Пламя возродится из искр

Глава 10

— Нам нужны припасы, — сказала Мэй Инь, глядя на поселение. — Одежда. Может, информация о том, кто нас ищет.

Я посмотрел на свое отражение. Изодранный, покрытый пеплом и кровью — своей и чужой. Дыры от огня, разрезы от клинков, пятна, которые никогда не отстираются. Выглядел как дезертир с поля боя, ну или как начинающий мародёр — что больше нравится.

— Здесь рядом деревня? — спросил я.

Мэй Инь кивнула.

— Маленькая, не более трех сотен жителей, глушь на краю провинции. Не должны знать о нас — в таких местах интересуются более приземленными вещами.

— Не должны?

Она усмехнулась — холодно, без юмора.

— Надеюсь.

Мы начали спуск. Тропа петляла между скал, спускаясь серпантином в долину. Воздух становился теплее, плотнее. Запах гари от моей одежды смешивался с ароматом горных цветов и сосен. Контраст был почти болезненным. По пути я активировал Взгляд сквозь Пламя, сканируя деревню. Около пятидесяти домов, большинство из дерева и камня. Население — обычные крестьяне, несколько аурных сигнатур чуть ярче остальных. Слабенькие культиваторы, скорее всего бесперспективные ученики — но по деревенским меркам первые парни.

Ничего опасного. Теоретически. Если не произойдет никаких неожиданностей.

— Там есть культиваторы, — все же предупредил я Мэй. — Трое-четверо. Первая ступень максимум.

Мы вошли в деревню через главные ворота — точнее, через арку из грубо отёсанного камня с выгравированными иероглифами. «Шицунь» — Каменная Деревня. Скромно, но определенный стиль присутствует, нельзя не признать.

Деревня была типичной для горных поселений. Узкие улицы, вымощенные плоскими камнями. Дома приземистые, крыши покрыты соломой или черепицей. Запах дыма, запах животных, запах бедности. Люди занимались своими делами — чинили инструменты, готовили еду, разговаривали у порогов.

И все резко замолчали, когда мы появились.

Чужаки были редкостью здесь, это читалось в каждом взгляде, в каждом жесте местных. Шёпот прошёл по улице как волна. Крестьяне останавливались, смотрели, оценивали.

Мэй Инь держала руку на рукояти меча. Не угрожающе, но демонстративно, во избежание дурных мыслей. Я, за компанию, чувствовал, как пламя внутри напрягается, откликаясь на её настороженность.

— Спокойно, — прошептала она.

Кивнул, подавляя свечение, которое начало пробиваться сквозь кожу.

Из одного из домов вышел пожилой мужчина. Лет шестьдесят, может семьдесят, но крепкий, с прямой спиной и жёстким лицом. Бывший воин, по ощущениям, возможно ополченец или отставной стражник. Подошёл поближе, окидывая нас оценивающим взглядом… вряд ли способным что-то увидеть — аура была очень слабой. Первая ступень, самый низ, остановившийся в развитии давным-давно.

Староста. Или что-то подобное.

— Путники? — его голос был ровным, но настороженным. — Редкость в это время года. Дороги опасны.

Я попытался изобразить дружелюбие — получилось посредственно, учитывая обстоятельства.

— Идём на восток, давно идем. Нужны припасы. Заплатим.

Достал из кармана несколько серебряных монет — трофеи с тел инквизиторов. Позволил им звякнуть в ладони, демонстрируя платёжеспособность.

Староста посмотрел на серебро. Потом на нас. Потом снова на серебро. Его глаза сузились.

— Непривычно видеть серебро у… у путников.

Мэй Инь напряглась. Я почувствовал, как её аура изменилась — готовность к бою замаскированная под внешнее спокойствие.

— Заработали, — ответил я коротко. — Охота на демонических зверей. Опасная работа, как видите.

Показал на рваную одежду, следы ожогов… вроде как убедительно сочинил.

