Я вернулся. Пионер. Книга первая

Глава 15 Богатства

— Зачем заряжать, просто попробовал, смогу ли с больной рукой раздать без откровенного шулерства, — я бросил колоду на стол рубашкой вниз. — Смотри.

Леха начал перебирать карты, рассматривая рубашку карт.

— Посмотрел? Давай сюда, — я начал собирать карту в колоду, оставив сверху туза крестей. — В какую игру играем? В свару? Джокер — туз крестей?

— Давай, в свару, — Леха внимательно следил за моими руками.

Перетасовал колоду, дал подснять Лёхе, при этом оставив туза наверху.

— Итак, у вас свара. Крупный банк. Ещё кто-то вваривается. Допустим, играет четыре человека. Сдаёт честный брат Сазона, только откинувшийся с зоны и организовавший на хате родителей катран, где обдирают молодых лохов в карты.

— Да, ладно, Миха. Честно там всё было. Я смотрел, — уже как-то не очень уверенно произнёс Леха, посмотрев, как я тасую колоду.

— Лёха, я совсем не мастер. Так пару карточных фокусов в книжках нашёл, которые можно и в игре в карты, в ту же свару использовать. Но реально ими никогда ещё не пользовался при игре, да и фокусы ещё не показывал никому. Ты будешь первым. Вот смотри, раздаю в открытую. Первому тебе. Потом сдаю двум игрокам и четвёртому, кто должен выиграть.

— Второму, кто должен выиграть, — азартно поправил меня Сухарик.

— Второму, значит второму, — произнёс я и начал раздачу со второй карты.

Раздал по одной карте в открытую, картинкой вверх, по второй. У третьего по счёту игрока выпали туз и десятка бубен. Очко. У второго игрока, который должен был выиграть, слава КПСС, была десятка пик и валет червей. Если дальше будет удачный расклад, то образуется новая свара.

Так оно и получилось. Джокер лёг второму игроку, в результате новая свара, так как у остальных очков было меньше.

С умным видом, как будто бы, так и должно быть, я менторским тоном говорю:

— Образовалась новая свара игрока, который должен выиграть и третьего, который может быть, как лохом, так и играть в пользу катрана. В последнем случае уже неважно кому придёт карта в следующей игре. Но, вероятнее всего, за столом начинают подзуживать, что надо ввариваться, хороший выигрыш будет. Допустим, ты вварился, и следует новая раздача.

Я собрал карты со стола так, чтобы туз крестей вновь лёг сверху. Перетасовал, дал подснять Сухарику, который, не отрывая глаза, наблюдал за моими руками. Начал сдавать, снова со второй карты. Лёхе, второму, который должен выиграть, и третьему. В результате, как говориться, дело случая, у Сухарика на руках оказались: туз, дама и семёрка пик — двадцать семь очков. У второго игрока туз и король червей, у третьего десятка и валет бубен.

— А теперь третьему карту положи, — прервал мою раздачу Лёшка.

— Третьему, так третьему, — я сдал третью карту, удивившись про себя, девятку червей третьему игроку.

Надо же какой расклад интересный намечался. Лёха победно улыбнулся, а я в этот момент положил джокер второму условному игроку.

Сухарик широко раскрытыми глазами смотрел на тридцать два очка у игрока, который должен был при моей раздаче выиграть.

— Вот, Лёха, скажи мне, ты бы со своей картой долго бы торговался за кон. С учетом того, что и два других бы торговались до вскрытия карт? — я с грустью посмотрел на друга.

— Да я второй раз по такой схеме и продул червонец, мог бы больше, да Сазан…

— Сазон, — поправил я друга.

— Да, нет, Сазан — старший брат Сазона. Ему такую погремуху на зоне дали. Так вот Сазан сказал, что я уже на червонец сижу, больше в долг нельзя, поэтому надо вскрываться. У меня двадцать девять было, а у Подателя тридцать одно. Вот так и влетел.

