Пламя возродится из искр

Глава 12

— Пустоши, значит. Не первые, кто спрашивает, не последние. Безопасного пути туда не существует — только менее смертельные варианты, где шанс сдохнуть составляет всего процентов семьдесят вместо девяноста пяти. Но есть человек, который может помочь. — Хозяин налил себе что-то из запотевшей бутылки, выпил залпом, не поморщившись. — Лю Шань. Проводник. Бывший разведчик клана Земли. Знает тропы, знает опасные зоны, знает, где можно спрятаться, а где даже культиватор четвёртой ступени превратится в удобрение для местной флоры за пять минут. Берёт дорого, но ведёт надёжно. Вернее, те, кого он согласился вести, доходят чаще остальных. Собственно, практически только они и доходят.

— Где его найти?

— Проблема в том, — хозяин налил ещё, но пить не стал, просто крутил стакан в пальцах, — что Лю Шань работает не на себя. Он на жаловании у Лао Шаня, одного из трёх здешних хозяев жизни. А Лао Шань не любит демонических культиваторов. Совсем не любит. У него свои взгляды на правильный путь культивации, если понимаете, о чём я.

Разумеется. Бывший старейшина клана Земли, сбежавший из-за философских разногласий о запрещённых техниках. Такие типы обычно либо сами практикуют всё запрещённое подряд, либо яростно ненавидят тех, кто это делает. Судя по тому, что он остался верен ортодоксальному Пути, вариант два.

— И что предлагаете? — спросила Мэй Инь.

— Вариантов несколько, каждый с долей веселья, — хозяин наконец выпил вторую порцию. — Первый: идти самим. Найти карту, компас, взять припасы на месяц и молиться всем богам разом. Второй: попытаться договориться с Лао Шанем напрямую, объяснить, что вы не такие демонические, какими кажетесь, и вообще случайно вошли не в ту дверь. Третий: найти кого-то, кто согласится за деньги сопроводить вас хотя бы до границы Пустошей — дальше сами. Но толковых проводников в округе немного, и стоить это будет прилично.

— Четвёртый? — уточнил я, потому что его интонация явно намекала на продолжение.

Хозяин усмехнулся шире, обнажив кривые зубы, и налил третью порцию уже не себе, а нам, придвинув два замызганных стакана через стойку:

— Четвёртый — самый интересный. У Лао Шаня есть проблема, небольшая, но раздражающая. Как заноза под ногтем. Банда молодых идиотов решила, что могут собирать дань с торговцев, которые платят Лао Шаню за безопасный проход через его территорию. Дерзость, конечно, восхитительная — красть у того, кто может размазать тебя по стене одной левой, — но Лао Шань терпит их, потому что главарь этой банды — племянник Сюй Линь, той самой властительницы севера. Убить нельзя — начнётся война между двумя из трёх властителей, что плохо для всех. Прогнать тоже бесполезно — вернутся через неделю. Но если кто-то посторонний, скажем, пара случайных бродяг, проучит этих выскочек, преподаст урок, не убивая, но достаточно болезненно, чтобы они запомнили на всю оставшуюся жизнь… Лао Шань будет очень благодарен. Достаточно благодарен, чтобы предоставить проводника.

Ясно. Классическая задачка для наёмников — вытащить каштаны из огня чужими руками. С одной стороны, опасно — связываться с бандитами, у которых есть покровительница пятой ступени, это как добровольно засовывать голову в пасть спящему дракону. С другой — альтернативы не слишком радужные.

— Где их найти? — спросила Мэй, и её голос был спокоен, словно мы обсуждали покупку овощей на рынке, а не план избиения местной организованной преступности.

— На Южном тракте, в двух днях пути отсюда, — хозяин достал из-под стойки потрёпанную карту, развернул, ткнул пальцем в место, отмеченное красным крестиком. — Устроили себе базу в старой сторожевой башне. Человек двадцать пять, может тридцать. Большинство — неодарённый мусор, несколько беглецов из кланов с первой ступенью, главарь — на пороге третьей. Называют себя гордо — Братство Красного Ножа. Хотя и ножи у них обычные, не красные, и братства там примерно как в змеином гнезде — каждый сам за себя. Главарь — Вэй Жун. Самовлюблённый мальчишка лет двадцати пяти, решивший, что связи тётушки делают его неуязвимым. Любит демонстрировать силу, устраивать показательные избиения тех, кто не платит, и вообще ведёт себя как типичный молодой бандит.

— И что Лао Шань хочет конкретно? Разогнать их? Избить? Напугать до усрачки?

