Я вернулся. Пионер. Книга первая

Глава 5 Друзья, Свердловка и облава

С некоторой настороженностью открываю входную в квартиру дверь. На площадке стоят Вовка Воронов и Лёха Козак.

— Привет, парни, проходите, — я отошёл в сторону, запуская друзей и одноклассников в прихожую.

— Привет, Миха. Выздоровел? — бросив портфель на пол, произнёс Лёха, начав расстёгивать пальто. За ним тоже самое сделал Вовка.

Я закрыл за ними дверь.

— Выздоровел. В понедельник в школу приду. Раздевайтесь и проходите на кухню, сейчас чего-нибудь пожевать сварганю, — с этими словами пошёл на камбуз, как называл кухню отец, раздумывая, что бы такого приготовить побыстрее.

Пока парни раздевались, успел провести ревизию продуктов в холодильниках, включая и тот, который был под подоконником, а также ведро с овощами под раковиной. Самым быстрым и простым вариантом было приготовление супа из рыбных консервов и вермишели с «ленивым» гуляшом. Заодно и родителям будет, чем поужинать, а завтра пообедать. Тем более, это не особо сложные блюда. Почему бы шестиклассник такого не мог приготовить.

— Так, давайте за стол и рассказывайте новости, а я пока быстренько обед приготовлю, — произнёс и увидел, как у ребят вытянулись лица и расширились от удивления глаза.

«Кажется, прокололся», — подумал про себя и, отвернувшись к раковине, начал из ведра доставать картошку, выкладывая её в раковину.

— Миха, а ты чего, готовить умеешь? — как-то неуверенно задал вопрос Вован.

— Да научился в деревне прошлым летом немного. Сейчас на вас и поэкспериментирую, вкусно готовлю или нет, — я попробовал перевести всё в шутку.

— А может не надо? — подал голос Козак.

— Надо, Лёха, надо, — копируя голос Шурика из бессмертной комедии Гайдая, произнёс я, заставив парней рассмеяться.

За следующий час, пока готовил, узнал свежие, школьные новости. Из интересных было о том, что Макс Егорин опять ушёл жить к отцу, и ушёл в другую школу. Администрация в очередной раз перекрестилась, наверное. Родители у Максима развелись, когда он учился ещё в начальной школе. Отец женился во второй раз, а Максим, когда ссорился с матерью уходил к отцу. А когда ссорился с ним, возвращался назад к матери. И это происходило раз, а иногда и два раза за учебный год.

Второй новостью стало известие, что Светка Удалова начала встречаться с Лёшкой Капитановым. Насколько помню, у них это будет серьёзно. В десятом классе они начнут жить вместе, а после десятого сразу же поженятся. Как у них сложилась жизнь в дальнейшем, не знаю.

Третьей новостью было заявление, что Серега Самаев меня перепрыгнет на соревнованиях, которые пройдут 21 февраля в преддверии Дня Советской армии и Военно-морского флота. Серега, как и я занимался лыжным двоеборьем, только у другого тренера, и между нами было негласное соревнование, кто покажет лучший результат. На вопрос Ворона буду ли участвовать в соревнованиях после болезни, ответил уклончиво, хотя для себя уже решил, что прыгать с трамплина больше не буду.

В общем, пока ребята рассказывали новости, я быстро почистил картошку, запустил её, порезав соломкой, в пятилитровую кастрюлю с закипающей водой. Потом почистил и нашинковал лук, отправив его обжариваться на сковородку с растительным маслом.

При этом ещё раз прокололся, когда, можно сказать, на автомате, слушая Вовкин рассказ, профессионально нашинковал две луковицы. Понял это, когда Козак охарактеризовал этот процесс одним словом — охренеть. Высказался он другим словом, но смысл был таким.

Поставил ещё одну кастрюлю с водой на газовую плиту для вермишели, потом почистил две моркови и натёр их на тёрке, добавил к луку. Обжарив, половину отправил к уже почти сварившему картофелю, а ко второй половине на сковороде добавил нарезанную соломкой колбасу. Обжарил несколько минут, попутной в кипящую, подсоленную воду наломав вермишели. Потом в сковородку с поджаркой полстакана воды с разведёнными двумя столовыми ложками томатной пасты и ложкой майонеза, соль, песок, перец по вкусу, плюс лавровый лист. В конце немного разведённой в воде муки. Пара минут и загустевший гуляш готов.