Я Сухарика слушал краем уха. «Сазан» на уголовном жаргоне может означать неопытного вора или богатого человека-жертву преступления, или приезжего из провинции. Также «сазан» может обозначать женщину с большими бёдрами, ну или… О последнем не хочется думать.

— Миха, а как ты так раздаёшь? Научи, — Сухарик жалобно посмотрел на меня.

— Нет, Лёха. Хуже нет, если тебя поймают на мухлеже с картами. В криминальном мире с этим строго. Там только авторитеты могут всё. Помнишь, как в фильме «Джентльмены удачи», когда Доцент предложил в карты сыграть, ему Косой ответил: «Нашёл фраера с тобой играть! У тебя же в колоде девять тузов». И вообще завязывай ты с азартными играми, они до добра не доводят. В следующий раз проиграешь не червонец, а два или пять. Как отдавать будешь? А тот же Сазан, чтобы списать долг, попросит, на стреме постоять или ещё чего-нибудь сделать противозаконное. Потом кто-нибудь из его кодлы попадётся милиции, и потянулась ниточка. А группа лиц по предварительному сговору — это вторая часть: кража до семи лет, грабёж до десяти, а разбой до пятнадцати лет лишения свободы. Тебе это надо?

— Ой, ладно, Миха, что у меня головы на плечах нет. Знаю, когда остановиться нужно. А твой фокус я всё-таки отгадаю.

— Всё с тобой, Лёха, понятно. На червонец. На отдачу карточного долга даю в последний раз. Больше не дам. Двадцатку отдашь через месяц. Это хоть и не карточный долг, но тоже долг. Для меня, так куда важнее, чем деньги, проигранные в карты. Тем более, я уверен на сто процентов, что тебя развели. И всех, кто приходит в этот катран, Попок, Податель, Сазон и его брат Сазан красиво кидают на деньги. А ограничение в десять рублей продержится не долго, и скоро крупным должникам придётся отрабатывать свои карточные долги, переступая закон.

— И откуда ты все это знаешь? — иронично спросил Сухарик, пряча десять рублей в карман трико.

— Книжки умные читать надо, Лёша, а не в карты играть. Это обычная практика вовлечения несовершеннолетних в криминал. Как-то ворам надо целенаправленно пополнять свои ряды, чтобы общак наполнялся. Вам ещё этот Сазан не сказал, что правильные пацаны на общак должны отстёгивать. Если нет, так скоро скажет.

Говоря это, я смотрел на своего друга и видел, что мои слова отлетали от него, как от стенки горох. Как говорится, яблоко от яблони не далеко падает. Дядя Женя, Лёшкин отец попал на зону за драку и нанесение телесных повреждений средней тяжести. Отсидел шесть лет давно, ещё до Лёхиного рождения. Сейчас вроде бы нормальный мужик, дальнобойщик, практически не пьёт. Но стоит чуть-чуть накатить, как из него блатата начинает переть просто дуром.

— Миха, а тебе картон нужен? Много картона. Тонна, а может и две. Червонец спишешь с долга, покажу, где лежит, — Лёха смотрел на меня, склонив голову и прищурив глаз.

Знал и помнил я этот его хитрый прищур. Обмана не будет, но неудобства точно. Легко этот картон не достанется.

— Взял бы и сдал его в макулатуру и с долгом бы рассчитался, — произнёс я, не показывая своей заинтересованности.

В голове защёлкал калькулятор. Тонна картона — пятьдесят заполненных марками абонементов — ориентировочно двести пятьдесят рублей, минус расходы. Рублей двести чистыми поднять можно будет, а это уже фотолаборатория к фотоаппарату и очень хорошая гитара с чехлом. Главное в милицию не залететь.

Сухарик же на моё предложение возмущенно усмехнулся и выдал:

— Я чего лох что ли! Надо мне больно с этой макулатурой возиться.