— Главное — чтобы поняли, что грабить его торговцев больше нельзя, — хозяин забрал карту, спрятал обратно. — Как именно — ваше дело. Убивать не стоит, особенно главаря — это уже будет кровная месть, от которой даже Лао Шань не защитит. В первую очередь, потому что не захочет, разумеется. Но сломать пару костей, обжечь ауру, отобрать всё награбленное и оставить связанными посреди дороги в назидание остальным — вполне допустимо. Главное, чтобы они запомнили, кто тут настоящий хозяин территории.

Мэй посмотрела на меня. Я посмотрел на неё. В её глазах читался вопрос — стоит ли? У меня была куча контраргументов против, начиная с того, что мы беглецы, которым нужно прятаться, а не светиться в местных разборках. И заканчивая тем, что связываться с родственниками сильных мира сего — это почти гарантированная подстава рано или поздно.

Но альтернатив действительно не было. Идти самим в Пустоши без проводника — такая себе идея. Пытаться договориться с Лао Шанем, будучи демоническими культиваторами, — тоже может не прокатить. Даже если я себя таковым не считал. Оставалось либо согласиться, либо остаться в этом трактире до тех пор, пока охотники или инквизиторы не выследят нас.

— Хорошо, — кивнула наконец подруга. — Мы сделаем это. Но если окажется, что это ловушка, или Лао Шань передумает, или Сюй Линь решит отомстить несмотря ни на что — вы первый узнаете об этом. Лично. С подробностями.

Хозяин рассмеялся — искренне, впервые за весь разговор, словно угроза была комплиментом:

— Люблю профессионалов. Отдохните перед дорогой. Еду принесут. Особо не затягивайте — два дня до башни, плюс время на разведку и сам рейд. Через пять дней жду вас обратно. Если не вернётесь — значит, не судьба. Если вернётесь с результатом — Лао Шань примет вас лично. Если вернётесь без результата — лучше вообще не возвращайтесь.

Мотивирующе.

— Что думаешь? — спросила она тихо.

— Думаю, что мы влипли в очередное дерьмо, — честно ответил я. — Но выбора особого нет. Двадцать-тридцать бандитов — не самая страшная угроза, с которой мы сталкивались. Главное — действовать быстро, не дать им организоваться, выбить главаря первым ударом и показательно разнести нескольких самых громких, чтобы остальные поняли намёк. Классическая тактика запугивания — работает против плохо организованных групп.

— Проблема в том, что главарь почти третьей ступени, — напомнила Мэй Инь, потирая виски. — Даже если мы оба навалимся, это будет непросто. А если он призовёт подмогу, пока мы будем с ним биться…

— Тогда я займусь главарём, — решил я, активируя пламя на кончике пальца, наблюдая, как золотистый огонёк пляшет в полумраке комнаты. — Солнечное Копьё в полную мощность должно пробить его защиту с первого раза, если попаду в уязвимое место. Ты держишь остальных — твои зеркала идеально подходят для контроля толпы, можешь запутать их, заставить драться друг с другом, пока я разбираюсь с главным. Главное — не дать им окружить нас и не увязнуть в затяжном бою. Быстро вошли, разнесли, быстро вышли. Приключение на пятнадцать минут.

Голоса внутри меня зашептали разом, как хор древних мертвецов, дающих советы живому наследнику. Чжан Хао требовал сжечь всех к чертям собачьим и не заморачиваться сохранением жизней — мёртвые бандиты не вернутся с местью. Сюй Фэн предостерегал быть осторожным и не недооценивать противника, потому что именно недооценка убивает больше культиваторов, чем все демонические звери вместе взятые. Инквизитор из Длани Очищающей советовал использовать яд или ловушки, чтобы снизить их численность до начала боя. Старейшина Янь молчал, но его присутствие ощущалось как тяжёлая, осуждающая тень, которая не одобряла всю эту авантюру с самого начала.

Я заглушил хор, сосредоточился на настоящем.

Пламя внутри меня пульсировало спокойно, почти лениво, переваривая последнее сражение и души поглощённых врагов, встраивая их опыт в общую копилку знаний, которые теперь были моими. Восемнадцать голосов, восемнадцать жизней, восемнадцать судеб, прерванных и поглощённых пламенем. Иногда я задумывался — где граница? Когда количество чужих душ превысит мою собственную, кем я стану? Всё ещё Чжоу Сяо, бывшим офисным работником, перевоплотившимся в культиватора огня? Или коллективным разумом из обломков личностей, объединённых только общим носителем — моим телом?

Философские вопросы, на которые не было ответов. Да и искать их было некогда.

Хозяин лично принёс нам завтрак — рис с какими-то овощами, вяленое мясо, чай из трав, которые, вероятно, росли где-то в горах и обладали свойствами, известными только местным. Еда была простой, но сытной, да и на вкус вполне себе.

— Всё запомнили? — спросил хозяин, собирая пустые миски.

— Да, — кивнула Мэй.