Теперь в суп закидываем две банки «Сардин с добавлением масла», соль, перец горошком, лавровый лист. Вермишель во второй кастрюле также дошла, её на дуршлаг, промыть, дать стечь воде, назад в кастрюлю добавить кусок сливочного масла, чуть подогреть. Выключить газ под обеими кастрюлями. Всё, обед готов. Нарезал хлеба, разлил по тарелкам суп, банка майонеза на столе для желающих и вперёд.

Суп, периодически дуя на ложки, чтобы он остыл, смели молча. Пока накладывал в тарелки вермишель, а потом сверху гуляш, какое-то напряжённое молчание на кухне сохранялось. Съели и вермишель.

— Шипучки навести или чай будем пить? — нарушил я молчание.

— Миха, лучше шипучки. Всё просто обалденно вкусно, — отдуваясь, произнёс Козак.

— Полностью согласен с такой оценкой обеда. Я и не знал, что ты так умеешь готовить. Объедение, — Вовка с довольной миной погладил живот. — У меня мамка так не умеет готовить. Надо будет ей рецепт твой дать. Эта твоя подливка с колбасой, луком и морковью что-то с чем-то. С ней и рожки, и рис, и картошку есть можно.

Я пока парни нахваливали мой обед, что было очень приятно, успел навести три бокала шипучки. Благо смесь из соды, сахара и лимонной кислоты была готовой и хранилась в металлической банке из-под кофе на подоконнике. Опустошив бокалы, сложили всю посуду в раковину, потом вымою.

Когда пришли в мою комнату, попросил Лёху принести дневник, чтобы переписать домашние задания. Козак пошёл в коридор за портфелем, а Вовка пожаловался:

— Сегодня Людочка на алгебре объясняла степени одночлена, не хрена не понял. Объяснишь, Миха?

— Попробуем разобраться, — нейтрально ответил я.

Не говорить же Ворону, успеваемость которого была так себе, что я уже весь учебник по алгебре проштудировал, как и по геометрии, физике, истории, биологии и географии. Остались русский и английский язык, плюс литература. На учёбу мне необходимо затрачивать наименьшее количество времени. Итак, семь часов в день будет уходить на это, а мне есть, чем заняться.

Часа два ушло на домашку и объяснение Вовке того, что он не понял. Лёшка учился ничуть не хуже, чем я. Насколько помню, школу он закончил с серебряной медалью. Поэтому Ворону мы объясняли его непонятки вдвоём. В очередной раз убедился в том, что надо как-то решать проблему с почерком. Слишком много времени уходит на тщательное выведение в тетрадях букв и цифр.

В голову приходил вариант с ушибом кисти, когда якобы будут повреждены связки, из-за чего почерк и изменился. Точно не помню, читал где-то или действительно так кто-то из моих знакомых сделал. Но есть способ, как получить огромную, распухшую ладонь при минимальных реально физических повреждениях.

Берётся рифлёный карандаш, им с наружной стороны ладони хорошо её разминаешь, катая карандаш туда — сюда, а потом наносишь по руке сильный удар толстой книгой плашмя. Ладонь раздувает, будто все кости в ней переломаны. Но эта опухоль сходит в течение двух-трёх дней, без последствий для здоровья. Попробовать что ли.

Потом ребята ушли домой. Вовка записал рецепт «ленивого» гуляша, Лёшка тоже. Надо же понравилось. Понравилось не только им, удивлённым родителям тоже. Даже отец что-то одобрительно пробурчал. Правда, им пришлось сказать, что я творчески переработал рецепт гуляша из «Книги о вкусной и здоровой пище», которая была в нашей семье издательства аж 1952 года. Морковки чуть добавил, ложку майонеза, который очень люблю. А как готовиться из консервов лёгкий, рыбный суп я не однократно видел при его варке мамулей. Сумел, в общем, отмазаться.

Потом смотрели все вместе телеспектакль «Старым казачьим способом». Полюбовался игрой и красотой Ольги Науменко, которая сыграла роль Гали в «Иронии судьбы». Не знаю почему, но мне всегда её было жалко в этой роли, хотя в Барбару Брыльскую был по-детски влюблён. И эта влюблённость прошла со мной всю жизнь.

