Пламя возродится из искр

Глава 20

На рассвете мы вышли из Сяошаня. Лю Шань провёл нас к северной окраине города, указал направление.

— Прямо на север. Три дня пути через горы. Артефакт начнёт реагировать, когда окажетесь в радиусе десяти километров от портала. — Он посмотрел на нас своим единственным глазом. — Последний совет. Демонопоклонники… очень своеобразные. Если начнётся бой — будьте готовы убивать быстро и без колебаний. И умирать тоже: попасть к ним в плен — очень плохая идея, очень.

— Мы готовы, — холодно ответила Мэй.

Лю Шань кивнул и развернулся, уходя обратно в город.

Мы остались вдвоём на дороге, ведущей на север. К горам. К порталу. К смерти или победе.

Я активировал Провидца, сканируя путь впереди. Никаких непосредственных угроз. Пока.

— Идём, — сказал я.

И мы пошли.

Дорога вела через холмистую местность, постепенно поднимаясь к горам. Первый день прошёл спокойно. Изредка встречались деревни — маленькие, бедные, жители смотрели на нас настороженно, но не мешали. Культиваторы в этих краях были обычным явлением. Опасным явлением, с которым лучше не связываться. К вечеру мы остановились в роще у ручья, развели костёр, приготовили простую еду из захваченных припасов. Ели молча, каждый погружённый в свои мысли.

— Думаешь, Лао Шань действительно отпустит нас после девяти заданий? — спросила вдруг спутница.

Я посмотрел на неё.

— Нет, — ответил честно. — Он найдёт причину добавить ещё одно. И ещё. Пока мы полезны, он будет держать. А когда перестанем быть полезными…

— Убьёт.

— Или отправит на задание, которое точно убьёт.

Она кивнула, будто ожидала этого ответа.

— Значит, нужно планировать побег. Не после девятого задания. Раньше.

— Когда?

— Не знаю. Но если мы выживем в этой миссии… может, там. Северные горы близко к границе провинции. Если закроем портал и убежим сразу, не возвращаясь к Лао Шаню…

— Он пошлёт охотников, — возразил я. — Его люди, плюс Длань Очищающая. Нас будут искать с обеих сторон.

— Но мы будем свободны. Хотя бы ненадолго.

Свобода. Слово звучало почти мифически. Как что-то из легенд, недостижимое и призрачное.

Но соблазнительное.

— Подумаем, — сказал я осторожно. — После того, как увидим портал и оценим ситуацию. Если есть шанс…

— Используем его, — закончила Мэй.

Мы замолчали, глядя на костёр. Пламя танцевало, отбрасывая тени на деревья. Внутреннее пламя откликалось, шептало, требовало присоединиться к танцу. Я заставил его замолчать. Сегодня не время терять контроль, и здесь не место.

Второй день пути был труднее. Дорога превратилась в тропу, петляющую между скал. Подъём стал круче. Воздух — разреженнее. К вечеру мы достигли высоты, где деревья редели, уступая место голым камням и скудной растительности. Для развлечения и разнообразия добыли зайца — всяко интереснее сухого пайка. Этим приключения второго дня и ограничились… не сказать, чтобы кто-то из нас возражал.

Третий день начался с тумана. Густого, липкого, ограничивающего видимость до десяти метров. Мы шли медленно, ощупью, полагаясь на Очи и Провидца. К полудню компас определения демонической энергии активировался. Красный кристалл в центре металлического диска начал пульсировать — слабо, но отчётливо. Источник рядом, в радиусе десяти-пятнадцати ли.

— Мы близко, — прошептала Мэй Инь.

Я кивнул, активировал Очи Пламенные на полную. Не помогло. Добавил эффекта Провидца. Через туман все равно не видел ничего полезного, но чувствовал… присутствие. Множество присутствий. Культиваторы. Демоны. И что-то ещё — огромное, мощное, неправильное.

Портал.

— Замедляемся, — приказал я тихо. — Максимум скрытности. Никаких техник, которые могут выдать нас. В идеале вообще никаких. Двигаемся по возможности тихо.