Староста молчал, изучая нас. Потом медленно кивнул.

— Лавка там, — указал на приземистое здание в центре деревни. — Лао Чжэнь вас обслужит. Цены справедливые… для путников.

Последние слова прозвучали с едва заметным… намеком? Предупреждением? Угрозой? Или просто констатацией факта?

— Благодарю, — ответил я, убирая серебро.

Мы прошли к лавке под пристальными взглядами местных. Мэй Инь шепнула:

— Они попытаются нас обмануть, как минимум. Возможно, и ограбить.

— Знаю.

— Готов?

— А у нас есть выбор?

Она усмехнулась — мрачно.

— Нет.

Лавка была типичной для деревенской торговли. Тесная, заваленная товарами: мешки с рисом и мукой, вяленое мясо на крюках, инструменты, одежда, всякая мелочь. Запах специй, пыли и старого дерева. За прилавком сидел полный мужчина с жадными глазами — Лао Чжэнь, нужно понимать.

Он уже оценил нас взглядом торговца, привыкшего выжимать максимум из каждого покупателя. Сразу захотелось ему вломить, рассыпать зубы из фальшивой улыбки бисером по полу — но сдержался. Не время и не место.

— Чем могу помочь достопочтенным путникам? — голос масляный, улыбка широкая и фальшивая.

— Припасы, — сказала Мэй Инь кратко. — Рис, вяленое мясо, что-то из одежды, бурдюки для воды, медикаменты.

Лао Чжэнь кивнул, начал собирать товары. Выкладывал на прилавок, называя цены.

— Рис — три серебряных ляна за мешок. Мясо — два ляна. Робы хорошего качества — пять лянов каждая. Бурдюки…

Я перебил:

— Грабёж средь бела дня. В городе те же товары стоят втрое дешевле.

Лао Чжэнь развёл руками, изображая сожаление.

— Что поделать? Припасы дороги здесь. Дорога опасна, караваны редки. Другие торговцы не заезжают в наши края. Спрос превышает предложение, как говорится.

Последняя фраза прозвучала издевательски. Он знал, что мы согласимся. Выбора не было.

Я начал торговаться — не потому что надеялся сбить цену, а чтобы не выглядеть слишком лёгкой добычей. Постепенно сбил общую стоимость процентов на десять. Лао Чжэнь согласился с видом человека, делающего огромное одолжение.

— Двадцать два ляна. Окончательная цена. Больше не уступлю.

Я достал серебро. Отсчитал монеты, положил на прилавок. Лао Чжэнь сгрёб их жадным движением, прикусил одну, проверяя подлинность. Кивнул удовлетворённо.

Пока мы собирали покупки в мешки, я заметил, что за окном лавки собирается толпа. Крестьяне, которые раньше просто смотрели настороженно, теперь шептались активно. Несколько мужчин держали инструменты — вилы, топоры, мотыги. Не угрожающе ещё, но вот зачем они им сейчас? Нет, возможно именно сейчас самое подходящее время для полевых работ… но чего-то сомневаюсь.

— Нужно уходить. Сейчас.

— Согласен.

Мы направились к выходу. Лао Чжэнь проводил нас взглядом — довольным, предвкушающим что-то.

На улице атмосфера изменилась, и ни фига не в лучшую сторону. Если раньше ощущалась настороженность, то теперь — откровенная враждебность. Толпа прибавила в количестве — человек тридцать, может больше. Мужчины, женщины, даже пара подростков. Все смотрели на нас с выражением… алчности? Злобы? Но явно не опасения.

Мы молча пошли к выходу из деревни. Но путь был уже перекрыт.

Староста стоял в каменной арке с двумя десятками крестьян позади. Несколько держали вилы, топоры, один — старый, ржавый меч. Рядом со старостой стояли двое мужчин средних лет. Культиваторы — те самые бесталанные, которых я засёк раньше.

