Пламя возродится из искр

Глава 4

Ощущение тревоги настало постепенно, как зуд между лопаток, который невозможно почесать. Птицы в определённом секторе леса замолчали слишком синхронно. Оставшиеся звуки были слишком правильными, слишком естественными — когда лес пытается казаться нормальным, это само по себе ненормально.

Я замер посреди небольшой поляны, куда вышел час назад, следуя за запахом воды. Ручей журчал в десяти метрах, чистый, холодный, приглашающий утолить жажду. Слишком удобно. Слишком идеально расположенный, чтобы заставить путника остановиться, расслабиться, опустить охрану.

Классическая засада. И я в нее почти попался.

Активировал Очи на минимуме, едва достаточно для оценки. Мир окрасился во все оттенки тепла. Деревья вокруг поляны светились тёмно-зелёным — живая древесина, хранящая солнечное тепло. Земля была холоднее, сине-серой. Ручей — почти чёрным, ледяная вода с гор.

И силуэты. Восемь силуэтов, окружающих поляну по периметру. Жёлто-оранжевые пятна живого тепла, расставленные с профессиональной точностью — каждый прикрывал сектор, перекрывал пути отступления, создавал перекрёстный огонь на случай, если цель попытается прорваться.

Охотники. Не те двое из пещеры — новая группа. Восемь человек, свежие, терпеливые, ждущие момента.

Ждущие, пока я подойду к ручью, опущу охрану, сделаю себя лёгкой мишенью.

[Обнаружена засада]

Расположение: Окружение, дистанция 40–60 шагов

Количество: восемь противников обнаружено, возможно наличие дополнительных в режиме скрытности*

Уровень: Варьируется от первой до третьей ступени культивации

Тактика: Классическое окружение «Восемь Триграмм», используемое боевиками кланов для захвата одиночных целей высокого уровня*

Они знают, что ты опасен. Они подготовились.

Интересно… советы и подсказки системы, как правило, были не слишком конкретными, если не сказать больше. В отличие от этой — краткой, полезной, без философии и хтони. Как будто информация от сенсорных талантов была отфильтрована Эхом павших — а души в нем знали побольше меня. Ну, как минимум, знали про Восемь Триграмм, что бы это ни было.

Я медленно выдохнул, деактивируя Очи. Мир вернулся к нормальным цветам. Восемь против одного. Плохие шансы даже с учётом того, что я стал сильнее после поглощения змеи и частичной энергии двух охотников. Культиваторы третьей ступени были опасны, особенно в группе, особенно с тактической подготовкой. Хорошо ещё, что без элемента внезапности… надеюсь.

Но альтернатива — сдаться, позволить арестовать, судить за преступления, которых не совершал, и казнить потому что оказался удобным козлом отпущения — да пошли они нахуй с такой альтернативой.

Значит, бой. Жестокий, отчаянный, возможно, последний.

Пламя внутри зашевелилось, откликаясь на решимость, одобряя. Голоса павших зашептали — не словами, но ощущениями. Чжан Хао жаждал крови, рвался в бой. Старейшина Янь оставался спокойным, расчётливым, шептал о тактике. Сюй Фэн был тих, почти неслышен, словно разочарованный тем, во что я превращаюсь.

И новые голоса — эхо змеи, эхо охотников из пещеры, эхо зверей, которых поглотил. Все они резонировали с пламенем, создавая хор, который был уже не совсем мной, но ещё не полностью ими.

Сделал ещё один шаг к ручью, играя роль ничего не подозревающей жертвы. Ещё шаг. Присел на корточки, протянул руку к воде.

И в момент, когда пальцы должны были коснуться поверхности, взорвался движением.

Путь Пламени — не полноценная телепортация, но перемещение через выжженные следы в ткани реальности, оставленные моим собственным присутствием. Это просто формулировка, неуклюжие слова, не способные передать и десятой доли сути, а понимаю я ещё меньше… но работает ведь, и хорошо работает. Мир размылся, я метнулся назад, прочь от ручья, к краю поляны, туда, где тепловые силуэты были ближе всего друг к другу.

Встречайте, сучки. Папа пришёл.

Воздух вокруг места, где я стоял секунду назад, взорвался атаками. Молния ударила с трёх направлений одновременно — точная координация, рассчитанная на парализацию цели. Стрелы со свистом пронзили пространство — не обычные стрелы, наконечники светились энергией различных стихий. Земля под «мной» взорвалась шипами камня, пытаясь пронзить ноги, зафиксировать на месте.

Но меня там уже не было.

Материализовался в пяти метрах от двух охотников — оба в синих робах клана Грома, культиваторы второй ступени, судя по плотности аур. Они среагировали быстро, профессионально, уже разворачиваясь, формируя защиту.