Мэй Инь размыла ауру до минимума, практически до уровня простого крестьянина. Я сделал то же самое. Наши энергетические сигнатуры снизились до минимума, почти неразличимые на фоне окружающей энергии. Мы шли ещё час, пробираясь между скал, прячась за валунами, замирая при малейшем звуке.

И тогда туман рассеялся.

Перед нами открылась долина. Небольшая, окружённая с трёх сторон отвесными скалами. В центре долины стояла конструкция. Наша цель.

Портал.

Три тонкие, изящные даже арки из неизвестного материала, расположенные треугольником, вершинами направленными в небо. Между арками — пространство, которое… не существовало. Трещина в реальности. Разлом, через который просачивалось что-то чужеродное, неправильное, враждебное самой концепции бытия. Вокруг портала было людно. Как по мне, слишком многолюдно, я насчитал двадцать три человека. Часть в тёмно-красных робах, некоторые — в лохмотьях, с полдюжины — во вполне приличных доспехах.

И в центре, прямо перед порталом, стоял жрец.

Высокий, худой до измождённости. Кожа серая, будто пепельная. Глаза — пустые провалы, из которых, казалось, сочился чёрный дым. Он нас не замечал… вроде как, а я чувствовал его присутствие даже отсюда — давящее, удушающее, как камень на груди.

Четвёртая ступень. Не третья, ни разу не третья, даже не её верхняя фаза. Однозначно четвёртая.

Нам пиздец.

Мэй Инь лежала рядом, скрытая за валуном, наблюдая. Её лицо было бледным, но спокойным.

— Помнишь, ты говорил, что этот мудак однажды отправит нас на заведомо смертельное задание. — Пауза. — Вот сейчас наступило именно это «однажды». У тебя есть план, или мы просто признаём, что Лао Шань нас переиграл и сдохнем?

Я наблюдал за долиной, просчитывая варианты. Провидец показывал десятки возможных будущих, большинство заканчивались нашей смертью за секунды после начала боя. Иногда для разнообразия — в первые минуты.

Но были и другие. Тонкие, почти невозможные нити вероятности, где мы выживали.

— План есть, — медленно произнёс я. — Но он требует… жертв.

— Каких жертв?

Я посмотрел на деревню внизу, за гребнем холма. Маленькую, скорее разросшийся хутор. Но не пустую. Очи Пламенные показывали слабые ауры сигнатур. Обычные люди. Может тридцать, может полсотни.

Мэй Инь проследила за моим взглядом. Поняла.

— Ты хочешь использовать их для усиления, — произнесла она без эмоций.

— Не мне тебе рассказывать про методы кратковременного усиления на пути демонической культивации, — сказал я тихо. — Правильный ритуал, достаточно жизней — мы можем временно повысить силу до третьей ступени. Может, даже до ранней, кривой косой четвёртой. Этого хватит, чтобы иметь шанс.

— Ну… допустим… — она смотрела на меня. — Некоторые… ритуалы я знаю. Ты готов?

Вопрос повис в воздухе. Я прислушался к голосам внутри. Чжан Хао требовал сделать это без колебаний — выживание важнее морали. С десяток голосов предостерегали — некоторые черты нельзя переступать, иначе не останется ничего человеческого. Инквизиторы молчали, разрываемые между долгом и ужасом.

А я?

Посмотрел на деревню. На слабые огоньки сигнатур. Люди, которые просто жили. Просто существовали, не зная, что демонопоклонники рядом, что культиваторы планируют их убить ради силы.

И понял.

— Да, — ответил я ровно. — Я готов.

[Черта переступлена]

Действительно, чего еще тут скажешь.

Мы спустились с холма к деревне.

Старик, подметавший двор, поднял голову, увидел нас. Его глаза расширились.

— Светлого дня, могущественные, — прошептал он. — Милостивые господа, мы платим дань властителю, нам нечего…

Кулак раздробил его челюсть. Он рухнул, даже не закричал — я уже успел забыть, насколько слабы и хрупки неодарённые.

