Я вернулся. Пионер. Книга первая

Эпилог

Вечер 23 февраля 1982 года закончился тем, что папуля и дедуля слегка перебрали отцовского «виски». Но их понять было можно. Кредит на кооперативную квартиру закрыт, на сберкнижке лежит очень приличная сумма денег, которая обеспечит новую трёхкомнатную квартиру с ремонтом, мебелью и техникой. Ещё и для толстенькой такой финансовой подушки денежка останется. Жена и дочь беременна, и по уверению деда мама должна родить мне сестрёнку. Плюс я со своими песнями и писаниной про Колобанова, которую планирую всё же превратить в роман. Вот мои предки от всей этой радости и наклюкались, а мы с мамулей на трезвую голову на них «любовались».

Утром среды после туалета я сделал небольшую зарядку, стараясь не тревожить левую руку. Потом был завтрак и здравствуй школа. Честно говоря, она меня несколько напрягала. Не интересны мне были как школьные проблемы, так и личные моих одноклассников. Куда бы с большей пользой я потратил бы это время на написание книги и сбор материалов для неё. Или на заработок денег.

Но ситуация такова, что без школы ближайшие два года и три месяца мне не обойтись. И то, если разрешат сдавать после восьмого класса экстерном за среднюю школу. В противном случае плюс ещё два года в школе. С ума сойдёшь. Так что хочешь, не хочешь, а придётся как-то приспосабливаться к такой жизни. На первом уроке по алгебре мысленно прикинул свои действия после школы: записать три песни, выбрал какие, далее надо будет съездить на приёмный пункт и поговорить с Кошелевым и Сомодовым по поводу картона, а потом заехать в кассы кинотеатра и купить билеты на воскресенье. Надо держать слово перед Натали´. Придется раскулачить свою кубышку.

Все эти мысли не спеша текли у меня в голове, пока краем уха слушал объяснения Людочки о сумме и разности многочленов и решал в тетради примеры. Скукотища. Хорошо у нашей математички было правило, что она на доске заранее писала номера примеров для классной и домашней работы. Поэтому я уже заканчивал задания для решения в классе, периодически поглядывая на Людочку. Особенно, когда она отворачивалась от класса, чтобы написать на доске. Фигурка у неё была очень даже ничего.

Вот с ней, Соколовой Людмилой Николаевной я бы в кино сходил с удовольствием, будь лет на десять постарше. Сейчас не те физические кондиции. Девчонки в классе и даже десятиклассницы меня как-то не возбуждали, не смотря на их фигурки и ножки прикрытые юбками едва ли на треть. Мода мини в СССР. Красиво смотрится, но я не педофил. У меня внуку было пятнадцать лет, когда я погиб в той жизни и попал сюда, поэтому на одноклассниц я смотрел глазами дедушки. Они были для меня внучками. А вот Людочка уже, как внучка не воспринималась. Хотя ещё бы с большим удовольствием я бы сходил в кино с Симочкой — нашей учительницей по биологии. Она была очень похожа на мою вторую жену.

«Как бы с такими мыслями и вкусами геронтофилом не стать», — усмехнулся я про себя.

— Рудаков, ты, что там пишешь? — прервала мои размышления Людочка.

— Примеры для классной работы заканчиваю решать, Людмила Николаевна, — поднявшись из-за парты, ответил я.

— И что никаких трудностей с решением нет?

— Нет, я уже и тождества, и линейные функции самостоятельно прошёл.

— Интересно, — Соколова сначала посмотрела на меня, а потом подошла к своему столу и пролистнула учебник, после чего сказала мне:

— Садись и реши примеры номер 754, 758 и 761. Как решишь, позови меня.

— Хорошо, Людмила Николаевна.

Я сел на место и пододвинул к себе учебник. И кто тянул меня за язык. Решил таким способом на Людочку произвести впечатление. Так не выйдет, слишком молодой.