Был бы на улице, он в этот момент обязательно бы сплюнул сквозь зубы.

— А я значит лох по твоему, раз мне картон предлагаешь? — я с недоумением посмотрел на Лёху. — Ну, ты даешь, друг!

— Не-е-е, Миха, у тебя на приемном пункте всё схвачено. И картон примут, и купон с марками помогут толкнуть. Так что ты не лох, а делец, барыга. Я так думаю, что в овраг целую машину упакованного картона и сгрузили из-за того, что у них его не приняли. А там, видимо, назад разгружать и складировать не захотели, вот и выкинули, где поближе. На свалку — то тоже через весь город везти.

— Я понял, Лёха. Переговорю с приёмщиками, если они согласятся картон взять, то покажешь. Только смотри, сырой, они точно не возьмут.

— Не ссы, Миха, там всё тип — топ, я специально лазил смотреть. Верхний в куче, с боков и нижний картон подмоченный, но в самой куче сухой и чистенький. И там такого точно больше тонны. Зуб даю, — Сухарик вновь щёлкнул по зубу ногтем большого пальца по зубу и потом чиркнул по горлу.

— Хорошо. Сначала узнаю о приёме такого количества картона. При положительном решении сообщу тебе.

Лёха после этих слов внимательно посмотрел на меня, а потом произнёс:

— Ведмедь, ты заканчивай умные книжки читать, а то тебе скоро люди понимать перестанут.

Глядя на моё удивлённое лицо, не выдержал и рассмеялся.

— Ладно, Миха, всё я пошёл с долгом разбираться. Спасибо, что денег занял.

Сходил, выпустил из квартиры Сухарика, закрыв дверь, вернулся в комнату и сел за стол, глядя на конверт. Сто шестьдесят пять рублей — это очень хорошо. Надежды на то, что Лёха вернёт мне двадцатку, не было никакой. Его чувствую, в этом катране до конца разведут и вовлекут в какой-нибудь криминал.

Спасать друга? Сообщить о катране в милицию⁈ Через четыре дома опорный пункт охраны порядка, там участковые, сотрудники ПДН, штаб ДНД. Из всех помню только капитана Куприянова. Можно к нему сходить, он нормальный мент. Сходить и стукануть. Только боюсь, Лёха такого спасения не поймёт, как и другие пацаны. Блатной мир очень плотно вошёл в жизнь советского народа, образовав определённые негласные, но соблюдаемые принципы и законы. Одним из таких был — не стучать в органы, даже если ты знаешь о совершаемом правонарушении и даже преступлении. Так что пока Лёха не попросит помощи, ничего делать не буду.

С этими мыслями отнес карты в стенку, потом спрятал конверт, теперь уже точно с моими деньгами, приклеив его по-новому к днищу шкафа. Если всё пойдёт удачно, то скоро сумма в нём значительно прибавиться. Потом останется только во всём признаться родителям и сделать покупки необходимых мне предметов. В первую очередь куплю гитару. А то без неё как-то песни плохо начали вспоминаться. Из тех, которые помнил хорошо и часто исполнял, почти половину записал. Еще с три — четыре десятка таких осталось. А вот остальные без гитары будет тяжело вспомнить.

Прикинув по времени, оделся и пошёл в магазин, купил заказанную молочку, и вновь повезло с колбасой. Прямо перед носом в зал вывезли тележки с расфасованной «Молочной». Взял бы и два куска, только на кассе не пробьют. В этом уже в прошлый раз убедился, когда хотел взять два куска «Докторской». Не прокатило. Только по куску «Докторской» и «Любительской» в одни руки. Они даже расфасованы были в бумагу разного цвета.

Вернулся домой, разложил покупки по местам, и к приходу родителей с дедом сделал все домашние задания, даже сочинение написал, прочитав с большим интересом повесть «Школа». Прикинул, что бы такого неординарного написать. Про Гайдара после развала СССР много всякой грязи вылили, мешая реальные события с выдуманными. И про психиатрическое заболевание Гайдара, будто бы он был психопатом и садистом, утопившим всю Хакасию в крови, и там его именем до сих пор детей пугают.