С вечера отпросился у родителей в воскресенье на прогулку. Не захотелось мне откладывать в долгий ящик вопрос выбора здания на Свердловке для первой статьи, да и на толкучку к Печерскому монастырю стоит заглянуть. Заодно вспомню, как центральная улица города сейчас выглядит. Да просто воздухом подышать. Часов в девять в воскресенье уже ехал в «Икарусе» 26-го маршрута в углу у заднего окна и с ностальгией смотрел на проплывающие мимо картины города. И даже не предполагал, какие дома кипят страсти.

— Гера, мне страшно. Мне иногда кажется, что это не наш сын. Ты его глаза видел? — Людмила Рудакова — мать Михаила посмотрела на мужа.

— Видел. У него взгляд не ребёнка, а взрослого человека, — задумчиво ответил Георгий.

— Взрослого? Мне иногда кажется, что на меня мой покойный дед Василий смотрит. С любовью и каким-то всепонманием умудрённого жизнью человека. А его «ленивый», как он его назвал гуляш⁈ У нас в семье никто так не готовит. Суп ладно, я также варю, но гуляш из колбасы с луком, морковью, томатной пастой и майонезом, я о таком даже не слышала, — мать Михаила посмотрела на мужа, который сидел в соседнем кресле и смотрел телевизор. — А то, что он каждое утро начал принимать душ и стирать трусы с носками, меняя их каждый день⁈

— Я это тоже заметил. И что⁈ Наконец-то становиться взрослым мужчиной и следит за собой. Странности есть, конечно, но как бы всё в лучшую сторону, — Георгий попытался сохранить невозмутимость, хотя изменения в сыне его и самого несколько пугали.

Нельзя же в одно мгновение стать взрослым по взгляду и поведению. Про себя он ещё отметил, что Мишка стал намного спокойнее и каким-то… А вот каким стал сын, старший Рудаков так и не смог подобрать слово. Михаил стал не просто взрослым, а по взгляду будто бы прожил длинную и насыщенную жизнь. Он и на отца смотрел как-то… Опять нет слова, чтобы выразить это ощущение. Словно на пацана, которого самого жизни учить надо.

В этот момент раздался звонок в дверь.

— Кто это может быть? — с каким-то сожалением произнёс Георгий.

Судя по всему, любимую передачу «Когда поёт душа» нормально досмотреть не придётся. Сначала жена завела непростой разговор, теперь кто-то пришёл.

Супруга, поднявшись из кресла, ушла открывать дверь. Вскоре Георгий услышал из прихожей голос жены: «Раечка, какими судьбами».

«Мать Лёшки Козака пришла, — подумал Рудаков, удобнее устраиваясь в кресле. — Пускай потрындят на кухне, а я передачу спокойно досмотрю».

Но досмотреть нормально не получилось, так как непроизвольно прислушался к тому, что доносилось с кухни.

— Представляешь, Людочка, Лёшка сказал, что Михаил стал каким-то не таким. Готовит, как профессиональный повар. Меньше, чем за час приготовил шикарный суп и гуляш с вермишелью. А как он режет лук, сын никогда такого не видел. Ножом шик-шик-шик, да с такой скоростью. И как только не обрезался. А этот рецепт гуляша из колбасы. Я приготовила вечером, так мой Костя добавки попросил. А на завтрак вместе с Лёшкой всё доели, и попросили на ужин опять приготовить.

— Мы с Герой тоже очень сильно удивились. Никогда до этого Мишка не готовил. Нет, яичницу с колбасой он давно пожарить может, вермишель отварить тоже, но чтобы суп и гуляш. Такое в первый раз.

— А как он Вовке Воронову объяснял алгебру с геометрией. Лешка сказал, что их математички до этого далеко. Всё разъяснил на пальцах, словно преподаватель с большим опытом. И вообще, он, по словам сына, как будто бы взрослым стал…

«Так пора идти на кухню, а то эти бабы чёрт знает, до чего договорятся», — подумал старший Рудаков и направился на кухню.

— Гера, мы тут с Раей обсуждаем странности в поведении Мишки после болезни, — этими словами встретила супруга приход мужа.

— И чего странного. Человек может быть с того света вернулся. У него температура больше сорока была. Почти сорок один. Он в шаге от смерти стоял, а может и…

— Чего? Правда что ли? — перебила Рудакова Козак с широко открытыми от удивления глазами.