— Боюсь, не можем вас отпустить, — сказал староста. Голос всё ещё ровный, но теперь уже с оттенком торжества, злой решимости — Вы грязные бродяги, не достойные прикасаться к священному серебру! Вы где-то украли деньги, что показали нам, и имете наглость расплачиваться ими. Мы не можем позволить ворам просто уйти. Небеса нам этого не позволят.

Я остановился. Мэй Инь рядом, рука на рукояти меча. Пламя внутри меня проснулось, зашевелилось, предвкушая.

Голоса зашептали. Все разом.

«Угроза, — констатировал охотник клана Грома. — Нужно нейтрализовать».

«Убей их, — потребовал Чжан Хао. — Они заслужили смерть в огне».

«Попытайся урегулировать, — посоветовал Сюй Фэн. — Не каждый конфликт требует крови».

«Они выбрали свою судьбу, — прошипела душа инквизитора. — Дай им то, что заслужили».

Я заглушил хор, сосредоточился на возникшей проблеме. Попытался урегулировать ситуацию.

— Мы не хотим проблем, — сказал я, стараясь сдерживаться… видят боги, действительно стараясь — Дайте пройти. Забудьте, что видели нас.

Протянул руку, показывая ещё несколько серебряных монет.

— Удвою плату за припасы. Вы получите больше, чем рассчитывали. Все останутся довольны.

Староста посмотрел на серебро. Потом покачал головой.

Легко разбрасываться можно только чужими деньгами. Вы точно разбойники! Отдайте награбленное, и тогда, возможно, поговорим! Толпа зашумела одобрительно. Жадность — универсальная мотивация, одинаково действующая на крестьян и культиваторов.

Мэй Инь шагнула вперёд. Её голос был холодным как лёд:

— Вы не понимаете, с кем связываетесь. Последний раз: отойдите, и сохраните свои никчемные жизни!

Смех в толпе. Кто-то крикнул:

— Двое оборванцев против целой деревни? Девка совсем страх потеряла!

— У нас культиваторы есть! — добавил другой. — Ван Шу и Мэн Ли! Они вас порвут!

Еще больше смеха. Кто-то плюнул в нашу сторону.

Ситуация явно выходила из-под контроля. Да что там, явно уже вышла. Я видел в глазах крестьян уверенность — они не считали нас угрозой. Видели двух потрёпанных беглецов, лёгкую добычу. Не понимали, что стоят перед культиваторами, каждый из которых мог уничтожить дюжину обычных людей без усилий.

Камень полетел в Мэй Инь. Она уклонилась легко, почти лениво — движение было слишком быстрым для глаз крестьян. Камень пролетел мимо, разбился о дом позади.

Толпа начала наступать. То ли это был сигнал, то ли просто все ждали, у кого хватит смелости начать.

Двое культиваторов рядом с ним активировали техники. Один — Каменный Кулак, окутывая руку слоем твёрдого камня. Второй — Земляной Шип, поднимая из земли заострённый выступ, направленный на нас.

Примитивные техники первой ступени. Опасные для обычных людей. Впечатляющие местных девок. Бесполезные против нас.

Но крестьяне этого не знали.

Дюжина мужчин с вилами и топорами бросилась вперёд. Глаза горели жадностью и азартом охоты. Они видели добычу. Серебро. Лёгкую победу.

Я вздохнул.

— Предупреждали же.

Стрела Мерцающего Пламени.

Техника, которую я отточил до автоматизма. Концентрация пламени, искажение восприятия времени, выпуск в цель. Всё за долю секунды.

Стрела вырвалась из ладони белым огнём. Пронзила воздух. Попала в первого, самого шустрого нападающего — мужчину лет сорока с топором — прямо в грудь.

Пламя сдетонировало внутри тела, превращая плоть в пар за мгновение. Он даже не успел вскрикнуть. Огонь прожег рёбра, испарил лёгкие, вырвался из спины фонтаном искр.

Тишина.