Но если реально рассмотреть детство и юность Гайдара, то, действительно, волосы дыбом встают. Ученик реального училища города Арзамас, читающий наизусть огромное количество стихов, в тринадцать лет начинает помогать большевистской ячейке в городе, в четырнадцать лет его зачисляют в вооружённый отряд рабочих для защиты Арзамаса от «кулацких банд», тогда же он становиться полноправным членом РКП (б). В пятнадцать лет командир взвода в Ударной стрелковой бригаде, которая обороняет Киев, а потом дерётся с поляками, в шестнадцать лет командир роты в знаменитой Кубанской дивизии воюет на Кавказе. Ранения, контузия, тиф. Потом курсы «Выстрел» и в семнадцать лет Аркадий Голиков становится командиром запасного, учебного полка в шесть тысяч штыков. Чуть позже при подавлении Антоновского восстания на Тамбовщине Гайдара по приказу Тухачевского назначают командиром отдельного полка по борьбе с бандитизмом. Снова ранение и контузия.

Честно говоря, даже не представляю, кем нужно быть, чтобы держать в узде две тысячи отборных головорезов. Вспоминаю себя семнадцатилетним первокурсником — лопоухий салага. А здесь командир полка по борьбе с бандитизмом — полка элитных бойцов, отмороженных на всю голову. Чтобы заставить отморозков себя слушаться и выполнять приказы, надо было быть ещё большим отморозком.

Но об этом писать не стал, тем более, такой информации нигде сейчас в открытых источниках не найдёшь. Аркадий Гайдар — самый молодой в Красной армии командир полка во время Гражданской войны, великий детский писатель. И герой, пожертвовавший своей жизнью, чтобы спасти своих товарищей из партизанского отряда во время Великой Отечественной войны.

Поэтому решил написать сочинение — сравнение описания Арзамаса в повести «Школа» с тем городом, который есть сейчас. С учётом того, что в Арзамасе прожил больше тридцати лет, неоднократно бывал и в доме-музее Гайдара, и в литературном музее Детской библиотеки имени Гайдара, кое-что об описании города и его жителей в голове осталось и про Митьку-цыгана — козокрада, и про купцов, и про сам город. Как результат получил четыре страницы неплохого, на мой взгляд, сочинения. Кстати, впервые написанного самостоятельно без критической литературы и помощи мамули. Посмотрим, как Лиза его оценит. Можно сказать, моя первая литературная проба пера в этом мире.

Родители и дед прибыли поздним вечером подшофе и в весёлом настроении. Мама, едва сняв пальто, которое отец повесил на вешалку, весело заявила:

— Представляешь, сынуля, а мы тебе чуть хрустальную люстру не привезли.

— Какую люстру? — удивился я.

— Мама хочет сказать, что когда дедушка не удержался и рассказал Лидоньке о твоём выигрыше, та потеряла сознание и грохнулась со стула на пол. Еле в чувство привели. Боюсь, он теперь на лотерею «Спринт» перейдёт со «Спортлото» и будет на билеты по ползарплаты тратить. У неё же идея фикс выиграть десять тысяч или машину, — улыбаясь во весь рот, произнёс отец, помогая раздеться деду.

Ужинать родители не стали, а я перекусил бутербродами с колбасой, запивая их молоком. Класс. Потом дед сделал мне на ночь спиртовой компресс, и я быстренько отрубился. А родители с дедом смотрели в зале какой-то фильм и что-то там обсуждали.

В понедельник здравствуй школа. Вторая попытка обучения в шестом классе. Медсестра, к которой я зашёл в первую очередь, осмотрела, помяла мою руку, расспросила меня о домашнем лечении и дала добро на посещение школы, плюс выдала справку об освобождение от физкультуры на целый месяц, а не на две недели, как обычно. А мне сказала, чтобы продолжал ещё неделю на ночь делать спиртовые компрессы и берег руку от физических нагрузок.