Слишком медленно.

Стрела Мерцающего Пламени не летит по прямой траектории, но мерцает между вероятностями, следуя путями, существующими только в искажённом восприятии Провидца. Я выпустил не одну стрелу, а пять одновременно, каждая нацелена в разные точки, мерцая между реальностями. Уроды видели одну траекторию и блокировали. Но стрела появилась с другой стороны, пронзила защиту, как будто её там никогда не было. Собственно, для стрелы её и не было. Первый рухнул с проплавленной дырой в горле, захлёбываясь кипящей кровью. Второй успел отклониться, стрела задела плечо, прожгла насквозь, но не убила. Крестьянин бы умер от болевого шока, ученика первой ступени надёжно вывело бы из боя — но меня явно зауважали, послали далеко не худших. Он попытался контратаковать — молниевый разряд в упор, быстрый, яростный. Я выставил щит и молния исчезла, поглотилась огнём, сотканным из пепла. Враг не понял, что произошло. В его глазах было непонимание, потом страх, когда я шагнул сквозь рассеивающийся щит и коснулся его груди ладонью. Солнечное Пламя потекло в плоть, охотник закричал — короткий, обрывающийся крик — и умер ещё до того, как тело коснулось земли.

Двое из восьми мертвы за пять секунд.

[Первая кровь пролита]

Ты двигаешься как тигр среди овец. Быстрый. Яростный. Эффективный.

Но овцы эти вооружены и обучены. И они видели, что ты сделал.

Страх — отличный мотиватор. Он заставит их драться отчаяннее.

Или сломаться полностью.

Посмотрим, как повернётся судьба.

Оставшиеся шестеро среагировали мгновенно. Окружение сжалось, охотники двинулись координированно, перестраивая формацию из «Восьми Триграмм» в «Шесть Направлений» — плотнее, агрессивнее, без слабых точек.

Они больше не пытались захватить живым. Они пытались убить.

Молния, огонь, вода, земля, ветер — пять стихий обрушились на меня одновременно, атаки сплетались, усиливали друг друга, создавали комбинации, против которых не было простой защиты. Это была старая тактика межклановых отрядов, отточенная веками войн между империями — «Пять Фаз Уничтожения», где каждая стихия питала следующую и подавляла предыдущую в бесконечном цикле разрушения.

Красиво. Смертельно. Почти неизбежно для одиночной цели.

Почти.

Я не пытался блокировать всё. Вместо этого влил энергию в Провидца Сожжённых Путей, позволяя таланту показать призрачные следы атак за секунду до их реализации. Реальность раздвоилась — я видел настоящее и ближайшее будущее одновременно, каждую траекторию, каждый удар, каждое намерение противников.

Уклонился от молнии, шагнув в пространство, которое секунду назад казалось занятым, но Провидец показал, что будет пустым. Огненная волна накрыла место, где я стоял, но я уже перекатился в сторону, используя неровности земли как укрытие. Водяные копья пронзили воздух, я пригнулся, почувствовал, как они просвистели над головой с сантиметровой точностью.

Земляные шипы взорвались под ногами — вот этого Провидец не показал, слишком быстро, слишком внезапно. Один шип пронзил икру, боль взорвалась яркой вспышкой. Рефлекторно активировал Горнило Судьбы— тело превратилось в оболочку, наполненную пламенем, и шип испарился, встретившись с температурой, которой не должно было быть в органической плоти.

Рана затянулась почти мгновенно, плоть регенерировала, питаясь огнём вместо крови.

Не было времени думать о последствиях. Хотя стоило бы — каждая секунда Горнила в активном состоянии делала меня менее человеком и более пламенем в человеческой форме. Но… противники перегруппировались, готовили следующую волну атак. Я должен был ответить, пока мне дали время, и ответить жёстко. Иначе они просто измотают меня, пользуясь численным преимуществом.

Сформировал Луч Последнего Солнца — собрал всё доступное пламя в точку перед грудью, концентрировал до предела, сжимая до тех пор, пока реальность вокруг точки не начала плавиться. Воздух искажался, пространство дрожало, законы физики отступали в недоумении перед тем, чего не должно было существовать.

Охотники почувствовали опасность. Один из них, культиватор третьей ступени в одеянии клана Воды, закричал что-то и начал формировать щит — массивную стену воды, усиленную энергией всех оставшихся.

Слишком медленно.

Я выпустил Луч.

Мир на мгновение стал белым. Не от света — от отсутствия всего остального. Луч не просто прожигал материю. Он выжигал саму возможность существования на своём пути. Воздух забыл, что был воздухом. Водяная стена забыла, что была водой. Земля, деревья, камни — всё забывало себя, встречаясь с пламенем, которое помнило, как умирают солнца.

