Я вернулся. Пионер. Книга первая

Глава 13 Дедушка

Глава 13.Дедушка.

Дома спрятал билеты в стол, хотя, так и хотелось их вскрыть. Еле удержался. До прихода родителей посидел за материалами о Колобанове. Начал потихоньку набрасывать план очерка, книги и список героев. Как же это просто было на компьютере. Здесь начал рисовать схему ручкой, и сразу затруднение. Пришла новая мысль, а как теперь стереть то, что написал и нарисовал. Пришлось в столе искать простой карандаш и ластик. Дело пошло чуть лучше. Но чувствую, затру листы до дыр, и не одну тетрадь придётся испортить. Теперь понятно, почему в эти времена книга годами писалась. Попробуй, напиши на черновиках, перепиши набело, правя, а потом распечатай на печатной машинке. Кстати, ещё необходимые затраты.

А самое главное, это найти необходимую информацию. Для этого необходимо идти в библиотеку, копаться в каталогах, найти литературу, сделать из неё выписки нужных сведений, до этого прочитав кучу ненужной информации. То ли дело было с Инетом, забил в поисковик запрос. Пробежался по выпавшей информации, скопировал, что тебе надо, сохранил в нужной папке. Теперь же всё ножками и ручками делать придётся. И времени на это уйдёт очень много.

Перед приходом родителей поставил разогревать пюре с котлетами. Быстренько соорудил салат из оттаявшей квашеной капусты. Нарезал хлеба, колбасы без жира. Разогрел чайник. Всё готово, а родителей всё нет. Появились они почти в восемь вечера, и, встречая их, почувствовал запах спиртного.

— И где мои родители водку пьянствовали и беспорядок нарушали? — Шутливо поинтересовался я, вешая мамино пальто на вешалку. — Тут сын голодный и холодный, а они где-то гуляют.

— Ой, сынуля, меня назначили заведующей библиотекой имени Михаила Светлова на Саврасова. Вот с директрисой, Герой, да Леной с Мариной посидели немного после работы. Ты чего, кстати, приезжал?

— Да, так, надо было кое-что посмотреть по книгам, но тебя не было. И когда появишься, никто не мог сказать. Я поэтому и уехал домой.

— Ясно. А мы с Варварой Федоровной ездили в библиотеку, дела принимать. Так что завтра я уже на новое место работы выхожу. А ты чего сказал, что голодный. Не ел что ли? — мама строго посмотрела на меня.

— Да я вас ждал. Уже два раза пюрешку с котлетами разогревал. Вы ужинать будете?

— Будем, будем. И грамм по пятьдесят ещё выпьем. Не каждый день заведующей, пусть и небольшой библиотеки назначают. Надо это дело отметить, — отец потёр руки. — Я умываться.

— А я разогревать, — произнёс и пошёл на кухню.

Во время ужина доложил о поездке в магазин и к Сергеевичу с Николаевичем. Сходил в зал и принёс показать купленные книги, а потом рассказал о предложении Кошелева по поводу абонементов на трилогию Яна. Отец загорелся и сказал, чтобы я завтра обязательно съездил к мужикам и сказал, что мы готовы взять купоны с марками по прежней цене. Как отец выразился, запас самогона у него сейчас есть. А в конце февраля после аванса вновь флягу с брагой поставит. Мама же попросила меня завтра приехать к ней на новую работу и помочь, если рука не сильно болит.

На следующее утро встал вместе с родителями. Туалет, небольшая зарядка, душ, завтрак из бутеров с колбасой и маслом. Все вместе пошли на автобусную остановку. Я с собой прихватил тетрадку с материалами по Колобанову. Сборник «Ветеран» Лениздата 1977 года мне нужен был позарез.

Я точно помнил, что в этой книге есть статья и фотография танка Колобанова вместе с экипажем после боя. Также помнил, что в 1983 году на месте Войсковицкого боя будет установлен памятник в виде танка ИС-3. На открытии этого памятника в День танкиста или накануне присутствовал или будет присутствовать Колобанов и командир орудия Усов, и я хотел до этого момента написать большую часть очерка или книги, которую бы показал Зиновию Григорьевичу. Да и у него взять интервью не помешало бы, уточнить некоторые тёмные пятна в его биографии. Я имею в виду, сидел он или нет.