Остальные в ужасе попрятались по хижинам, подбодрённые парой огненных стрел.

— Ритуал Кровавой Жатвы, — сказала Мэй. И произнесла это название так спокойно, буднично, словно предлагала зайти выпить чаю, а не совершить один из самых знаковых обрядов демонической культивации. — Позволяет собрать жизненную энергию умирающих, сконцентрировать её и распределить между участниками. Мы оба усилимся. Достаточно, чтобы перейти порог третьей ступени… без гарантии закрепления, но все же.

— Ритуал требует точной последовательности. Сначала мы создаём замкнутый контур из энергии — периметр, который не выпустит жизненную силу за пределы деревни, когда начнётся жатва. Я начертаю руны Лунного Меча по четырём сторонам света, ты активируешь их пламенем в момент, когда я дам сигнал. Затем начинается сама жатва — мы убиваем всех оставшихся в живых. Но не просто убиваем, а делаем это с намерением собрать их жизненную энергию, направляя её в центральный узел ритуала, который я установлю здесь, на площади. Когда все мертвы, энергия концентрируется, очищается от эмоциональных примесей — страха, боли, ненависти, которые иначе загрязнили бы её — и распределяется между участниками ритуала. Весь процесс займёт около дюжины минут, может, чуть больше, если жертвы будут сопротивляться.

— Север, юг, восток, запад, — указала она направления. — Закопай камни на глубину руки от земли, точно в местах, которые я покажу. Не ошибись — даже метр погрешности разрушит контур, и энергия рассеется.

Я взял камни, ощущая их неестественный холод, который проникал сквозь кожу, заставляя пламя внутри съёживаться, отшатываться от контакта с энергией, противоположной его природе. Мэй Инь быстро обошла деревню, используя какой-то компас, который реагировал не на стороны света, а на потоки энергии в земле, находя точки, где завеса между миром живых и миром мёртвых была тоньше, что делало ритуал эффективнее, позволяя собрать больше жизненной силы с меньшими потерями.

Первая точка — на северной окраине деревни, за последней хижиной. Я выкопал яму голыми руками, земля была твёрдой, каменистой, впивалась под ногти, но я продолжал копать, пока не достиг нужной глубины. Опустил кристалл, засыпал, утрамбовал землю ногой. Руны на камне вспыхнули на мгновение, потом погасли, но я чувствовал, как под землёй пульсирует энергия, тонкая нить, протягивающаяся к следующей точке, которую ещё предстояло установить.

Вторая точка — юг, возле колодца на центральной площади. Земля здесь была мягче, влажная от воды, которая просачивалась из колодца, создавая грязь, прилипающую к рукам, окрашивающую кожу в тёмно-коричневый цвет. Закопал второй кристалл, почувствовал, как нить энергии между севером и югом натянулась, создавая ось, вокруг которой будет строиться остальной контур.

Третья — восток, у разрушенной части частокола, где деревянные брёвна сгнили и обвалились, оставив проход.

Четвёртая — запад, рядом с самым крепким каменным домом, куда спрятались несколько самых сообразительных жителей, думая, что толстые каменные стены защитят их. Я слышал их дыхание через стену, слышал приглушённые рыдания, молитвы, шёпот, которым родители пытались утешить испуганных детей, обещая, что всё будет хорошо, что чужаки уйдут, что придёт помощь. Ложь, конечно, но добрая ложь.

Закопал последний кристалл, и в тот же момент почувствовал, как контур замкнулся, как четыре точки соединились невидимыми линиями, создавая барьер, который запечатал деревню, превратив её в гигантскую ловушку, из которой энергия не сможет вырваться, когда начнётся жатва.

Мэй Инь стояла в центре площади, где уже начертила на земле сложную руническую формацию из смеси крови старика и пепла. Круги внутри кругов, линии, соединяющие непонятные символы, иероглифы на языке, которого я не знал, но который пробуждал во мне инстинктивный страх, древний, первобытный, словно эти знаки были старше человечества, старше цивилизации, старше самого понятия смерти, которое они призывали и направляли в нужное русло.