Так оно и вышло. На решение этих примеров у меня ушло минут десять. После чего Соколова ознакомилась с моей работой и попросила остаться после окончания урока в классе. Лучше бы я сказал ей, что любовное письмо пишу или ещё какую-нибудь хрень. Людочка она, конечно, Людочка, но, не смотря на молодость, давить умеет, как педагог с двадцатипятилетним и больше стажем. Закончился наш разговор тем, что пообещал Людмиле Николаевне участвовать в марте в районной олимпиаде по математике. Про себя решив, что в обязательном порядке завалю… Нет, выступлю средне, чтобы от меня отстали. Не нужен мне этот лишний геморрой.

Остальные уроки прошли спокойно. Я мысленно набросал за пять уроков план описание боя экипажа Колобанова. Частично вспомнил и зафиксировал значками на отдельном листе тактико-технические характеристики танка КВ-1 и лёгкого, чешского танка Pz.Kpfw.35(t), который стоял на вооружении 8-й танковой дивизии вермахта. В том мире я достаточно внимательно изучал материалы о бое экипажа Колобанова.

В Интернете было много споров на тему этого боя. Многие писали, что ничего героического в том, чтобы из засады расстрелять двадцать два лёгких танка, не было. Чешские танки из своих 37-миллиметровых пушек могли только оцарапать башню нашего тяжёлого КВ. У этой пушки пробитие вертикальной брони сорок пять миллиметров с расстояния пятьсот метров, под углом тридцать градусов порядка тридцати миллиметров. А у КВ-1 башня 75 миллиметров по кругу, а экранированная — сто миллиметров. Вот и получил танк Колобанова больше ста тридцати попаданий в башню, и самого большого, чего фашисты достигли, это смогли заклинить башню КВ-1, да разбить приборы наблюдения.

Всё это так, только кто это писал, не знал, что в составе 8-й танковой дивизии кроме лёгких, чешских танков было больше тридцати средних танков Pz.IV с 75-миллиметровыми «окурками», которые уже могли угрожать КВ-1. Кроме того, в составе дивизии был противотанковый артиллерийский батальон, на вооружении которого были противотанковые пушки 37-мм Раk. 36, которые также особо не повредили бы башню КВ-1. Но были и 5 cm Pak 38, которые с 500 метров под прямым углом пробивали восьмидесятимиллиметровую броню. Эта пушка уже могла бороться с танком КВ.

А среди множества информации в Инете были сведения, что во время Войсковицкого боя кроме танков противника, была также уничтожена артиллерийская батарея и до двух рот пехоты противника. А пехота у немцев воевать умела. Они могли просто обойти позицию танка Колобанова и забросать КВ-1 гранатами. Так что, Колобанова и его экипаж, по моему мнению, заслуживал звания Героев Советского Союза.

После школы, проводив до дома Натали´, быстренько доделал домашние задания, которые не успел сделать в школе, после чего поехал на Бекетовку к магазину «Книга».

— По словам моего друга там больше тонны упакованного картона, и он мне покажет это место, если вы этот картон примите, — я закончил свой рассказ и посмотрел в глаза Кошелеву.

Бывший кардиохирург пожевал губы, после чего задал вопрос:

— Миша, что ты хочешь получить за этот картон, и как ты его собираешься сдавать?

Я задумался. Пятьдесят абонементов с марками или больше, их реализация были моей целью. В планах было получить двести рублей чистой прибыли. Только вот вопрос Кошелева, как я собираюсь сдавать этот картон, заставил шевелить извилины. На санках я за раз в одиночку смогу привезти максимум тридцать килограмм, а, вернее всего, только двадцать. Картон где-то в овраге на окраине Кузнечихи. До Бекетовки оттуда на прямую санки с грузом придётся переть где-то километров шесть — семь. В день один рейс. Почти два месяца таскать. А в марте начнутся оттепели, картон начнет мокнуть.