Приехали на остановку у улицы Саврасова. Я вместе с мамулей вышли из автобуса, а отец поехал дальше. Вскоре мы стояли перед входом в библиотеку. Под неё в обычной пятиэтажке было выделено несколько квартир на первом этаже, и сделан отдельный вход с торца. Мама достала ключи, открыла дверь и стала искать на стенке выключатель. Через некоторое время ей это удалось, и она зажгла свет.

Насколько я помнил, после тамбура будет небольшой коридор и две двери. Одна в кабинет заведующей библиотеки, вторая в читальный зал, где хранились алфавитный и тематический каталог, а также было с десяток столов с двумя стульями за каждым и различные стенды, портреты классиков. Из читального зала дверь вела в зал с книгами и столом выдачи книг. А за этим залом была хозяйственная комната с туалетом и склад.

Всё так потом и оказалось. Не успела мама включить свет в читальном зале и открыть дверь в свой кабинет, как открылась входная дверь и в коридор зашла женщина, в которой я сразу узнал Нину Ивановну — работника библиотеки, с которой мамуля проработала до своего инфаркта в 1988 году. Нина Ивановна даже несколько раз приезжала в Арзамас, чтобы проведать мамулю, после того, как родители перебрались туда. Надеюсь, в этот раз они проработают значительно дольше.

Нина Ивановна, фамилии её не помню, имела высшее филологическое образование, энциклопедист, эрудит, прекрасный рассказчик с завораживающим голосом, безотказный на просьбы человек. В общем, чудесная женщина, за исключением того, что была больна шизофренией.

Сразу после окончания института, за день до свадьбы она вместе с женихом попала в аварию. Их на мотоцикле сбил грузовик с пьяным водителем. Жених погиб на месте, а Нина Ивановна с черепно-мозговой травмой полгода пролежала в больнице. Года через два у неё случился первый приступ шизы, когда ей казалось, что она и жених живы, у них была свадьба, и они начали счастливо жить. Медикаментозным лечением её выводили из этого состояния, и год, а иногда и два она жила нормальной жизнью. А потом опять психушка и лечение.

С мамулей они сработались, и даже подружились. За шесть получается лет, Нина Ивановна всего два раза попадала в больницу на лечение. А мамуля ездила к ней в Ляхово с продуктовыми передачами.

— Здравствуйте, Нина Ивановна. Знакомьтесь, этой мой сын Михаил, а это библиотекарь, библиограф и каталогизатор в одном лице Нина Ивановна Лебедева, теперь мой коллега. Она тебе лучше всех поможет с поиском книг и работой с каталогами в этой библиотеке, — представила нас мамуля.

— Очень приятно познакомится, Михаил, — произнесла Нина Ивановна своим чарующим голосом и приятно улыбнулась.

На вид ей было около сорока лет.

— И мне приятно познакомиться, Нина Ивановна, — вежливо ответил я.

— А какие книги ты хотел найти? — тут же поинтересовалась Лебедева.

Я достал из тетради, которую держал в руках, сложенный листок бумаги, на котором вчера записал несколько книг об обороне Ленинграда, включая и столь нужный сборник «Ветеран» и «Историю ордена Ленина Ленинградского военного округа».

— Я вчера нашёл их в каталоги Панинской библиотеки, но мамуля здесь принимала дела, поэтому я не смог их получить. Особенно меня интересует вот этот сборник, — я пальцем указал на листке нужную книгу.

— Этот сборник у нас есть, могу сразу сказать. Я и сама им часто пользуюсь, когда готовлю для школьников доклады об обороне Ленинграда. В нём много фотографий. А остальные книги также смотрю, затрагивают эту тему, плюс воинов — танкистов. Реферат или доклад в школе поручили сделать?