Первый урок по истории в этот раз я встретил в классе. Десять минут политинформации. Ольга Овечкина что-то там пробубнила про международную обстановку. Но её практически никто не слушал. Сироткина вышла из класса, соответственно, класс гудел. Одноклассники болтали между собой, не слушая политинформатора.

Все стихли в раз, как только открылась дверь, и учитель истории вернулась в класс. Показав жестом Овечкиной на её место, Александра Ивановна оглядела класс.

— Рудаков, ты учил параграф об укреплении абсолютной власти во Франции в XVII веке? — спросила меня Сиротина.

— Да, Александра Ивановна, учил, — встав из-за парты, ответил я.

— И что ты можешь сказать о кардинале Ришелье.

— Великий человек, Александра Ивановна, который смог спасти Францию от полного краха, — я усмехнулся про себя, увидев, как широко распахнулись её глаза, а большинство одноклассников повернули головы в мою сторону, с изумлением уставившись на меня.

— Может быть, выйдешь к доске и расскажешь нам об этом, — учительница показала рукой место перед доской.

Раз просят, значит расскажем. Вышел и начал, не торопясь, спасая одноклассников от опроса домашнего задания:

— Кардинал Арман Жан дю Плесси де Ришельё, тогда ещё не герцог стал первым министром в 1624 году. Но его действенное влияние на экономику и политику Франции началось в 1625. Большинство из нас знает о Ришелье из книги Дюма «Три мушкетёра» и нашего музыкального фильма «Д’Артаньян и три мушкетёра», в котором Д´Артаньян, Атос, Портос и Арамис спасают бедную королеву от позора, противостоя козням кардинала, Миледи и гвардейцев кардинала. Но если посмотреть объективно и с юридической точки зрения, то мы сочувствовали и сочувствуем изменникам родины, включая королеву. Её связь с Бекингемом реально имела место в истории, как и то, что Анна Австрийская участвовала в заговоре против своего мужу с целью его свержения. На престол должен был вступить младший брат короля Гастон герцог Орлеанский. Ришелье, кстати, и раскрыл этот заговор в 1626 году. А в 1635 году, когда началась война Франции против Испании, Анна Австрийская передала испанцам все сведения о французской армии на начало войны: какие, где силы французов, куда будут наступать, — я обвёл взглядом класс, который затаив дыхание слушал меня.

Александра Ивановна смотрела на меня с каким-то задумчивым видом. Я же продолжил:

— Но вернёмся к кардиналу Ришелье. Он становится первым министром в стране, в которой французский язык был признан официальным языком королевства всего лишь восемьдесят лет назад. Почти половина населения страны до сих пор говорит не на нём, а на местных языках и ощущают себя не французами, а, прежде всего, пикардийцами, бретонцами, анжуйцами, нормандцами, гасконцами, как Д´Артаньян и так далее. При этом какие-то провинции подчиняются центральной власти, какие-то пользуются былыми феодальными правами и привилегиями, ограничивающими власть короля, а какие-то и вовсе не признают никакой власти, кроме своих феодалов. Существовало и ещё одно очень важное обстоятельство — в одних местах вся политическая, юридическая и религиозная власть была сосредоточена в руках католиков, а в других полностью принадлежала гугенотам. Еретики-протестанты не просто желали обрести равноправие с католиками, а стремились создать своё государство в государстве, где они могли бы править сами, не подчиняясь никому. Печально известная Варфоломеевская ночь была лишь ответом католиков на попытку гугенотов захватить власть в Париже, в которой гугеноты были разбиты. А до этого они в течение неполных двадцати лет трижды устраивали католикам резню, не щадя никого. Да и ночь святого Варфоломея их не остановила полностью, в том же 1625 году, в руках гугенотов оставалось несколько крепостей, включая мощнейшую крепость — порт Ла-Рошель и ряд провинций страны, где у короля не было никакой власти. Итак, что мы имеем при начале правления Ришелье: буйное дворянство, хорошо вооружённые гугеноты и мечтавшие о былой воле вельможи, владевшие своими полунезависимыми герцогствами и графствами и готовые вновь разжечь ожесточённую религиозную или гражданскую войну. В это самое время на сцену выходит фигура могучего и сильного волей первого министра при слабом и безвольном короле — Армана Жана дю Плесси, будущего герцога де Ришелье. Умный и решительный министр за семнадцать лет смог объединить страну, покончить с произволом буйного дворянства и приструнить гугенотов. Именно он и стал создателем абсолютной власти французских монархов, уничтожая противников такой вертикали власти вместе с замками. Благодаря Ришелье, следующий французский монарх Людовик XIV смог сказать: «Государство — это я». А герцоги и графы боролись между собой за то, кто подаст во время утреннего туалета королю правую или левую туфлю. Вот поэтому я назвал кардинала Ришелье великим человеком. Всё.