— Правда, Раечка. Гера все телефоны в Кузнечихе оббежал, чтобы скорую вызвать. Даже в Нагорный бегал. Представляешь, везде телефонные автоматы сломаны. Так и не смогли вызвать. Всю ночь просидели у постели Миши. Он сначала горел словно огонь. Потом захрипел и затих. Гера пульс щупает, а его нет. У меня истерика началась, Гера начал ему делать искусственное дыхание, долго делал и ничего, а потом Мишка вдруг вздрогнул, потом раз вздохнул, потом второй. А дальше у него температура прямо на глазах стала падать, — Людмила заплакала навзрыд.

Успокоившись, продолжила:

— А когда он утром пришёл в себя, открыл глаза и посмотрел на меня, я просто обомлела. Это был взгляд взрослого человека, который прожил долгую жизнь, ну никак не ребёнка. Я так перепугалась.

Козак слушала мать лучшего друга своего сына и только качала головой, закрыв ладонью правой руки рот.

— Люси´, не нагнетай. Сын пережил клиническую смерть, насколько я понимаю в медицине. Я пульс не мог у него прощупать больше трёх минут, и всё это время он не дышал. А когда продолжил делать ему искусственное дыхание, у него сердце вновь запустилось. И что он пережил за эти минуты, один Бог его знает, — старший Рудаков на пару секунд замолчал, тяжело вздохнул-выдохнул и продолжил:

— Я читал в каком-то журнале, что люди, которые пережили клиническую, смерть очень сильно меняются, у некоторых открываются новые способности и взгляды на самого себя, и на свою прежнюю жизнь, появляются совершенно новые, ранее не свойственные им особенности характера. И Рай не надо никому рассказывать, что Миша клиническую смерть перенёс. Ему, мне кажется, сейчас очень тяжело.

Людмила вновь стала рыдать, а Козак, кивнув Рудакову, стала её гладить по спине, успокаивая.

Остановка «Площадь Горького», нам на выход, влился в поток выходящих из автобуса пассажиров. Их было много. В воскресенье многие семьями приезжали на Свердловку, чтобы отдохнуть.

Выхожу на остановке возле «Серой лошади», точнее, ресторана «Вечерний», который днём использовался, как столовая. Из-за дешевизны он был популярен у студенческой братии. А когда на экраны страны в шестидесятых вышел американский вестерн «Великолепная семёрка», то студенты прозвали свою столовую «Серая лошадь» — по названию кабака из этого кино.

Об этом я узнал намного позже, когда заочно в 1997 году учился на шестимесячных курсах Нижегородской академии МВД. Здание заочного факультета, как раз напротив. В царские времена на этом месте стояли корпуса тюремного острога с арестантской ротой, а потом женская тюрьма, как раз в этом трехэтажном здании. Это я также во время обучения от кого-то из преподавателей услышал. Кстати неплохой вариант здания для статьи

Рядом со зданием заочного факультета бассейн «Динамо». Я в нём ни разу не был за всю свою жизнь. А за зданием факультета магазин «Мелодия», где тоже иногда тусуется народ, обмениваясь пластинками и торгуя ими из-под полы. Но здесь в основном фарцовщики, которых под «Чайкой» не любили.

Не выдержав, перешёл на другую сторону дороги и пошёл к «Мелодии», у его дверей тормознул какой-то типчик, одетый в зимнюю одежду, но таким образом, что бы в ней легко было бегать.

— Бони Эм пласт «Ночной полёт к Венере» надо? За четвертной отдам, — тихо предложил он мне.

— Спасибо, нет. Я по другому вопросу, — вежливо ответил я, проходя мимо него в дверь магазина.

Видимо, то, что на мне была импортная зимняя куртка, шапка, на ногах дорогие кожаные, зимние ботинки сбили толкача с толку, а может моего молодого лица не рассмотрел.

Зайдя в магазин, я сразу прошёл в отдел музыкальных инструментов. Как и предполагал более-менее нормальная гитара стоит тридцать пять — сорок рублей. Чешская фирмы «Кремона» уже семьдесят рубликов. У меня в прошлом-будущем была «Кремона», которую я покупал за десять с чем-то тысяч. Когда финансы позволили, то не удержался и приобрёл на заказ за сорок тысяч Naga G и какой-то там номер. На гитары стоимостью в поллимона и выше только облизывался. Земноводное существо зелёного цвета говорило мне, что лично задушит меня своими маленькими, передними лапами, если попробую допустить такие траты.