— Нет, Нина Ивановна. Меня интересует информация о подвиге танкового экипажа под командованием Колобанова. Под Гатчиной во время немецкого наступления в августе 1941 года их танк «КВ-1» в одном бою подбил двадцать два немецких танка…

— Такого не может быть, Михаил, — перебила меня Лебедева. — Это не реально. Да об этом бы подвиге вся страна говорила. Двадцать два танка за один бой. Это какая-то сказка. Я, во всяком случае, об этом ничего не слышала, а вы, Людмила Николаевна?

— Я то же. Миша, ты ничего не путаешь?

— Может быть, и путаю. Надо будет книжки посмотреть. Я ещё слышал, что был такой танкист лейтенант Лавриненко, который со своим экипажем на тридцатьчетверке в сорок первом году за два с половиной месяца в общей сложности уничтожил пятьдесят два танка фашистов, — я посмотрел по очереди на маму и её новую коллегу.

— Ладно, спорить не будем. Нина Ивановна, вы найдите по списку книги для сына, и надо будет завести на него карточку. А он мне пока с мебелью в кабинете поможет.

Оказывается, мама меня позвала в библиотеку, чтобы помочь ей переставить мебель в кабинете. Пока освобождали шкафы и стол от книг и бумаг, складывая их на пол и подоконник, пришла Нина Ивановна со сборником «Ветеран» в руках.

— Вот, Михаил, ты про эту книгу спрашивал.

— Да, Нина Ивановна, — ответил я, взяв сборник в руки и начав его быстро перелистывать.

Я помнил, что фото должна быть где-то в середине книги.

— Вот, мамуля и Нина Ивановна, нашёл. Читаю: «Экипаж тяжёлого танка „КВ“ сфотографировался ранним утром 19 августа 1941 года, а около полудня вступил в бой с врагом. Фашистская танковая колонна шла по шоссе с явным намерением ворваться в Гатчину. Капитан 3. Г. Колобанов умело вёл бой, нанося противнику внезапные удары. Его командирский экипаж уничтожил в тот день более двадцати вражеских танков». А вот фотография этого экипажа, — я развернул книгу, чтобы мама и Лебедева смогли рассмотреть черно-белый снимок, который был и на странице в Википедии, посвящённой биографии Колобанова в том прошлом — будущем.

— Надо же! И, правда, больше двадцати танков в одном бою! А я, признаться не поверила, что такое может быть. А откуда ты узнал об этом, Михаил? — Нина Ивановна с огромным интересом посмотрела на меня.

— Точно не помню. Наверное, дед рассказывал. Он как раз, будучи курсантом танкового училища в городе Пушкин Ленинградской области дрался с фашистами в сорок первом под Гатчиной, был там ранен. За те бои был награждён медалью «За отвагу». После ранения его направили выздоравливать в роту охраны Волховской ГЭС. А потом тех курсантов, кто остался живыми, вновь собрали в училище и вместе с ним эвакуировали в Рыбинск.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила мама, и я вновь заметил в её глазах страх.

— Мамуль, я же каждое лето живу в деревне. Дедушке Рудакову помогаю с пчёлами. А он любит во время дежурства за роением выпить дрислянки с пивом. А потом может и медовухи добавить. Пускай не до стихов, — дед, когда перебирал со спиртным, начинал читать стихи, в основном свои, — но иногда он мне рассказывал о том, как воевал. У трезвого из него и слова не вытащишь.

Спасая меня, на столе зазвонил телефон. Трубку взяла мама.

— Алло, слушаю вас.

В телефоне кто-то что-то сказал.

— Здравствуйте, Варвара Федоровна. Да. Всё хорошо, разбираемся потихоньку.

Я понял, что звонила директриса районной библиотеки имени Панина, которая являлась непосредственным начальником мамули, и вчера они вместе принимали здесь дела.

— Да, да. Я всё поняла. Спасибо вам большое, Варвара Федоровна.

Мамуля положила трубку и задумчиво посмотрела на меня.