Я замолчал, обвел взглядом класс, а потом посмотрел на Сиротину.

— Спасибо, Михаил, садись «отлично».

Я вернулся на место и передал свой дневник вперёд. Лёнька ткнул в бок и показал большой палец.

На перемене спустились с пятого на третий этаж к кабинету математики, который был ещё закрыт. К нашей троице мушкетёров подошла Наташка Храброва со Светкой Рыбкиной.

— Миха, а кто по твоему мнению тогда Д´Артаньян, Атос, Портос и Арамис, если посмотреть объективно и с юридической точки зрения? — задала вопрос Наталия.

Я заметил, как к нашей группе начали подтягиваться остальные одноклассники.

— Д´Артаньян — бретёр и любитель женщин, ему, в принципе, без разницы кому служить, платили бы деньги. Портос — похожий персонаж. Дерусь потому, что дерусь. Любовник госпожи Кокнар, у которой есть старый и больной муж. При этом Портос ждёт, когда тот умрёт, и он сможет добраться до денег вдовы. Очень нравственный поступок. Атос — тихий алкоголик и убийца жены. Арамис — иезуит, любитель белошвеек, любовник герцогини де Шеврёз, которая плетет заговор против короля, но при этом он верен только своему Ордену. И, в конце концов, Арамис останется единственным выжившим из четверки мушкетеров и станет генералом Ордена иезуитов. Ну, а в первой книге все вместе они предатели своего короля, а значит Франции. Как-то так. Но писательский талант Дюма сделал из них положительных героев, за которых переживают читатели. Но он же мог сделать из Д´Артаньяна гвардейца кардинала.

— Как это? — не удержался от вопроса Ворон.

— Если бы писатель был на стороне Ришелье, то представьте себе, что встреча Миледи, Рошфора и Д´Артаньяна в Менге заканчивается мирно и без скандала. Зачем двум доверенным лицам кардинала затевать скандал с каким-то юнцом во время выполнения секретной миссии. Потом на этом же постоялом дворе встречаются Арамис и герцогиня де Шеврёз, которая была подружкой Анны Австрийской и организовывала встречи и переписку королевы с герцогом Бекингемом. Между Арамисом и Д´Артаньяном происходит ссора, молодого гасконца также, как в романе избивают слуги, забирают у него письма. Потом уже в Париже происходит дуэль с Атосом, в которую вмешиваются гвардейцы кардинала, только в этом случае три мушкетёра ретируют, так им не хочется попадать под эдикт о дуэлях, изданный Ришелье, а Д´Артаньяна арестовывают, и он попадает на допрос к Рошфору, о котором у несостоявшегося мушкетёра сложилось положительное мнение. Также он помнит небесную красоту Миледи. Происходит вербовка и Д´Артаньяна отправляют на задание кардинала вместе с обожаемой леди Винтер. Кстати, потом выясниться, что младший брат мужа леди Винтера отравил его, чтобы завладеть наследством старшего брата, а потом пытался отравить и леди Винтер, и её сына. Миледи не имеет клейма на плече. Зато клеймо есть у Констанции, которая состоит при Анне Австрийской штатной отравительницей. А Атос, Портос и Арамис состоят в заговоре королевы против короля…