Вышел из магазина и перешёл дорогу на пересечении улицы Новая и Площадь Горького к современной семиэтажке. Идём мимо. Следующая семиэтажка. Теперь угловой дом, выходящий на улицу Маслякова — явно постройки XIX века. Очень похож на доходный дом, в котором в наём сдавались комнаты и квартиры.

Следующий дом — просто красавец! Это бывшее здание Городского начального училища имени императора Александра II, построенное в 1903 году. На его первом этаже располагались библиотека-читальня и громадный рекреационный зал. Сейчас здесь находится школа №3. Откуда знаю? Знаком был с учеником этой школы. На олимпиаде по истории познакомились, которая как раз в этом здании и проходила. Кстати, здесь, по-моему, и музей школьный есть. Наверняка в нём найдутся интересные материалы про площадь Горького, она же Базарная, Арестантская, имени Первого мая, Новая. Надо будет с Сашкой наладить отношения.

Я усмехнулся и чуть не хлопнул себя по голове. Этот Сашка меня сейчас и знать не знает. Олимпиада проходила, когда я то ли в восьмом, то ли в девятом классе учился. Но зарубку про школу и её музей надо в голове оставить. Эта школа одна из старейших в городе.

Дальше дом с книжным магазином на первом этаже. В нём потом в конце девяностых «Макдоналдс» откроют. Нахрена называется людям и молодому поколению книги, главное живот набить.

Не удержался от соблазна и зашёл в магазин. К тому же на улице сегодня градусов двадцать мороза. Пока ехал в автобусе, в котором отнюдь не плюсовая температура была, да по площади прошёлся, изрядно продрог.

Зашёл и надолго застрял в букинистическом отделе. Даже обратил на себя внимание продавщицы, которая обратилась ко мне со словами: «Мальчик, тебе помочь, подсказать что-нибудь? Учти, тут всё очень дорого стоит».

То, что дорого, я уже заметил, как заметил и то, что этот магазин словно место встреч определённой группы лиц, которых по внешнему виду можно было отнести к богеме или к профессуре. По всему магазину стояли отдельные кучки людей, которые о чём-то оживлённо беседовали. Несколько раз заметил, как некоторые из них, воровато оглядываясь по сторонам, обменялись книгами. Со вздохом сожаления, отправился дальше.

С таким же сожалением, прошёл мимо кафе «Нижегородское». Сейчас бы чашечку кофе с эклером, но в монетнице у меня всего сорок пять копеек, пять монет по копейке, четыре пятака и два десятика. Все мои финансы на настоящий момент. Просить у родителей денег вчера вечером постеснялся. А с утра не стал их будить. У них всего один выходной в воскресенье, и в этот день родители отсыпались часов до десяти. Поэтому утром даже душ не стал принимать. Потихоньку умылся, позавтракал парой бутербродов с колбасой и стаканом молока, после чего смылся на улицу.

А теперь вот сожалею, что у родителей хотя бы копеек пятьдесят не попросил. В этом кафе кроме кофе и пирожных продавалось классное мороженное. Я очень любил скушать три шарика политых шоколадом и посыпанных орешками. Стоило это копеек шестьдесят или семьдесят, точно не помню, но это было дорого, поэтому побаловать себя удавалось редко.

Посмотрел на Дом связи, магазин «Сказка» на противоположной стороне площади и свернул на Свердловку. Давненько я на ней не был, чтобы вот так пройти её всю. Если память мне не изменяет, то в той прошлой моей жизни это было в 1987 году, когда я с Лёнькой Рузниковым и Колькой Шляпиным в первом курсантском летнем отпуске прошвырнулись по ней от площади Минина до площади Горького, посетив несколько заведений с продажей алкоголя и кинотеатр «Октябрь». Какую картину смотрели, уже не вспомню.

Потом родители переехали из-за болезни матери в Арзамас и в Горьком, а потом в Нижнем Новгороде я бывал только наездами. Как правило, для посещения больниц. И по Большой Покровке уже больше не гулял.