— Дедушка Бажов сегодня неожиданно приезжает. Бабушка Вера звонила в Панинскую библиотеку, сказала, что он рано утром вместе с Ваней Гудониным выехал. Приедет дедушка на неделю. Его на какие-то курсы неожиданно отправили учиться. По словам мамы, он там чуть ли не весь грузовик загрузил. Так что езжай, сынуля, встречать дедушку.

От села Большое Мамлеево в Лукояновском районе до Горького на грузовой машине было ехать четыре — пять часов. Рано утром — это часов в шесть, даже если и в пять утра, то раньше десяти не приедут, а сейчас, я посмотрел на часы, которые висели в кабинете. Они показывали половину девятого. Так что час в запасе у меня есть.

— Мамуля, время ещё есть. Так что давай закончим с перестановкой, и я ещё успею съездить на приемный пункт макулатуры.

Так оно и получилось. Когда я, сделав все дела, приехал к дому, деда и дяди Вани с его грузовиком ещё не было. Поднялся в квартиру и начал листать «Историю ордена Ленина Ленинградского военного округа», пробегая страницы по диагонали. На 222 странице наткнулся: «В боях на Красногвардейском рубеже отличились танкисты танкового батальона тяжёлых танков „КВ“ под командованием И. Б. Шпиллера». А дальше упоминается командир танковой роты 3. Г. Колобанов, экипаж которого подбил в одном бою более 20 танков противника.

В тетрадку дописал: «Командир танкового батальона И. Б. Шпиллер. Жив или нет???». Добавилась ещё одна фамилия для книги и очерка. В Википедии он упоминался, как руководитель боя, в котором участвовала на своём участке танковая рота Колобанова и его командирский танк.

Прочитал вчерашнюю запись: «Полковник Баранов (генерал-лейтенант) командир танковой дивизии на момент Войсковицкого боя. Подписал представление на ГСС Колобанову. Лично видел разгромленную колонну. Жив, живёт в Москве в „генеральском доме“??? Уточнить адрес».

Вот такие дела с моей памятью. Называется, что-то помню, а конкретно всё вспомнить, особо не получается. Какие-то обрывки информации в голове. В этот момент в дверь позвонили. Открыв её, увидел дедушку Колю Бажова — маминого папу.

— Дедуля, — я полез обниматься, чтобы дед не увидел слёз в моих глазах.

Он умер в 1999 году в возрасте 73 лет после длительной болезни. Умирал тяжело, просил меня привезти со службы пистолет, чтобы застрелиться. У него был рак последней стадии и сильные боли.

— Мишка, давай помогай заносить, потом обниматься будем, — дед, освободившись от моих объятий, кивнул головой назад.

На площадке перед лифтом лежало несколько сумок и мешков.

— Сейчас Ваня ещё поднимет на лифте, — произнёс дед и, ухватив две сумки, занёс их в коридор.

Я прихватил одну сумку в правую руку, хотел взять вторую в левую, но рука меня подвела, прострелив резкой болью от запястья до локтя. Чертыхнувшись, потащил в квартиру только одну сумку.

Дед это заметил и спросил:

— Что с левой рукой?

— Клюшкой сильно попало, я сейчас на больничном.

— Тогда не мешайся.

В этот момент раскрылись дверцы лифта, и дядя Ваня начал вытаскивать ещё мешки и сумки на площадку. Затарился дед, действительно, по полной программе. У нас ушло не меньше получаса, пока распихали всё по местам хранения. Соленья, варенья, картошка, морковь, чеснок, килограмм десять сахарного песка в наволочке, больше двадцати килограмм свежей свинины в нарубленных кусках, два хороших кусмана копчёной грудинки, килограмма по полтора каждый.

— Дедуля, а вы как все довезли то в грузовике и не поморозили? На улице минус двадцать, — поинтересовался я, когда всё закончили с разгрузкой, и обосновались на кухне, где я начал разогревать обед.

Мужики в дороге были с пяти утра, а встали в четыре, а времени было уже двенадцатый час.