Луч пронзил щит, охотников за ним, дерево позади, разбившись только о скалу. Оставил после себя идеально ровный туннель в реальности, где ничего не осталось — ни материи, ни энергии, ни даже памяти о том, что там когда-то было что-то.

Трое охотников исчезли. Просто перестали существовать.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Луч был техникой отчаяния, последней линией обороны, которую не следовало использовать легкомысленно. Цена была чудовищной — не только энергия, хотя я потратил треть запасов за один выстрел. А ещё кусок того, что делало меня мной, превратился в топливо для Луча.

[Цена силы заплачена]

Ты сжёг малую часть себя, чтобы сохранить остальное, чтобы уничтожить врагов. Справедливый обмен, выгодный курс.

Но с каждым обменом от тебя остаётся меньше. Рано или поздно не останется ничего, кроме пламени.

Пламени, которое носит твою форму, помнит твоё имя, но больше не является тобой.

Трое из восьми осталось. Нет, посмотрел вокруг — четверо. Один охотник был дальше от Луча, успел отпрыгнуть, закрыться какой-то защитной техникой и получил только касательное воздействие. Теперь он лежал на земле, корчась от боли, хватаясь за плечо, которое медленно рассыпалось серой пылью — Луч задел краем.

Остальные трое смотрели на меня с выражениями, варьирующимися от испуга до натурального шока. Один — юноша лет двадцати, культиватор первой ступени клана Ветра — уронил меч. Просто разжал пальцы, и оружие упало на землю с глухим стуком.

— Демон, — прошептал он. — Ты демон. Не человек. Демон.

Я поднялся на ноги, медленно, каждое движение отзывалось болью в мышцах. Посмотрел на свои руки. Они светились ярче обычного, золотистое свечение усилилось после использования Луча. Вены пульсировали огнём, кожа стала почти полупрозрачной, словно плоть истончалась, переставала быть барьером между внутренним пламенем и внешним миром.

Может быть, парень был прав. Может быть, я уже не был человеком в полном смысле. Но я всё ещё был собой. Сохранил остаточно себя, чтобы придавать этому значение.

Пока.

— Уходите, — сказал я, голос прозвучал хрипло, с лёгким эхом, словно два голоса говорили одновременно — мой и голос пламени. — Я не хочу убивать больше. Просто уходите.

Двое старших охотников переглянулись. Колебались. Один — мужчина средних лет в серой робе клана Земли, культиватор третьей ступени — сжал кулаки, формируя технику. Второй — женщина в красной робе малого огненного клана — вроде бы Пылающего Лотоса, вторая ступень — качала головой, отступая под защиту соратника-танка.

Честь. Лицо. Репутация. Концепции, которые в Небесной Империи были важнее жизни. Культиваторы жили и умирали за эти концепции, строили всё существование вокруг них.

Я понимал это. Уважал даже… слегка. Но это не означало, что позволю убить себя ради чужой чести.

Мужчина атаковал. Земля под моими ногами превратилась в зыбучий песок, пытаясь затянуть, зафиксировать. Одновременно каменные копья взорвались вокруг, создавая клетку, не давая уклониться. Классическая комбинация клана Земли — «Гробница Десяти Тысяч Пиков». Надёжная, проверенная веками, убившая бесчисленное количество противников, которые не могли двигаться.

Но я не пытался двигаться… физически не пытался.

Путь Пламени — то, что нужно для противостояния с любителями обездвижить, вот только энергия была на исходе. Но должно хватить. Переместился через выжженный след в реальности, оставленный моим присутствием минуту назад. Материализовался за спиной охотника, ладонь уже вытянута, касается его затылка.

Он почувствовал неладное слишком поздно. Начал разворачиваться, формировать каменную броню вокруг головы. Против Длани защита была бесполезной. Солнечное Пламя проникло сквозь камень, как будто его не было, коснулось плоти, охотник рухнул без звука. Его затылок превратился в серую пыль до того, как тело достигло земли.

Четверо из восьми мертвы.

Женщина закричала — просто крик ярости и отчаяния — и обрушила на меня всё, что имела. Огонь против огня. Её пламя было красным, чистым, красивым — классический огонь культиватора, отточенный годами тренировок. Волна жара накрыла поляну, деревья вокруг вспыхнули, земля начала плавиться.

Впечатляюще. Для обычного противника это было бы смертельно.

Но моё пламя было другим. Солнечное Пламя, первородный огонь, который существовал до того, как понятие «огонь» получило имя на первом из человеческих языков. Её красное пламя встретилось с моим золотым — и просто растворилось, поглотилось, стало частью его.