Все замерли. Толпа, староста, культиваторы — все смотрели на дымящиеся останки. Потом на меня. Потом снова на останки. Я смотрел на свою руку. Она светилась золотым светом, пламя танцевало вокруг пальцев. Внутри голоса шептали одобрительно.

«Хорошо, — констатировал Чжан Хао. — Эффективно».

«Быстро, — добавил охотник. — Не дал опомниться».

«Жестоко, — прокомментировал Сюй Фэн. Но в его голосе не было осуждения. Только признание факта».

Я не чувствовал вины. Только холодную необходимость. Они выбрали. Напали первыми. Думали, что мы — лёгкая добыча. Ошиблись, получается.

Остальные замерли в ужасе.

Мэй Инь воспользовалась паузой. Меч вспыхнул серебряным, рассекая воздух. Техника Танцующего Клинка — демоническая практика, превращающая оружие в продолжение воли. Меч двигался сам, направляемый её намерением, а не мышцами.

Двое крестьян упали, горла перерезаны. Третий потерял руку. Четвёртый — живот вспорот от паха до груди, кишки вывалились наружу. Всё за три секунды.

Кровь окропила землю. Запах дерьма и смерти ударил в ноздри.

— НАЗАД! — заорал староста, но голос дрожал. — КУЛЬТИВАТОРЫ! АТАКУЙТЕ ИХ!

Кто-то в толпе закричал. Высокий, истеричный вопль ужаса сломал оцепенение. Крестьяне развернулись, побежали. Паника распространилась мгновенно — люди бросали инструменты, толкали друг друга, пытаясь убежать от монстров, которыми мы оказались в их глазах.

Я шагнул через Путь Пламени — мир размылся, тело дематериализовалось, проявилось за их спинами. Коснулся затылка Мэн Ли ладонью, впрыснул сжатое пламя прямо в череп. Голова взорвалась изнутри. Мозг закипел мгновенно, череп треснул, содержимое брызнуло на землю горячим паром и обугленными кусками. Тело упало, безголовое, дёргаясь в агонии.

Ван Шу обернулся, увидел труп товарища, замер. На его лице читался ужас — наконец понял, с кем столкнулся. Мэй Инь пересекла расстояние быстрее, чем он мог отреагировать. Её меч описал дугу — одно плавное движение. Голова культиватора-неудачника отделилась от тела, полетела в сторону, разбрасывая кровь. Тело рухнуло, ещё дёргаясь в конвульсиях.

Староста стоял неподвижно. Лицо бледное, глаза широко раскрыты. Он смотрел на нас и наконец понял. Не бродяги. Не охотники на зверей даже. Не лёгкая добыча, совсем не. Культиваторы. Настоящие. Опасные.

— Пожалуйста, — прохрипел он. — Мы не знали…

Я посмотрел на деревню. Крестьяне прятались в домах, баррикадировали двери, гасили огни. Дети плакали. Женщины молились. Мужчины готовились защищать семьи бесполезными вилами и мотыгами.

Обычные люди. Жадные, глупые, совершившие ошибку. Но просто люди.

Голоса зашептали.

«Убей всех, — требовал Чжан Хао. — Не оставляй свидетелей».

«Пощади, — просил Сюй Фэн. — Они поняли урок».

«Необходимость, — напомнил инквизитор. — Если они расскажут о нас, охотники узнают».

Я вернулся к своему якорю. К воспоминанию о выборе Двери Пламени. К моменту, когда решил: «Если равно умирать, так хоть красиво». Какой выбор сделаю сейчас? Посмотрел на старосту. Потом на Мэй Инь.

— Они выбрали, — сказал я тихо. — Сами выбрали.

Мэй кивнула.

Шагнула к старосте. Он попытался отступить, но спина уже упиралась в каменную арку. Некуда бежать, негде спрятаться. Её меч вошёл в живот. Медленно, с поворотом. Глаза жертвы расширились от боли и шока, наметившийся было крик сорвался на булькающее хрипение. Кровь хлынула из раны, окрашивая землю. Мэй Инь выдернула клинок. Староста рухнул на колени, пытаясь зажать рану. Бесполезно. Через минуту он перестал дёргаться и застыл лицом вниз.