— Нам на колхоз неделю назад ремонтную летучку выделили. В ней тепло. Ваня сегодня ещё должен будет забрать в управлении выделенный генератор, мотопомпу, ещё кое-какой инструмент и домой поедет, а я с понедельника по субботу на курсах учиться буду. Вот и совместили полезное с приятным, — ответил дед, после чего зевнул.

Я разлил в тарелки щи, на второе разогрел остатки картофельного пюре, обжарил кружки «Любительской» колбасы, нарубал копчёной грудинки. Дядя Ваня даже крякнул от моей расторопности, а потом вслух пожалел, что нельзя из-за руля под такой обед грамм двести батиной самогонки употребить. Не судьба.

Дед часто с дядей Ваней приезжал к нам и много раз с ночёвкой. Поэтому вкус отцовского самогона водитель знал хорошо. Помню, один раз они втроём за столом перекушали алкоголя, и Гудонин ночью чуть не перепутал встроенный шкаф в прихожей с туалетом. Ладно, отец, проснувшись, успел его остановить. Только вот не помню, когда это было, и было ли уже, или ещё будет.

После обеда, проводив водителя, я уложил деда в зале на диване подремать, дав ему подушку и плед. Сам засел за тетрадку, куда записал три очередные песни. В этот раз «Чистые пруды» Талькова, «Я один и ты одна» и «Я по тебе скучаю» группы «Белый Орёл». Пересчитал записи. Тридцать одна песня получается. Неплохо так идём. После этого читал «Историю ордена Ленина Ленинградского военного округа». Сделал несколько выписок по поводу дивизий и полков, их командиров, которые воевали на Красногвардейском направлении, то есть под Гатчиной, которая тогда носила название Красногвардейск.

В районе 15.00 пошёл на кухню, прикидывая, чего бы приготовить на ужин, причём праздничный ужин. Решил приготовить настоящий плов. Точнее, я его решил сделать ещё, когда распределяли по местам дедушкины подарки. Заранее отложил в холодильник хороший кусок мяса, четыре крупные, как будто только с грядки моркови, шесть средних луковиц, три головки чеснока. Сразу после обеда замочил в кастрюле рис. Среди специй до этого видел сушеный барбарис. Так что плов должен был получиться очень даже ничего. А за три часа, как раз подгадаю его готовность к приходу родителей.

Когда начал возиться на кухне, разбудил деда.

— Чем занимаешься? — позёвывая, спросил он, появляясь в дверном проёме и проходя к табуретке в углу.

— Плов на ужин решил приготовить, — ответил я, очищая морковь.

— Пло-о-ов⁈ — удивился дедуля. — А ты умеешь? Это не так просто. У меня нормальным никогда не получался. Всё время какая-то каша выходит.

— Дедуля, тут такое дело. Родители всё равно бы тебе рассказали. Я чуть больше недели назад перенёс клиническую смерть, если бы отец не откачал, то умер бы. После того, как очнулся, я многое забыл, особенно, что со мной случилось в последние годы, зато научился хорошо готовить. Щи тебе понравились?

— Понравились, — ответил дед и опустился на табуретку. — Уф, ноги не держат. Как же так? Чуть не умер! Мишка, ты меня так не пугай!

— Да я не пугаю. Родители расскажут подробности. В общем, щи, которые ты ел, я приготовил, за эту неделю много чего уже наготовил, вчера только котлеты доели, а пюрешку, которую вы ели, тоже я сварил. И знаю, что и как надо делать, чтобы получился нормальный плов. Ленивый, например, родителям уже понравился, — я закончил очищать одну морковь и взял в руки вторую.

— Что ещё за ленивый плов? — вновь удивился дедуля.

— Да считай отваренный рис с твоей тушёнкой, только приготовленный по рецептуре плова. Так что не волнуйся, плов у нас получится. Ты бы лучше рассказал, как наша деревня Большое Мамлеево образовалось, пока я готовлю. У меня какой-то интерес к краеведению неожиданно открылся.