— Готово? — спросила она, не поднимая глаз от формации, продолжая дорисовывать последние штрихи с тщательностью, которая граничила с одержимостью, потому что малейшая ошибка в ритуале такого масштаба могла не просто провалить его, но и убить исполнителей, выжигая их ауры изнутри энергией, которую они не смогли контролировать.

— Готово, — кивнул я, подходя к краю формации, стараясь не наступить на линии, которые уже светились тусклым фиолетовым светом, реагируя на близость смерти, предвкушая кормление, которое вот-вот начнётся.

— Тогда начинаем. — Мэй встала, вытерла руки о робу, оставляя кровавые отпечатки, и её лицо было спокойным, сосредоточенным, без следа сомнения или колебания, что одновременно впечатляло и пугало. Потому что говорило о том, что она проводила подобные ритуалы раньше, возможно, не раз, возможно, десятки раз, накапливая опыт и силу через смерти тех, кто был слабее, беднее, глупее. — Когда я активирую центральный узел, ты поджигаешь закопанные кристаллы — в порядке севера, востока, юга, запада, с интервалом в три удара сердца между каждым. Не спеши, но и не медли — ритуал требует ритма, который нельзя нарушать, иначе энергия пойдёт неправильными путями, и мы потеряем контроль над процессом. После активации кристаллов начинается жатва — убиваем всех живых в пределах контура, направляя их жизненную силу в центр формации. Я буду координировать потоки энергии, ты — просто убивай быстро и эффективно, не давая жертвам страдать дольше необходимого, потому что продлённая агония загрязняет энергию негативными эмоциями, которые потом придётся очищать, тратя время и силы.

Я активировал Очи, видя мир в тепловых сигнатурах, что позволяло точно находить закопанные кристаллы даже через землю. Первый — север, светящееся пятно в земле за северным домом. Я выпустил тонкую струю пламени, направленную в землю, прожигая почву до кристалла, активируя его. Руны вспыхнули белым светом, северная точка контура зажглась. Я почувствовал, как барьер стал плотнее, реальнее, превращаясь из невидимой энергии в почти физическую стену. Она окружала деревню куполом, не выпуская ничего — ни энергию, ни души, ни крики, которые вот-вот начнутся.

Три удара сердца. Отсчитывал ритм, чувствуя, как пульс замедляется от концентрации, как время растягивается в медитативном состоянии, необходимом для точного выполнения ритуала.

Второй — восток. Струя пламени, активация, вспышка света. Восточная точка зажглась, и я увидел, как между севером и востоком протянулась линия энергии. Светящаяся нить, которая пульсировала в такт нашим сердцам, синхронизируя нас с ритуалом, делая частью его механизма.

Три удара сердца. Дыхание ровное, глубокое, пламя внутри течёт спокойно, повинуясь воле, не сопротивляясь тому, что мы делаем, словно оно тоже понимает необходимость усиления, необходимость выживания, которая оправдывает любые средства.

Третий — юг. Активация. Южная точка вспыхнула, и теперь три из четырёх углов контура горели, создавая почти завершённую формацию, которой не хватало только последнего элемента, чтобы замкнуться полностью, стать совершенной ловушкой для жизненной энергии, которая вот-вот начнёт собираться в центре.

Три удара сердца. Последние. После них — точка невозврата. После них ритуал станет необратимым, его придётся завершить до конца, иначе накопленная энергия взорвётся, убивая всех в радиусе контура. Включая нас.

Четвёртый — запад. Я активировал кристалл, и западная точка зажглась, замыкая контур. В тот же момент деревню накрыла волна давления, невидимая, но ощутимая, как будто воздух стал плотнее в сто раз. Как будто сама реальность сжалась, концентрируясь в пределах барьера, запечатывая всё внутри.

Из домов, где прятались жители, послышались крики — они почувствовали изменение, почувствовали приближение смерти на инстинктивном уровне, том, что не требует понимания, только ужас перед неизбежным.