Я активировал пламя. Не сдерживался больше. Горнило внутри ревело, требуя выхода, требуя сбросить жар наружу.

Огненные Стрелы полетели в крыши домов.

Солома вспыхивала мгновенно. Дерево загоралось через секунды. Огонь распространялся быстрее, чем крестьяне могли среагировать. Крики наполнили воздух — ужаса, боли, отчаяния.

Дом за домом. Я не целился в людей напрямую — просто поджигал строения. Пламя делало остальное. Крыши обрушивались. Стены трескались. Люди внутри не успевали выбраться.

Запах горящей плоти смешался с запахом дыма и пепла.

С десяток самых сообразительных, преимущественно бабы, попыталась баррикадироваться в каменном амбаре, тащили с собой детей и какие-то корзины с тряпьем. Амбар смотрелся внушительно… ну, на фоне остальных построек. Толстые стены, узкие окна, крепкая дверь. Думали, видимо, что камень защитит от огня.

Ошиблись. Сильно ошиблись. Прямо, сука, смертельно.

Я собрал пламя в Луч. Концентрированный поток белого огня, способный плавить зачарованный металл доспехов, способный испепелить демонов третьего ранга… куда уж примитивному камню. Направил на стену амбара. Камень раскалился и треснул. Стена обрушилась, погребая людей внутри под грудами пылающих обломков. Несколько успели закричать. Потом наступила тишина, прерываемая только треском горящего дерева.

Мэй Инь методично обходила деревню. Её меч находил тех, кто пытался бежать. Быстро, эффективно, без колебаний. Каждый удар — одна смерть. Она двигалась как машина для убийств, отточенная годами практики.

Я продолжал жечь. Дом за домом. Улица за улицей. Пламя росло, питаясь древесиной и соломой, пожирая и разрастаясь, сжимая всю деревню в своих объятиях.

Активировал Взгляд сквозь Пламя. Сканировал тепловые сигнатуры. Находил тех, кто прятался в подвалах, погребах, за баррикадами. И сжигал.

Голоса внутри одобряли. Не все — Сюй Фэн молчал, наверное осуждая. Но большинство шептало поддержку.

Особенно Чжан. Он был просто в восторге.

«БОЛЬШЕ! ЕЩЁ БОЛЬШЕ! ПУСТЬ ВСЁ ГОРИТ!»

«Необходимость, — повторял инквизитор. — Свидетели — это риск».

«Эффективно, — добавлял охотник. — Быстро решаешь проблемы».

Я не спорил с ними. Не оправдывался перед собой. Просто делал то, что казалось необходимым.

За дюжину минут всё закончилось.

Каменная Деревня превратилась в руины. Дома разрушены, крыши обвалились, стены почернели от копоти. Тела лежали повсюду — на улицах, в домах, под обломками. Дым поднимался к небу чёрным столбом, видимым за десятки ли.

Мы стояли в центре разрушения, окружённые пеплом и смертью. Я смотрел на свои руки. Они всё ещё светились слабо, остаточный жар от использованного пламени. На коже были брызги крови — не моей, никто из пейзан не имел и шанса зацепить меня.

Мэй Инь вытерла меч о лосмотья мёртвого крестьянина. Посмотрела на горящие руины, потом на меня.

— Раз уж зашли так далеко… — сказала она просто.

Я понял намёк.

Мы начали обыскивать дома, которые ещё не сгорели полностью. В принципе, можно это рассматривать как спасение остатков имущества.

Находили серебро в тайниках, под половицами, в глиняных горшках. Меньше, чем я показал старосте в начале — все сбережения крестьян, накопленные годами. Хороший урок: не демонстрировать большие суммы в следующий раз. И понимать, что большие суммы — понятие для всех разное. Жадность одинаково опасна у бедных и богатых.