— Чайник поставь погреть. Не самогона, хоть чаю попью от такой новости, — дед помассировал левой рукой грудь в районе сердца, глубоко воздохнул и выдохнул, после чего начал рассказ, глядя на то, как я разжигаю конфорку под чайником:

— Про историю образования села, что сказать, в основном из похолопленных новгородцев, да казаков, которых в плен взяли во время восстаний Степана Разина да Емельяна Пугачева оно образовалось. Это я про мужскую часть населения говорил. А в жинки к ним обычные холопки пошли, купленные хозяином. Как старики рассказывали, всё началось с мурзы Мамлея, который участвовал в победном походе Ивана Грозного на Казань. После того, как Казань взяли, царь начал раздавать земли отличившимся в боях воинам. Участок земли, где проживало несколько мордовских семей бортников, он и отдал мурзе. А рядом было небольшое поселение с мельницей, которую установил Ивашка то ли Лукьянов, то ли Лукоянов. Это небольшое поселение, который потом начали называть Лукояново, Иван Грозный отдал своему воеводе Бутурлину. Тот в основном с ливонцами воевал, Псков, да Новгород от них защищал. Вот воевода в это Лукояново много охолопленных новгородцев обоего пола и переселил. А когда Бутурлина Грозный казнил за измену, то многие из этих новгородцев перебрались в Большое Мамлеево, пока в Лукояново не приехал новый хозяин и управляющий. Мурза Мамлей был рачительным хозяином, и у него холопам жилось лучше, чем у Бутурлина. Вот Ваня Гудонин, как раз из новгородцев тех свой род ведёт.

— А мы от кого род ведем? — перебил я дедулю, дочищая последнюю морковь и переходя на лук.

— Если по моей линии, то от яицких казаков, которые участвовали в восстании Пугачева, а по бабушкиной Веры линии от донских казаков по её покойному тятьке Василию. Его предок Скворец был одним из атаманов Разина и вместе с ним и Михаилом Харитоновым пришёл с Дона. Был в отряде войска под командованием атамана Харитонова, когда восставшие захватили Саранск и Пензенскую крепость. Под ней их потом и разбили царские войска, среди которых был отряд под командованием какого-то там по счёту потомка мурзы Мамлея. У него под Пензой были основные пожалованные от царей земли. Атамана Харитонова — ближайшего сподвижника Разина казнили на месте, а Скворца охолопил мурза Мамлей, как и многих других казаков. Часть из них поселил на земли Большого Мамлеева, — в этот момент закипел чайник и дед замолчал.

Я быстро налил в бокал кипятка, добавил заварки и поставил перед дедом сахарницу, вставив в неё чайную ложку. Дедуля положил пять ложек сахара и начал его размешивать. Как он говорил, в детстве сладкого почти не ел, хоть сейчас сладенького попьёт. Самое интересное было то, что до самой смерти сахар в крови у него был в норме.

Дед, сделав пару глотков чая, продолжил рассказ:

— Наш с тобой предок дал нам фамилию Бажов, это от уральского бажить или колдовать, ворожить, предвещать, накликать. Не знаю, мог ли наш пращур колдовать и ворожить, но прозвище, а потом и фамилия говорит о многом. Бабушка Вера, хоть только по фамилии Бажова, хорошо умеет зубную боль и чирьи заговаривать. К ней многие в селе обращаются. Также не знаю, кем был мой пращур в войске Пугачева, но в плен он попал под Уфой, когда войска Михельсона разгромили отряд Чики-Зарубина. Тогда больше семи тысяч восставших попали в плен, среди них было много яицких или уральских казаков. Часть из них была передана под холопство очередному потомку мирзы Мамлея — князю Мамлееву. Так наш с тобой предок с Урала попал в Большое Мамлеево.

Дед замолчал и сделал ещё пару глотков чая, а я закончил чистить лук, и вместе с очищенной морковью залил водой в глубокой тарелке.

— Дедуля, а сейчас в селе много потомков тех казаков живёт? — задал я вопрос.