— Картон, Миха, у тебя примем, только ты его таскать будешь месяца два. В марте снег начнет таять. Мокрый картон мы у тебя уже не возьмем. Как вариант, эту макулатуру надо будет забирать разово, — буквально повторив мои мысли, произнёс бывший врач. — У тебя машина и грузчики есть?

— Нет.

— У нас с Сергеевичем есть. Поэтому я тебя, Миша, и спрашиваю, что ты хочешь получить, если покажешь нам картон, а мы его заберем?

— А что вы можете мне предложить? — ответил я вопросом на вопрос.

— Миша, у тебя в семье евреев не было? — усмехнулся Кошелев.

— Вроде бы не было. Как пел Владимир Семенович: «Если кто и влез в родню, так и тот татарин». А если серьезно, Андрей Николаевич, то, какое ваше предложение? Я же не знаю, какие расходы вы понесете, с кем вам придется делиться, плюс ваша помощь в реализации абонементов с марками. Да и абонементы на книги имеют разную стоимость и реализуемость из-за востребованности.

Кошелев с уважением посмотрел на меня и произнёс:

— Хмы, а ты, Миша, приятно удивил меня. Хорошо, что ты понимаешь такие нюансы. В общем, десять абонементов на книги из трилогии Яна за тонну. Будет больше, то также одну пятую или двадцать процентов от веса картона. По рукам?

— По рукам? — я протянул руку Кошелеву, прикинув про себя, что заработать с картона полтинник с минимальными трудозатратами очень даже не плохо.

Всех денег не заработаешь, а то, что скупой платит дважды, много раз убеждался в прошлой жизни.

— Тогда завтра приезжай сюда к часу, как раз машина с фабрики придет, а грузчиков Сергеевич на своём «Москвиче» подкинет. Я здесь и один справлюсь. Я из-за чего тороплюсь, в следующем месяце мы картон принимать не будем. С Балахнинской картонной фабрики в марте машин не придут. Завтра последняя. Успеешь?

— Успею, Андрей Николаевич. Если там плохой подъезд и до макулатуры не добраться, то приеду и скажу об этом. Но на всякий случай лопаты надо приготовить. Вдруг там придется прокапывать в снегу проход.

— Это ты, Миха, хорошо прикинул. Договорились, будут и лопаты. Тогда до завтра. В час, не забудь, Миха.

— Буду, как штык, Андрей Николаевич, а про себя подумал, что завтра придется прогулять пятый и шестой уроки.

А сегодня в обязательном порядке найти Сухарика, чтобы он показал мне картон. С тем, что Лёшка не вернёт мне двадцатку, я уже смирился. Здесь же хоть червонец за дело спишу.

Покинув приемный пункт, я пешком дошёл ло кинотеатра «Современник» и взял два билета по 20 копеек на «Карнавал» на воскресенье, сеансом в четырнадцать ноль-ноль. На вечерний брать не стал, прикинув, что дел по горло дома, да и лишние деньги платить не хотелось. На сеанс в восемнадцать ноль-ноль билеты стоили уже по сорок-пятьдесят копеек. Лучше на эту разницу с Натали´ буфет посетим.

Помню, мне в буфете этого кинотеатра очень нравились бутерброды с копченой колбасой, по-моему, «Московской» по 22 копейки. Если мне удавалось сэкономить или заработать рубль, то я обычно шиковал при посещении кинотеатра. Два бутерброда по 22 копейки, коржик по 14 копеек, два стакана лимонада по 6 копеек, 20 копеек на билет и 10 копеек на проезд. Выходил ровно рубль.

Лёху я разыскал сразу, как приехал домой. Он на мою удачу был дома. Сходили с ним к тому оврагу, куда неизвестные свалили картон. Прикинул, что только в двух местах надо будет прокопать дорогу, ступени вырубить в овраг, а лучше взять веревки и с помощью их таскать картон из оврага, тем более он был упакован шпагатом в пачки. Картона было много, и он был практически весь сухим. По моим прикидкам, тут и две тонны наберется. В общем, с Сухарика я червонец долга списал.