— Только не идите напрямик по тракту, — добавил он, понизив голос, хотя в коридоре никого не было. — Они выставляют дозоры. Если заметят вас издалека, приготовятся или сбегут. Лучше идти параллельно, через лес — дольше, но безопаснее. И главное — не убивайте главаря. Сломайте, унизьте, оставьте инвалидом на всю жизнь, если хотите, но не убивайте. Сюй Линь может простить многое своему племяннику, но не его смерть. Даже Лао Шань не защитит вас от мести пятой ступени, если пролита кровь родственника.

— Поняли, — буркнул я, вставая. — Калечим, но не убиваем. Классическая работа по воспитанию молодёжи.

Южный тракт был широкой, укатанной дорогой, вдоль которой тянулись леса, перемежающиеся полями и редкими деревушками. Население предпочитало не высовываться при виде подозрительных путников, да и мы шли параллельно тракту, используя Взгляд сквозь Пламя и технику восприятия Мэй Инь для обнаружения дозоров.

Первого дозорного мы нашли через полдня пути — молодой парень первой ступени, сидящий на дереве и откровенно скучающий, его аура была расслаблена почти до состояния сна. Мы обошли его широкой дугой, не оставив следов. Второй дозор — пара обычных бандитов у развилки дорог, играющих в кости — тоже не заметил нас, слишком увлечённые своей игрой и спором о правилах, который, судя по громкости, мог перерасти в драку в любой момент.

К вечеру мы остановились в небольшой пещере, достаточно глубокой, чтобы укрыться от ветра и дождя, который начал моросить с закатом, превращая лес в серое, мокрое месиво. Развести костёр было нельзя — дым привлёк бы внимание, поэтому мы ели холодную еду из припасов и пили воду из ручья, который журчал где-то неподалёку.

— Завтра к полудню будем у башни, — прошептала Мэй Инь, изучая след на земле, который мы нашли у входа в пещеру — кто-то проходил здесь недавно, но след был старый, размытый дождём. — Нужно будет сначала разведать, узнать их расположение, количество, привычки. Нападать вслепую — глупость.

— Согласен, — кивнул я, прислонившись спиной к холодной каменной стене. — Потратим полдня на наблюдение. Лучше потерять время, чем влипнуть в засаду или наткнуться на вдвое большее количество противников, чем нам сказали.

Ночь прошла спокойно, если не считать звуков ночного леса — вой каких-то зверей, шорохи в кустах, далёкий крик птицы, которая звучала слишком человечески для комфорта, но никаких культиваторов или патрулей. Мы спали по очереди, меняясь каждые три часа, держа оружие наготове.

Утро второго дня встретило нас туманом, густым и липким, словно суп из молока и серости, через который едва просматривались очертания деревьев. Отличная погода для скрытного передвижения — видимость никакая, звуки приглушены, даже культиваторы с усиленным восприятием будут полагаться больше на ауры, чем на зрение.

К полудню туман начал рассеиваться, и мы увидели башню.

Старая сторожевая башня, оставшаяся с тех времён, когда провинция ещё была частью империи, возвышалась на холме, окружённая частоколом из заострённых брёвен. Частично разрушенным временем и явно не ремонтировавшимся годами. Сама башня была три этажа высотой, каменная, с узкими окнами-бойницами и плоской крышей, где виднелись силуэты дозорных. Вокруг лепились хижины и навесы — временное жильё бандитов, построенное кое-как из досок, шкур и разных, но, очевидно, краденых материалов.

Мы залегли в кустах в двухстах шагах от башни, активировали техники сокрытия ауры и начали наблюдать.

Количество бандитов оказалось больше, чем говорил хозяин — не тридцать, а ближе к сорока, судя по тому, сколько аур я чувствовал даже через сокрытие. Большинство действительно обычные головорезы, набранные из не прошедших в ученики кланов, дезертиров, беглых преступников. Человек десять первой ступени — уже серьёзнее, эти явно имели опыт настоящих боёв, двигались увереннее, держали оружие профессионально. И главарь.

Вэй Жун вышел из башни ближе к обеду, и его появление было настолько театральным, что хотелось аплодировать. Одеяние из дорогой красной ткани с золотой вышивкой, явно краденое у какого-то богатого купца. Меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, которые блестели на солнце так ярко, что резали глаза. Причёска, уложенная с помощью масла и, вероятно, часа времени перед зеркалом. Лет двадцать пять, как и говорили, лицо самовлюблённого красавчика, который никогда не получал по морде достаточно сильно, чтобы понять своё место в пищевой цепочке.

Его аура пульсировала на грани между второй и третьей ступенью — ещё не достиг прорыва, но близок. Опасен, определённо опасен для обычных культиваторов. Да и нас, при плохом развитии событий, может озадачить.