Под эти воспоминания вышел на Свердловку, а навстречу мне катился троллейбус. Значит, пешеходной Свердловка ещё не стала. В каком году это произойдёт, не помню. Ладно, двигаемся по тротуару дальше. На пересечении Воробьёвки и улицы Свердлова стоит интересное угловое здание явно постройки девятнадцатого века. Надо будет про него узнать подробнее. Напротив него барельеф «В. И. Ленину и нижегородским марксистам». Насколько помню, он был посвящён трём встречам Владимира Ильича с нижегородскими единомышленниками, благодаря которым пламя революционной борьбы разгорелось и в нашем городе. Ух ты, почти лозунгами думать начал.

«Вот что воздух социалистического города с мозгами делает», — усмехнулся я про себя.

Дальше идём до кинотеатра «Октябрь» и входа на стадион «Динамо». Сюда, как правило, мы с ребятами приезжали зимой на каток, чтобы покататься по хорошо залитому льду.

Здание кинотеатра «Октябрь» интересно тем, что оно стоит на месте лютеранской Церкви святого Александра, открывшейся в начале девятнадцатого века. Мне об этом тётя Настя рассказала, которая была свидетелем сноса церкви в начале шестидесятых и строительства кинотеатра. Она же мне показала дом пастора этой церкви, который сохранился до сих пор и стоит чуть ли не впритык к кинотеатру. Про это статью писать, наверное не стоит.

Посмотрел на афишу кинотеатра. Французская комедия «Инспектор — разиня» с Жераром Депардье. Название помню, сюжета не помню. А вот фильм «Шестой». Этот помню. Смотрел несколько раз. Идём дальше и побыстрее. Ветерком с Волги потянуло, щёки морозом обжигать начало.

Справа и слева дома постройки девятнадцатого века, наверняка каких-нибудь купцов. Интересно, где о них можно узнать информацию. В управлении архитектуры? Или как это учреждение называется. Надо будет с Сиротиной поговорить. Как учитель истории Александра Ивановна должна подсказать, где искать такую информацию.

Ускоряемся и буквально проносимся мимо магазина «Художественные промыслы», Кукольного театра, кинотеатра «Орлёнок». На афише — «Влюблён по собственному желанию», ещё что-то. А мороз то усиливается или только ветер.

Напротив кинотеатра на первом этаже длинного 6-подъездного жилого дома насколько помню диетическая столовая. Но дотерплю до пельменной у спортивного магазина «Динамо», там на пару пирожков и чай моих денег хватит.

Так, а это у нас здание каких-то факультетов или институтов Горьковского университета имени Лобачевского. Здесь точно можно найти исторические сведения про историю этого здания, судя по виду, тоже был построено в девятнадцатом веке. Так что три здания уже есть для статей.

Да, что-то я неудачный день выбрал для прогулки, ветер с Волги даёт ощущение, что на улице все минус двадцать пять, а то и тридцать. Или я отвык от морозов. Последние годы моей жизни там, в прошлом-будущем были тёплые, да и передвигался я везде на машине.

У здания Центробанк, который будет четвёртым зданием для статей, перехожу улицу. Сюда, насколько помню, можно было не просто зайти в рабочие залы с кассами на первом этаже, но и записаться на экскурсию, чтобы пройтись по внутренним помещениям банка, полюбоваться живописными интерьерами. Поговорить с экскурсоводом, сделать фото.

Напротив банка, кафе «Космос». Я уже вспоминал, какая там вкусная тушёная капуста с сарделькой. Биточки там тоже ничего, но сегодня это не по моим деньгам. Дальше дом под номером 29 — сталинский красавец, протянувшийся на 5 подъездов, с аркой, путь через которую ведёт к Синагоге. Но мне не до красоты этого дома, я, потирая уши, чуть ли не бегом добежал до пельменной и вошёл в неё.

Раздеваться не стал, купил три пирожка с ливером по пять копеек и чай за четыре копейки. Пристроился за стоячим столиком и, стараясь не торопиться, начал поглощать продукты общепита советского времени, о которых с ностальгией вспоминал в той моей жизни. Посетителей в пельменной было много, но свободные места имелись даже за нормальными столами.

Пока стоял в очереди и ел, полностью согрелся, перевязал на шапке уши, как мы это делали курсантами для тепла, отнёс поднос с тарелкой и стаканом к окну мойки и храбро вышел на улицу, нахлобучив шапку поглубже.