На мой вопрос, как у него обстоят дела с карточными долгами, тот лишь махнул рукой с грустным выражением на лице, но ничего не сказал. Я же понял, что Лёха вновь попал, но предлагать свою помощь не стал. Итак, уже два раза выручал. Больше денег ему не дам, как и обещал.

Вечером мы все четверо: я, родители и дед, плюс Горин стояли перед дверью квартиры с цифрой восемь в соседнем подъезде. Я про себя сразу прикинул то, что квартира не угловая очень даже хорошо. Теплее зимой будет.

Председатель кооператива позвонил, через некоторое время открылась дверь, и на пороге нас встретил мужчина по внешнему виду, чуть постарше отца.

— Здравствуйте, Арсентий Петрович, как договаривались, привёл вам покупателем. Да вы, думаю, знакомы, — Горин указал в сторону отца. — Это Рудаков Георгий Иванович, его супруга Людмила Николаевна и тесть Николай Андреевич.

Про меня председатель не упомянул. Обидно, однако. Тяжело ощущать себя тринадцатилетним подростком, которого не берут в расчет.

— Да, да. Знакомы. Проходите, смотрите.

Прошли в дверь. Я отметил, что она металлическая. В нашем подъезде таких было три или четыре. У остальных стандартные двери, как правило, обшитые дерматином с утеплителем. Здесь же солидная дверь с двумя мощными замками и тоже каким-то образом обшита или обклеена дерматином, чтобы металл не бросался в глаза.

Обошли пустую квартиру, в ней уже ничего не было. Стандартная трешка улучшенной планировки. Кухня около десяти квадратных метров, раздельный туалет и ванна. И на кухне, и в ванной, и в туалете я отметил шикарную плитку и качество её укладки на стены. Если сравнивать, как выложен фартук на кухне у нас и из чего, то это просто небо и земля, и отнюдь не в пользу нашей квартиры. Про ванную и туалет, я вообще молчу. У нас стены просто покрашены до середины, а дальше побелка.

Далее посетили комнату метров шестнадцать, которая станет моей, пока не уеду в Ленинград, потом через большой коридор прошли в проходной зал метров в двадцать квадратных, а из него в третью комнату, которая была на мой взгляд площадью метров четырнадцать. Из этой комнаты был выход на застекленную лоджию, что тоже приятно. Застекленных лоджий в микрорайоне было минимальное количество. Слишком дорогое и дефицитное было дело.

На кухне я также отметил газовую плиту, судя по всему, импортную. Прочитал название «Wromet». Ни разу до этого не видел и не слышал о таких, но отметил наличие саморозжига, несколько режимов работы духовки и наличие в ней термометра. Круто для этого времени. В туалете унитаз то же был, вероятнее всего, импортный. Обои в комнатах по внешнему виду были дорогие. Не удивлюсь, что тоже из стран Варшавского договора или Финляндии, а может и Италии. Да и одет этот Арсентий Петрович был в джинсовый костюм «Wrangle» и рубашку батник под цвет, а на подоконнике увидел солидную дубленку с норковой шапкой. А на ногах у хозяина квартиры были шикарные, зимние ботинки.

Явно, не простым человеком был Арсентий Петрович. Сам по современным меркам упакован, и квартиру он сделал для жизни, судя по всему, по последнему писку моды. И честно скажу, квартира мне очень понравилась. Называется, заезжай и живи. Даже ремонт можно не делать. Паркетные полы блестят, обои чистенькие, не рваные, потолки также оклеены обоями. Всё в тон и в цвет. Я увидел, как заблестели глаза у мамули. Она уже, наверное, представила, как в третьей комнате будет их с отцом спальня и детская. Та комната была выдержана в мягких бежевых тонах. Очень так душевно.