— Много, внучек. Тебя вот тоже можно и к разинцам отнести, и к пугачевцам. За столько лет все уже неоднократно перероднились между собой. Вот у моего тестя, твоего прадедушки Василия жена Мария Матвеевна родилась в Большом Мамлеево в семье муромчанина Чернова Матвея. Они тут дом снимали, а сам дядька Матвей на железной дороге работал в Лукоянове. Потом они всем семейством в Муром перебрались. И дедушка Василий её там сватал и оттуда в свой дом забирал. Так что по этой линии ты муромчанин. Кстати, родной брат у Марии Матвеевны дядя Гора — Герой Социалистического Труда, медаль Героя имел, два ордена Ленина и Знак Почёта. Трёх лет ещё нет, как умер.

Я про этого родственника знал, но сказали мне об этом, когда мне было лет за тридцать. По какой причине никто из Бажовых и Скворцовых с ним не общались, я так и не узнал. А сейчас я это могу узнать.

— Вот это да. А я об этом знал, дедуля, или забыл? Ну, я уже говорил тебе, что после клинической смерти многое забыл.

— Не знал, и родители твои не знают. Если только Вера не проболталась. Не очень приятная история была в их семье. Но ты об этом никому. Тёща моя самым старшим ребёнком была в семье Черновых, она в 1903 году родилась, за ней Георгий или Гора в 1907 году, потом ещё шестеро погодок, трое мальчишек и три девчонки. Когда Марию Матвеевну выдавали замуж в 1921 году, её отец и мать были ещё жив. И их семья была очень зажиточной. Не хотели они отдавать свою красавицу, высокую дочь за скворчика. У тестя уличное прозвище было Скворец, а фамилия по-уличному Скворцов. Ты же помнишь высокую, стройную прабабушку и с ней мелкого дедушку Василия. В молодости они ещё более контрастно выглядели. В общем, твой прапрадедушка Чернов заявил тогда прадедушке Василию, что выдаст дочь за него, если тот донесёт куль с зерном от телеги до амбара. А чтобы ты знал, куль с зерном тогда весил девять пудов, это больше ста пятидесяти килограмм. Так тестяга без «крюка» и «селедки» — это такие приспособления у грузчиков были, которые разгружали баржи с зерном, взвалил куль себе на спину и легко отнёс до амбара. А там идти было шагов сто, по словам тёщи, — дедушка Коля вновь замолчал и сделал несколько неторопливых глотков чая. — Они скворчата все такие. Мелкие, но очень сильные. Елена Васильевна до сих пор, спокойно мешок килограмм в пятьдесят сможет перенести. И не скажешь, что она первый секретарь горкома Лукоянова и шестьдесят лет в следующем году стукнет.

У меня в голове щёлкнуло. Я и забыл, что старшая сестра бабушки занимает такой пост. Если что, то летом через неё можно доступ в Лукояновский архив получить. С этими мыслями, я начал нарезать на доске свинину на куски для плова.

Дедушка между тем продолжал:

— Вот так тесть и тёща поженились. Потом у них дети пошли, первой Елена Васильевна, потом твоя бабушка, потом Шура. И тут у Черновых умирает мать, а отец умер ещё раньше. И семнадцатилетний Гора остаётся с тремя младшими братьями и тремя младшими сестрёнками на руках. Он приехал из Мурома в село и просил старшую сестру хоть кого-то к себе забрать. Но тесть ему отказал. У них тогда свои трудности были. Дед Василий, когда с Гражданской вернулся в двадцатом году, за своё подворье крепко так взялся и какой-то капитал, видимо, с войны привёз. В общем, молодую жену он на хорошее подворье с живностью привёз. Он хоть маленький был, но, как я уже говорил, очень крепким. Про таких обычно говорят двужильный. Да ты сам помнишь, как мы с твоим отцом за ним угнаться не могли при окучивании картошки, а ему тогда уже семьдесят три было. В общем, когда Гора приехал с этой просьбой, у них две лошади и две коровы пали. Тесть считал, что кто-то из завистников отравил. Без лошадей свой надел земли не обработаешь, и пошёл дед Василий в сельские пастухи, чтобы хоть как-то прокормить семью. Денег на новую живность не было. Смогли только для маленьких детей козу купить. В общем, тесть отказал, а дядя Гора заявил, что больше сестру знать, не знает. Насколько мне известно, братьев ему в детдом пришлось отдать. А трёх сестёр дядя Гора один вытащил. Во время войны водил на фронт большие составы, и в сорок третьем ему присвоили звание Героя Социалистического Труда. Только вот после той встречи ни дядя Гора, ни остальные братья и сестры с Марией Матвеевной и моим тестем не общались. Вот такие вот дела, Мишка. Жизнь он штука сложная.