— Контур замкнут, — констатировала Мэй Инь, и в её голосе появилась нотка удовлетворения, профессиональной гордости за хорошо выполненную работу. — Начинаем жатву. Ты — дома на южной стороне, я — на северной. Встретимся у амбара. Убивай быстро, собирай энергию направленным намерением. Я покажу, как.

Она подняла меч, и вокруг лезвия сформировалась фиолетовая аура, клубящаяся, как дым, но плотная, материальная, живая. Подошла к ближайшему дому, где за баррикадированной дверью слышались голоса, и одним ударом разнесла дверь вместе с рамой.

Крик. Короткий, оборванный. Потом тишина. Потом вспышка фиолетового света в окне, и я почувствовал, как жизненная энергия трёх человек — мужчина, женщина, ребёнок — вырвалась из умирающих тел, потекла через воздух к центральной формации, где начала накапливаться, сгущаться, превращаясь из хаотичного потока в концентрированную эссенцию, которую потом можно будет абсорбировать.

Я повторил её действия с южным домом. Пламя прожгло дверь, я вошёл внутрь, где семья из пяти человек забилась в угол, прикрывая детей своими телами, словно это могло их защитить. Огненная Стрела — в отца. Вторая — в мать. Третья, четвёртая, пятая — в детей, которые даже не успели понять, что умирают, просто замерли с открытыми глазами, удивлённые внезапностью конца, не успевшие испугаться по-настоящему.

Я активировал намерение, как показывала Мэй Инь — не просто убиваю, а собираю, направляю жизненную силу к центру ритуала, не даю ей рассеяться в воздухе, превратиться в бесполезный выброс энергии. Пять потоков жизни вырвались из тел, потекли через стену, через воздух, к площади, где формация начала светиться ярче, питаясь смертями, накапливая мощь.

Дом за домом. Я двигался механически, эффективно, не думая о том, что делаю, потому что думать было опасно, думать означало осознавать, а осознание могло сломать концентрацию, разрушить отрешённость, которая позволяла убивать десятки людей за минуты. Не чувствуя ничего, кроме холодной необходимости завершить начатое.

Мужчины пытались сопротивляться — кто-то с топором выскочил из дома, замахнулся, но я просто сжёг его Дланью, наблюдая, как плоть испаряется, кости чернеют, жизненная энергия высвобождается мощным потоком, более концентрированным, чем у тех, кто умирал быстро, без агонии. Женщины молились, прося пощады, обещая всё отдать, предлагая себя, детей, деньги, что угодно, только бы выжить, но я не отвечал, не слушал, просто убивал. Потому что слушать означало видеть в них людей, а мне нужно было видеть только цели, ресурсы, топливо для усиления.

Дети прятались под топчанами, в шкафах, за бочками с припасами, надеясь, что если они будут достаточно тихими, монстр их не найдёт. Но Очи видели их сигнатуры через стены, через мебель, и пламя находило каждого, не оставляя шансов, не давая надежды. Просто жгло, убивало, собирало энергию в растущий поток, который тёк к центру деревни. К формации, которая уже светилась так ярко, что её было видно сквозь стены домов — фиолетовый столб света, запечатанный внутри барьера, не выпускающего ни лучика за пределы контура.

Я дошёл до каменного дома, где прятались последние. Мэй уже стояла у входа.

— Последние, — сказала она тихо. — Заканчиваем.

Я прожёг древний камень стены Лучом Солнечного Пламени, расплавив камень, создав дыру достаточно большую, чтобы видеть, что внутри. Люди забились в дальний угол, держа в руках всё, что могло послужить оружием — вилы, лопаты, кухонные ножи. Бесполезные против нас, но они держали их всё равно.

— Пожалуйста, — прошептала женщина, держащая на руках ребёнка лет трёх, который плакал, но тихо, приглушённо, словно уже выплакал все слёзы и теперь мог только всхлипывать. — Не убивайте нас. Мы ничего не сделали. Мы просто жили здесь. Пожалуйста.