Ну, а я пошел осматривать ещё раз свою комнату. Вновь обошёл её по периметру, выискивая дефекты, но, не считая отверстий в стене, где крепилась гардина, ничего не нашёл. Отметил, что выключатели и розетки советскими не выглядят. Расцветка обоев мне тоже понравилась. Такой серо-бежевый тон стен при белоснежном потолке. Моя мебель встанет сюда нормально. Стол, полки и задуманный стеллаж, над дверью сделаю турник с эспандерами. У меня был такой. Лет на пятнадцать или на шестнадцатилетние отец купил, уже не помню. Старый шкаф на выброс. Либо новый шкаф, либо боксерскую грушу в угол повешу. В общем, я был готов переехать в эту комнату уже сегодня.

Бывает такое ощущения, когда заходишь в дом, квартиру и понимаешь, что это твоё. У меня был богатый опыт смены и ремонта квартир. До своей, последней трёхкомнатной, где я погиб, сменил одиннадцать. Но только в двух, включая последнюю жилплощадь, почувствовал это чувство — мой дом. Остальные воспринимались, как временное жильё.

Даже шикарный, загородный, двухэтажный дом в сто пятьдесят квадратных метров так и не стал за три года родным. Ездили туда только на выходные, хотя дом был со всеми удобствами, Интернетом, спутниковым телевидением, с шикарным камином, в котором можно было готовить шашлыки, не выходя из дома. С камином была совмещена небольшая печь, в которой в чугунках можно было готовить, как в большой русской печи. Была и шикарная баня с бассейном. Но как-то к сердцу не легло. Жене очень нравилось, но больше недели она там тоже не выдерживала. Нужен был перерыв в нашем уютном, трехкомнатном гнёздышке, где отдыхали и душой, и телом.

Вышел в зал, где проходили торги. Хозяин запросил пятнадцать тысяч, и торговаться не собирался. Либо пятнадцать, либо другой покупатель. Честно говоря, я думал, что с учетом состояния квартиры он запросит больше. Отец начал было торговаться, но быстро сломался, после того, как Арсентий Петрович показал ему свой сарай в нише между вторым и третьим этажом в подъезде. Признаться, он меня тоже впечатлил, так как был в два раза больше нашего в высоту. Солений там можно было хранить на полках банок сто и больше, а в ларь мешков пять картошки точно влезет.

В общем, договорились так. Завтра Горин приводит уже покупателей на нашу квартиру. Если мы договариваемся с теми о цене, то в пятницу в Центральном банке на Свердловке идёт оплата квартир, после чего председатель начнёт их оформление на новых хозяев. Арсентий Петрович, фамилия которого оказалась Семёнов, объяснил спешку с продажей квартиры тем, что его в Одессе ждёт кооперативная квартира, за которую он внёс аванс больше пятидесяти процентов стоимости. Его перевели в Одессу для дальнейшей работы в горторге, а у него жена родом из Одессы, которая заявила, что их семейство перебирается в Одессу окончательно. У неё там вся родня.

Мужик рассказывал моим родителя, деду и Горину о своих проблемах с этим переездом. О том, что он уже контейнер с вещами встретил в Одессе, и что на работу ему выходить уже через неделю, и деньги нужны, в крайнем случае, до следующей среды. В противном случае, он возьмет деньги от первого покупателя, с которым договорился до своей поездки в Одессу, перевозя туда семью и вещи. А я смотрел на Арсентия Петровича и думал о том, как тяжело ему будет жить на Украине с фамилией Семёнов после 2014 года.

В общем, обо всём договорились, ударили по рукам. Родители и дед просто светились от радости, когда мы вернулись в свою квартиру. Хорошо, что до этого уже поужинали, а то бы дед с батей точно бы вновь перебрали самогона.

Когда я завалился на раскладушку, то долго не мог заснуть. Прикидывал, каким будет завтрашний день, как слинять с пятого и шестого урока. Сколько картона окажется в этом овраге, и как его собираются взвешивать. А на мыслях о том, что за две недели удалось практически решить две первоначально обозначенные проблемы — квартира и беременность мамули, я с довольной улыбкой на лице провалился в сон.