Жизнь, действительно, штука сложная. И не только жизнь, оказывается ещё и смерть. Интересно, а реально много таких попаданцев в своё тело, которые уже прожили до этого целую жизнь? Понятно, что никто об этом в открытую трубить не будет, чтобы в психушке не оказаться.

Дальше дед рассказывал, как они с бабушкой познакомились, как женились, как мамуля на свет появилась, потом её младшая сестра Татьяна. Я же за это время успел практически приготовить плов. Осталось совсем чуть-чуть на малом огне дать выпариться полностью воде, да и родители вот-вот должны были прийти. То, что плов получается, говорило то, что дедуля начал активно принюхиваться к запахам, витающих на кухне.

Я же сходил за банкой ассорти, сделал салат из капусты, нарезал пару мочёных яблок, дедушкиной грудинки. Звонок в дверь и мы вместе с дедушкой отправились в прихожую.

Потом было праздничное застолье. Родителей и дедушку впечатлило, когда я опрокинул казан с пловом на большой, эмалированный, металлический поднос, поставив его по середине стола. Картинка вышла шикарной. Внизу рассыпчатый рис, сверху куски мяса с луком и морковью. Осталось только на этот натюрморт сверху высыпать очищенные дольки сваренного чеснока. Отец разлил по стопкам самогона, после чего отец с дедулей дружно их опрокинули за встречу, мамуля лишь пригубила свою. Я же их поддержал разведённой шипучкой. Посидели очень хорошо.

После ужина перешли в зал, где зашёл разговор о планах на воскресенье. Как оказалось деду дали поручение отвезти часть продуктов сестре бабушки Веры, бабушке Лиде, которая проживала в Щербинках. Родители приняли решение, что тоже поедут с дедом. А мне поручили, сходить в магазин за покупками, и тут вплыл вопрос о сдаче из трёх рублей, которые должны были у меня остаться после покупки книг, и которые мамуля начала учитывать для моего похода в магазин.

— Мамуль, тут такое дело. Я потратил два рубля из той сдачи, — решительно произнёс я.

— И на что? — поинтересовался отец.

— Два билета «Спринт» по рублю купил. Один тебе на двадцать третье февраля в подарок, другой мамуле на восьмое марта.

Отец засмеялся и сквозь смех произнёс:

— У нас в семье ещё одна Лидонька появилась, которая мечтает обогатиться через лотерею.

О том, что тётя или бабушка Лида, к которой собрались завтра родители и дед, с каждой получки покупает десять билетов «Спортлото» в течение уже многих лет, я помнил.

— Папуль, говорят, новичкам везет. Вдруг чего-нибудь выиграете.

— Ладно, будем считать, что ты билеты нам уже подарил. Неси, давай, будем смотреть, как новичкам везёт, — весело произнёс отец. — А то я до восьмого марта, точно, не выдержу.

Я сходил в свою комнату, и вернулся в зал с билетами. Один отдал матери, второй отцу, которые сидели в креслах, а сам сел на диван к деду, который на нём прилёг.

Родители с улыбкой оторвали корешки и почти одновременно развернули билет.

— Ой, папа, Гера, сынуля, а у меня выигрыш одна тысяч рублей, — радостно заявила мамуля, размахивая в воздухе билетом. — Это просто невероятно. Новичкам, действительно, везёт. Спасибо за такой подарок, сынуля-я-я! Ура-а-а-а!

Отец молчал, и я видел, как его лицо наливается кровью.

— «ГАЗ — 24», — прохрипел он, выдыхая, и уставился перед собой пустым взглядом, держа перед собой развёрнутый билет.