Я смотрел на неё, и какая-то часть меня — маленькая, задавленная, еле слышная — кричала, требовала остановиться, говорила, что это неправильно, что так нельзя. Но эта часть была слаба, заглушена хором голосов, которые требовали продолжать, заглушена необходимостью выживания, логикой, которая говорила: если отпустишь их сейчас, всё, что ты сделал, будет напрасно, все жертвы — бессмысленны, все смерти — зря.

Я активировал пламя, и огонь хлынул в амбар, заполняя пространство белым светом, который был последним, что видели жители безымянной деревни перед тем, как их жизни оборвались, их энергия была собрана, направлена в центр формации, превратившись в концентрированную мощь.

Крики прекратились. Тишина опустилась на деревню — абсолютная, гнетущая, нарушаемая только треском горящих домов и шумом ветра, который свободно гулял по опустевшим улицам, где больше не было жизни, только пепел, кровь и тела.

Мэй вернулась к центральной формации, которая теперь светилась так ярко, что смотреть на неё было больно, как смотреть на солнце в полдень. Фиолетовый столб энергии, сконцентрированной жизненной силы двухсот семидесяти трёх человек — именно столько жило в Каменной Деревне — пульсировал, готовый к распределению.

— Теперь финал, — она встала напротив меня, формация между нами, протянула руки вперёд, ладони открыты к центру. — Активируй свою ауру на максимум, открой меридианы полностью, позволь энергии войти. Она будет горячей, болезненной, чужеродной, но не сопротивляйся. Просто принимай, направляй в ядро культивации. Пламя переработает её, сделает твоей. Это займёт несколько минут, и будет очень больно, но терпи. Если прервёшь процесс — энергия взорвётся внутри тебя. Понял?

— Понял, — кивнул я, принимая позу медитации стоя, активируя ауру, чувствуя, как пламя внутри разгорается, готовясь принять поток энергии, который вот-вот хлынет.

Поток ударил в меня, и я захлебнулся от боли. Это было не просто больно — это была агония, каждая частица тела горела, разрывалась, перестраивалась под наплывом чужеродной энергии, которая врывалась в меридианы, расширяя их силой, заполняя до краёв и дальше, пробивая новые пути, создавая новые связи.

Я кричал, но звук терялся в реве энергии, который заполнял всё — мир сжался до моего тела, до боли, до пламени, которое жрало чужую жизненную силу, переваривало её, превращало в свою, становясь сильнее с каждой секундой, разгораясь ярче, горячее, опаснее.

Энергия вливалась в нас. Меридианы расширялись, заполнялись до предела. Тело горело изнутри, переделываясь, трансформируясь.

Третья Ступень, ступень Сияющего Пламени.

Мэй Инь рядом достигла того же. Её аура как будто взорвалась, фиолетовое облако окутало тело.

Мы стояли в центре мёртвой деревни, окружённые пеплом и трупами, и были сильнее, чем когда-либо.

Временно. Ритуал давал силу на несколько часов. Потом откат, истощение, возможно, деградация обратно. Но прямо сейчас мы были опасны. Очень опасны.

Достаточно, чтобы иметь шанс.

— Идём, — сказал я хрипло. — Пока действует.

Мы вернулись к долине с порталом, бегом спустились со скал, предпочтя скорость скрытности. Сила пульсировала в каждой клетке, требовала выхода, словно опьяняла… не словно, контроль действительно удавалось держать только чудом.

Демонопоклонники заметили нас первыми. Двое дозорных. Увидели, попытались предупредить.

Я не дал им закончить.

Солнечное Копьё, усиленное до предела. Луч света, способный прожечь гору. Оба дозорных просто испарились. Остальные культиваторы обернулись, увидели нас — ну, сложно было не заметить столь эффектное появление.

Жрец повернул голову. Пустые глазницы уставились на нас.

Мэй Инь призвала тысячи зеркал. Они заполнили долину, отражая, искажая, дезориентируя. Демонопоклонники атаковали наши отражения, тратя энергию впустую.

Я активировал всё сразу.

Провидец показывал траектории атак.

Корона замедляла время.

Очи подсвечивали цели.