Еда — мешки с рисом, вяленое мясо, сушёные овощи. Гораздо больше, чем купили в лавке.

Одежда — простая, крестьянская, но чистая. Взяли несколько комплектов.

Даже карты нашлись — старые, потрёпанные, но лучше, чем ничего. Особенно зарисовки горных троп, ведущих в соседние поселения, опасные зоны и охотничьи угодья.

И духовные камни. Несколько штук низкого качества, спрятанные в доме старосты. Единственное, действительно ценное — вполне сопоставимо с ценой пары дюжин крестьян, если их продать в рабство. Или если дюжину грамотно распотрошить на алтаре, подсказала Мэй — усиливающие ритуалы вещь затратная.

.

— Моральная компенсация, — пробормотал я, запихивая последний мешок риса.

Подруга усмехнулась — опять без юмора.

— Это ты так себя оправдываешь?

— Нет. — Я затянул мешок, закинул на плечо. — Просто констатирую факт. Они хотели наши деньги. Мы взяли их деньги. Справедливый обмен.

— И их жизни?

— Они выбрали, — повторил я слова, сказанные ранее. — Напали первыми, думали, мы лёгкая добыча. Ошиблись.

Мэй Инь смотрела на меня долго. Изучающе. Потом кивнула.

— Ты быстро адаптируешься.

— К чему?

— К реальности нашего пути. — Она подняла свой мешок с добычей. — Идущие нашим путем не могут позволить себе слабость. Сочувствие — это роскошь. Если хочешь выжить, должен быть готов делать… всякое.

— Я знаю, — ответил я тихо.

Я был чудовищем в глазах мира. Демоническим культиватором, сжигающим невинных. Убийцей. Но я был собой. Все, что я делал — я делал осознанно. Это должно было что-то значить. Наверное.

Мы покинули руины деревни, нагруженные добычей. Дым всё ещё поднимался к небу, отмечая место бойни. Через день-два кто-то заметит. Придут проверить. Найдут пепел и тела. Может, подумают, что это демонические звери. Может, бандиты. Может, культиваторы на войне кланов. А может, поймут правду — двое беглецов, уничтожившие целое поселение за попытку ограбления.

Неважно. Мы будем далеко к тому времени.

Мэй Инь шла впереди, выбирая путь. Я следовал, держа мешки. Голоса внутри шептали — одобрительно, критически, задумчиво. Восемнадцать личностей, каждая со своим мнением о произошедшем.

Но сквозь хор я слышал собственный голос. Тихий, но ясный.

«Ты сделал это. Теперь живи с последствиями».

Да. Так и сделаю.

[Выбор сделан]

Каменная Деревня больше не существует. Пепел развеивается ветром. Дым рассеивается в небе. Тела остывают под обломками. Через неделю сюда придут звери. Через месяц — наступит забвение. Через год место зарастёт травой, и никто не вспомнит, что здесь жили люди.

История повторяется с удручающей регулярностью. Слабые нападают на сильных, не понимая разницы. Сильные уничтожают слабых, оправдывая необходимостью. Круг замыкается, и мир продолжает вращаться, равнодушный к судьбам отдельных деревень.

Ты спросишь: «Они сами виноваты?»

Да. Они напали первыми. Выбрали алчность вместо осторожности. Увидели добычу там, где следовало увидеть опасность. Это их выбор. Их ошибка.

Ты спросишь: «Я виноват?»

Да. Ты мог уйти. Мог напугать, не убивая. Мог выжечь несколько домов в предупреждение, не устраивая тотальной бойни. Варианты существовали. Это твой выбор. Твоя ответственность.

Обе стороны виноваты. Обе несут ответственность. Но только одна сторона осталась в живых, чтобы нести эту тяжесть.

Справедливо ли это? Нет.

Необходимо ли это? Возможно.

Имеет ли это значение? Уже нет.