— Да, Ведмедь, тебе бы самому романы писать, — перебил меня Самаев, не дав кратко рассказать сюжет романа Бушкова «Д´Артаньян — гвардеец кардинала».

Я быстренько осмотрел коридор и увидел Ирину Паромову, которая с одноклассниками стояли рядом.

— Сергей, вот скажи мне, почему если рядом находится Иринка Паромова, то тебе надо обязательно меня задрать как-то? Взял бы, просто подошёл к ней, пригласил в кино, кафе, просто бы предложил проводить до дома. А то сейчас опять получишь в печень и вновь перед глазами девушки облажаешься, — произнёс я и ласково улыбнулся Самаю.

Покрывшиеся румянцем лица Серёги и Ирины показали, что я угадал. Это увидели и одноклассники пары. Девчонки начали хихикать, а пацаны толкать друг друга показывая на Самая и Паромову.

— И что же, Миша, ты мне никогда не предлагал такого? — внезапно произнесла Храброва.

— Натали´, я хоть сейчас. Домой могу проводить прямо сегодня. Извини, но портфель твой не смогу понести ближайшую неделю, левая рука пока не работает нормально, боюсь не донесу его, а в кино приглашаю в это воскресенье, только узнаю, какие фильмы в кинотеатрах показывают, — я склонился в поклоне, наблюдая, как глаза Натки начали сереть.

— Дурак ты, Рудаков, а руку я тебе сейчас вылечу, — произнесла Храброва и ухватила меня за левое предплечье.

Хватка у юной гимнастки была, будь здоров, поэтому я заскрипел зубами и, шипя, выдавил из себя:

— Мать твою…

Почувствовал, как от боли на висках выступили капли пота, и, видимо, я сильно побледнел, так как Наталья охнула и отпустила мою руку.

— Дура ты, Наташка. Ты чего творишь, коза. У меня мамка вчера, когда у Миши руку увидела, сказала, что ему срочно в больницу надо, а не в школу идти. Ну, ты и дура.

Признаться, я несколько охренел от такой защиты меня со стороны Алки Бродской. Наташка с каким-то испугом посмотрела на меня, а потом с неприязнью на Бродскую, хотела что-то ей сказать, но я её опередил:

— Вот, Серега, смотри, до чего дружба с девушками доводит. Если что не по-ихнему, могут и руку оторвать, или нос сломать, — погладил горбинку на своём носу. — Помню, в начальной школе решил оказать Наталье Михайловне особый знак внимания, хлопнул её портфелем по прекрасной части тела, а в ответ получил мешком со сменкой по носу, который кряк и на бок.

Я ещё раз потёр переносицу.

— Не рекомендую, Серега, повторять мою ошибку. Правда, есть пословица, что кого люблю, того и бью. Если это так, то Храброва меня просто обожает.

Вовка и Лёха заржали, как кони, они как раз присутствовали при том событии. Засмеялась и Рыбкина, тоже видевшая тот удар, и как я долго пытался, остановить после этого кровь. За ними засмеялись и остальные одноклассник, а также ребята из соседнего класса. Не смеялись только четверо, Самаев, Паромова, Храброва и я. У меня из-за боли в руке этого желания не возникло, а троица стояла пунцовой, и зло смотрела на меня.