Я двигался сквозь поле боя как смерч. Касался врагов Длани Первородного Пламени — они горели, испаряясь. Метал Стрелы, которые телепортировались прямо в сердца. Культиватор второй ступени попытался блокировать. Я сжёг его щит вместе с ним. Культиватор третьей ступени атаковал мечом. Провидец показал траекторию. Я уклонился, коснулся лезвия. Меч расплавился, вместе с рукой.

Мэй Инь просто разрывала разум врагов на части. Её иллюзии были настолько реалистичны, что демонопоклонники дрались друг с другом, не замечая подвоха.

Пять минут. Пятнадцать трупов.

Но жрец даже не двигался. Он просто стоял у портала, наблюдая. И когда последний подчинённый пал, он шагнул вперёд.

Его аура раздулась, как капюшон гигантской кобры. Чёрное пламя окутало долину. Не жаркое — холодное. Леденящее. Пламя, что сжигало не тела, а души.

— Интересно, — произнёс жрец. Голос был эхом, доносящимся из пустоты. — Демонические культиваторы, использующие столь грамотное жертвоприношение для усиления. Вы уже наши, так зачем оттягивать неизбежное?

— Иди нахуй, — ответил я, метая Солнечное Копьё.

Жрец взмахнул рукой. Копьё исчезло. Просто перестало существовать. Он шагнул снова — и оказался передо мной мгновенно. Слишком быстро для реакции. Его рука коснулась моей груди.

Холод взорвался внутри. Пламя внутри заледенело, голоса Хора закричали в агонии.

Я упал на колени. Не мог двигаться. Не мог дышать.

Жрец наклонился, глядя пустыми глазницами.

— Ты несёшь столько душ… Интересная коллекция. Почти готов стать истинным сосудом. Ещё пара десятков, и ты трансформируешься полностью. — Он наклонил голову. — Хочешь силу? Настоящую силу? Присоединись, и получишь больше, чем могут дать смертные культиваторы. Открой для себя настоящие Пути.

— Пошёл в жопу, — я выдавил сквозь стиснутые зубы.

Жрец вздохнул — звук, как последний выдох умирающего мира.

— Жаль.

Его рука сжалась. Холод усилился. Я чувствовал, как пламя гаснет, как жизнь утекает.

И тогда Мэй Инь атаковала.

Тысячи отражений сконденсировались в одно, усиленное, обострённое. Луч фиолетового света пронзил пространство, целясь в затылок жреца. Он уклонился — но на секунду отвлёкся.

Секунда — это всё, что мне было нужно.

Корона Гаснущей Звезды на максимум. Годы жизни сгорели за мгновение, но время замедлилось до почти полной остановки.

Жрец двигался, но медленно, как во сне. Я активировал Длань Первородного Пламени, коснулся его груди. Солнечное Пламя влилось в демонопоклонника. Но он был четвёртой ступени. Моя техника не могла убить его мгновенно, даже со всей собранной мощью.

Но могла отбросить.

Жрец отшатнулся, его хватка разжалась. Мэй подбежала, помогла встать.

— Он слишком силён, — прошептала она. — Мы не можем убить его.

— Не нужно, — я посмотрел на портал. — Нужно только закрыть портал.

Жрец поднимался. Его аура пульсировала, чёрное пламя становилось плотнее.

— Идиоты, — прорычал он. — Портал невозможно закрыть снаружи. Ядро внутри. За гранью. Чтобы уничтожить его, нужно войти.

Войти. В портал. В Пустоту.

Самоубийство. Чистое самоубийство.

Я посмотрел на Мэй Инь. Она смотрела на меня.

— У нас нет выбора, — сказал я.

— Знаю, — ответила она.

Мы развернулись и побежали к порталу. Жрец направился следом. Демоническая энергия хлестнула в спины. Я почувствовал, как плоть обугливается, как меридианы рвутся.

Но мы были близко. Десять метров. Пять.

Мэй Инь первой коснулась трещины в реальности, её тело исказилось, растворилось, втянулось внутрь. Я прыгнул следом — и портал поглотил нас обоих.

Реальность разорвалась.

Последнее, что я увидел — лицо жреца.

Торжествующее лицо жреца.