Поставив для себя зарубку о домах 23 и 21, которые по их архитектурному стилю тоже должны были быть построены в девятнадцатом веке и пережить вместе с народом много интересных событий, двинулся дальше. В спортивный магазин «Динамо» решил не заходить, чтобы не травить душу. Хватит мне «Мелодии», где жаба чуть не задушила.

Дальнейший поход по Свердловке был стремительным. В голове только ставил зарубки с номерами домов, которые, по моему мнению, были построены в девятнадцатом веке. Набралось больше двух десятков: Дом культуры имени Свердлова, бывшее здание Дворянского собрания, здание областного суда, драмтеатр, напротив бывший доходный, купеческий дом. Пожалуй, один из самых красивых домов на Свердловке. А дальше чуть ли не все подряд здания бери на заметку. Чем ближе к площади Минина, тем больше было старинных домов. Вот и площадь. Постоял, подумал, идти на книжный толчок у бывшего Печерского монастыря, или ну его из-за погоды. Там рядом с Волгой ещё холоднее будет.

Решил всё же сходить, предварительно отогревшись в магазине «Океан». Захотелось снова полюбоваться на аквариум с рыбами, да и с ценами на рыбную продукцию познакомиться. Познакомился. Нормальные цены, если зарплата высокая. Если получаешь меньше ста рублей в месяц, то для тебя только свежемороженая мойва, минтай и как лакомство хек. Хотя, вкусная рыба, если её с умом приготовить. Мою жареную мойву всё семейство сметало с тарелки настолько быстро, что я следующую сковородку жарить не успевал. Внучки из неё чуть ли не в драку собаку друг на друга лезли. Первая сковорода, как правило, им целиком шла.

Когда проскочил площадь и спустился по Чкаловской лестнице на набережную, понял, что погорячился, причём очень погорячился. Но отступать было поздно. И на пронзительном ветру направился в сторону монастыря. Каково же было моё удивление, когда увидел, что народу на толчке прилично. Оказывается, настоящему книгоману никакой мороз не страшен.

Спустившись вниз к монастырю, увидел, что некоторые торгуют или меняют книги, которые лежат у них на снегу, на куске клеёнки или полиэтилена. Ещё в толкучке ходили люди с табличками из картона сзади и спереди. На этих картонках было написано спереди: «Есть», и перечень книг, которые есть у этого товарища. А сзади на картонке: «Надо», и указано, что надо.

Только я пристроился к одному такому сэндвичу, чтобы прочитать имеющийся ассортимент, как по толпе покатилось: «Атас! Менты!».Народ кинулся кто куда. Хотя, по сугробам далеко не убежишь, но некоторые ломанулись и по целине. Дорога от монастыря, нормально расчищенная шла и вверх, и дальше вниз в бок вдоль реки к деревянным домам. Вот туда и рванула основная масса толпой человек под сорок — пятьдесят, чтобы рассосаться среди этих домов. Я остался на месте. Чего мне бояться. Потом увидел, что кто-то оставил свою клеёнку с книгами. Подошёл, посмотрел. Неплохой набор: «Слово и дело», «Битва железных канцлеров», «Три возраста Окини-сан» Пикуля; «Железный король» и «Узница Шато-Гайара» Дрюона. Ещё что-то, но дальше рассмотреть не успел.

— Твоё? — услышал я властный голос за спиной.

Развернувшись кругом, увидел перед собой легко одетого для такой погоды мужчину, лет тридцати.

Его жёсткий взгляд ощупал меня с головы до ног. Знакомый взгляд.

«Коллега», — подумал я про себя, а вслух произнёс:

— Нет, не моё. Смотрю, кто-то целое, книжное сокровище оставил. Книги редкие, но у нас дома все есть. И я их все прочитал.

— Давай, собирай книги, и пошли со мной. В отделении разберёмся, чьи книги.

— А вы, простите, кто? — очень вежливо спросил я.

Отточенное движение и на несколько секунд перед моим лицом в раскрытом виде, на несколько секунд замирает красная книжица. Успел прочитать — «капитан Теплов» и «оперуполномоченный ОБХСС». Вот это я попал. Сходил полюбопытствовать на свою голову или другую часть тела.