Тем не менее, Наталья ничего не сказала, когда я пошёл с ней рядом, когда закончился учебный день и мы расходились по домам. Когда от нас в сторону своего дома отвали Лёшка Козак, пожелав с улыбкой, хорошей прогулки, Храброва произнесла:

— Миша, извини меня, что я тебе больно сделала, я честное слово не думала, что у тебя там всё так серьезно.

— Да, ладно, Натали´, забыли. Меня тоже извини, что я над тобой прикололся. Просто было очень больно, вот и понёс всякую чушь.

— Так у тебя там что? Ушиб или перелом? — Храброва посмотрела на меня своими голубыми глазищами.

— Сильный ушиб, возможно, трещина локтевой или лучевой кости. Мне школьная медсестра освобождение от физкультуры на месяц дала, и попросила недели две руку не нагружать. А так в принципе терпимо, — я успокаивающе улыбнулся однокласснице.

Наташка улыбнулась в ответ, а потом опять неожиданно для меня спросила:

— Так поход в кино в воскресенье — это прикол?

— Нет, Наташа. Это реально. Только уточню, на какой фильм билеты покупать.

— Пойдём на «Карнавал». Фильм только, только вышел. В «Современнике» всю эту неделю будет идти, — перебила меня Наталья.

— Всё договорились. Съезжу заранее билеты куплю, — я с удовольствием посмотрел на улыбающуюся девушку. — Кстати, а вы чего в эти выходные не пришли.

— Так к вам дедушка приехал. А у нас отец на работе без выходных пропадает. У них сейчас ремонт двигателя теплохода идёт при подготовке к новому сезону. И там какие-то проблемы с запчастями и по срокам ввода двигателя в строй. В эти выходные он вообще на теплоходе в затоне ночевал.

Дядя Миша — отец Натальи сначала ходил на теплоходе «Максим Горький» старпомом, а потом получил свой теплоход. Только я не помнил, в каком году, и как тот теплоход назывался. Из Астрахани он для нас привозил много вкусняшек: черную икру, балык из различных рыб, воблу, консервы натуральные из осетровых и крупных, частиковых рыб, банки с фаршем из рыбы, паштеты из печени и молок осетровых рыб. Эту всю красоту я только в детстве и смог попробовать, когда её привозил дядя Миша. А потом это всё и в Астрахани пропало даже из-под полы.

— Понятно. Ладно, тогда до завтра, — мы как раз подошли к дверям подъезда, в котором проживали Храбровы в трёхкомнатной квартире на втором этаже.

— До завтра, — как эхо ответила Наталья и скрылась за дверью.

Чертыхнувшись про себя, что седина в голову, а бес в ребро, направился домой. А где-то часа через три я держал в руках сберегательную книжку на отца, в котором синела цифра 12460 рублей. Проблема, где взять денег на покрытие кредита и обмен двушки на трешку, теперь перед нашим семейством не стояла. Того, что было на книжке вполне хватило бы, чтобы и кредит закрыть и ещё одну двушку кооперативную купить. А так теперь был вариант обменом получить трёхкомнатную квартиру, отремонтировать её и обставить мебелью, и денег бы ещё осталось на «Жигули», правда, только по госцене. Через комиссионку денег не хватит.

«Вот такие вот неожиданные богатства в этом мире свалились на нашу семью, и на меня тоже», — подумал я, вспомнив свой конверт под днищем шкафа.

В том моём прошлом-будущем таких денег у меня не было, как и знакомства с приёмщиками макулатуры. И Сухарик меня барыгой и дельцом не называл. Вот и продолжай думать о том, мой это мир или нет. Дед приехал, как и тогда. Выигрышный билет лотереи «Спринт» с «Волгой» в этом мире оказался у нашей семьи, благодаря моему воспоминанию.

Следующее большое историческое событие должно произойти 1 марта — это посадка станции «Венера — 13» на планету, в третьей декаде апреля старт шаттла «Колумбия», а в начале апреля начнется военный конфликт между Британией и Аргентиной. Тогда с тем, куда я попал, станет чуть понятнее.