Я наблюдал, как он прошёлся по лагерю, отдавая команды подчинённым, которые бросались выполнять каждое слово, словно это был приказ императора, а не блажь избалованного мальчишки с связями. Типичный стиль руководства через запугивание и демонстрацию силы — работает, пока никто не бросает вызов. Но стоит появиться более сильному, и вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

— Он выходит из башни трижды в день, если трактирщик не соврал, — прошептала спутница. — Утром, в обед и вечером. Обходит лагерь, проверяет дозоры, иногда устраивает показательные спарринги с подчинёнными. Большинство его людей собирается на площади возле башни во время обеда — едят вместе, пьют, хвастаются. Это наше окно.

— Вечером? — уточнил я.

— Да. Они расслабятся после еды, некоторые напьются. Дозоры ослабнут. Мы войдём с западной стороны, где частокол почти развалился, подберёмся к башне, и ты вынесешь главаря первым ударом, пока я держу остальных. Быстро, жёстко, показательно. Они увидят, что их лидер беспомощен — сломается моральный дух, остальное рассыплется само.

План был простой, прямолинейный. Достаточно рискованный, чтобы либо сработать идеально, либо похоронить нас обоих под лавиной рассерженных бандитов. Но лучшего не было.

Мы ждали до вечера, наблюдая за патрулями, запоминая маршруты дозорных, вычисляя слабые места в обороне. Башня была плохо защищена — бандиты явно не ожидали нападения, слишком уверенные в покровительстве Сюй Линь и в том, что никто не посмеет тронуть родственника властительницы.

Самонадеянность. В обеих известных мне мирах это главный источник проблем. Надеюсь, это про них, а не про нас.

Западная часть частокола действительно была в плачевном состоянии. Брёвна покосились, между ними зияли дыры размером с человека, а в одном месте целая секция завалилась внутрь, создавая естественный проход. Бандиты, видимо, не считали нужным чинить, полагаясь на то, что их репутация и связи страшнее любых физических укреплений. Классическая ошибка — считать, что страх работает лучше стен.

Мы проскользнули через пролом бесшумно, как два призрака, чьи тени не отбрасывались даже при свете факелов, горящих по периметру лагеря, благодаря технике сокрытия моей подруги. Техника искажала восприятие наблюдателей, заставляя их смотреть мимо, не фокусироваться на нашем присутствии, словно мы были частью пейзажа, не заслуживающей внимания. Дозорный на ближайшей вышке зевнул, почесал пах и уставился в небо, где звёзды только начинали проступать сквозь вечерние сумерки.

Площадь перед башней была заполнена — человек тридцать, может больше, сидели кругами вокруг костров, жрали, пили, хвастались добычей и подвигами, большинство которых были либо выдуманы, либо сильно приукрашены до степени фантастики. Запах жареного мяса, дешёвого алкоголя и немытых тел стоял плотной стеной, сквозь которую даже ветер пробивался с трудом. Смех, крики, иногда звуки драки — типичная атмосфера бандитского лагеря после удачного рейда, когда деньги есть, еда есть, враги далеко, а завтрашний день кажется таким же безоблачным, как и сегодняшний.

Вэй Жун восседал на возвышении из сколоченных ящиков, которое явно должно было изображать трон или хотя бы кресло командира, окружённый своей ближайшей свитой — пятеро культиваторов второй ступени, одетых чуть лучше остальных, с более качественным оружием и выражением лиц, которое говорило, что они считают себя элитой этого заведения. Главарь держал в одной руке кубок с вином, в другой — бедро какой-то птицы. Жир капал прямо на дорогую ткань, оставляя пятна, которые, впрочем, никого не смущали.

— Ты займёшься свитой, — прошептал я Мэй, активируя пламя внутри, чувствуя, как оно разгорается в предвкушении боя, как голодный зверь, учуявший добычу. — Зеркальная ловушка, запутай их, заставь драться между собой или хотя бы мешать друг другу. Мне нужно пятнадцать секунд чистого времени с главарём — этого хватит.

Она кивнула, уже формируя технику — воздух вокруг её рук начал мерцать фиолетовым светом, искажаться, словно через него смотрели в кривое зеркало, где реальность теряла привычные очертания и превращалась во что-то текучее, обманчивое.

— На три, — сказала она. — Раз.

Я собрал Солнечное Пламя в правой ладони, концентрируя его до состояния белого огня, который уже не светился, а искажал само пространство вокруг себя температурой, при которой плавились не только металлы, но и камни начинали превращаться в жидкое стекло. Корона Пламени материализовалась вокруг головы, усиливая восприятие до степени, когда время замедлялось, когда я видел каждое движение бандитов, каждый взмах руки, каждый поворот головы.

— Два.

Голоса в моей голове заорали разом, перекрикивая друг друга, оглушая какофонией советов. Забил я на них… и зря, как оказалось.

— Три.