Женщина смотрела в шоке, как её техника предаёт её. Попыталась отступить не дал — ей шанса. Финт влево, шаг вправо, Стрела Мерцающего Пламени выпущена между движениями. Она попыталась блокировать, но стрела мерцала между реальностями, появилась с неожиданного угла, неистовый жаром опалила сердце.

Пятеро из восьми мертвы.

Юноша… старше меня, кстати… в смысле, Чжоу… ну, то есть меня… который обзывался демоном, стоял замерший. В его глазах не было воли к бою. Только страх. Чистый, всепоглощающий страх.

— Беги, — сказал я тихо. — Беги и не возвращайся. Расскажи своим, что здесь случилось. Пусть знают цену охоты на меня.

Он не стал спорить. Развернулся и побежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова бежа. Скрылся в лесу за секунды, треск ломающихся веток отдавался эхом. Я позволил ему уйти. Не из милосердия — из расчёта. Живой свидетель, рассказывающий о том, что я могу делать, был более эффективным сдерживающим фактором, чем ещё один труп.

Да и энергия была на исходе. Каждая техника истощала, каждое убийство забирало часть меня. Я чувствовал пустоту внутри, не физическую — пламя всё ещё горело — но духовную. Как будто душа истончилась, стала более хрупкой.

Охотник, которого задел Луч, перестал кричать. Лежал тихо, половина плеча превратилась в серую пыль. Глаза открыты, смотрят в небо, но не видят ничего. Не жилец, но тело ещё не поняло этого полностью, разум ещё сопротивляется неизбежному.

Шестеро из восьми мертвы. Один сбежал. Один умирает.

И тишина после боя была оглушающей. Лес замолчал. Птицы не пели. Звери попрятались. Даже ветер стих, словно природа боялась дышать слишком громко в присутствии того, что произошло здесь. Я стоял посреди поляны, окружённый телами и пеплом, и чувствовал… ничего. Не удовлетворения, не раскаяния, ни триумфа. Просто пустоту.

Убил шестерых человек за несколько минут. Некоторые — мгновенно, без шанса защититься. Другие — после короткой борьбы. Все — эффективно, холодно, без колебаний. Это должно было что-то значить. Должно было вызывать эмоции.

Но внутри была только пустота и голоса павших, шепчущие что-то одобрительное.

[Битва завершена]

Восемь охотников пришли за твоей головой. Теперь они лежат у твоих ног. Шестеро мертвы. Один умирает. Один сбежал.

Ты сражался как зверь. Нет, не зверь — звери убивают по необходимости, для еды, для территории.

Ты убивал как стихийное бедствие. Огонь, сжигающий всё на пути, не задумываясь о последствиях.

Граница между защитой себя и хладнокровным убийством стёрлась. Ты перешагнул её даже не заметив.

Это хорошо? Это плохо?

Это просто есть. Как пламя, которое горит. Просто горит

Попытался вспомнить что-то, зацепиться за воспоминание, которое напомнило бы, кем я был до столицы, до падения, до превращения в охотника-изгоя. Попытался вспомнить… как звали мою мать? Не в прошлой жизни, там память была мутной с самого начала. Но в этой жизни, Чжоу Сяо должен был иметь мать. Отца? Хоть кого-то?

Помнил, что была женщина. Помнил, что она умерла, когда мне было мало лет. Помнил общее чувство потери.

Но лицо? Голос? Как она называла меня?

Ничего. Только размытое ощущение, что когда-то это было важно. Или не было?

Справедливая цена за силу уничтожить троих врагов одним ударом? Многие сказали бы да.

Я был не уверен.

Но времени сомневаться опять не было. Потому что в лесу раздались новые звуки. Шаги. Много шагов. Голоса, кричащие команды. Лязг оружия. Ещё одна группа охотников — они слышали бой, шли проверить, что происходит. А я не мог драться снова. Не сейчас. Энергия истощена, тело на пределе, техники требовали времени на восстановление.

Нужно было уходить. Быстро.

Но сначала — энергия. Мёртвые охотники, их жизненная сила ещё не рассеялась полностью. Если поглощу хотя бы частично, смогу восстановить достаточно для побега. Присел рядом с телом женщины-охотницы. Протянул руку, коснулся остывающей плоти. Открыл канал. На этот раз все пошло гораздо лучше, чем в прошлый. Энергия потекла в меня, хотя и медленнее, чем от зверей, тяжелее, с сопротивлением, словно сама природа возражала против того, что я делал. Но она текла. Жизненная сила культиваторши второй ступени, годы тренировок, накопленная ци, опыт бесчисленных медитаций.

И воспоминания.

Ох, блядь, воспоминания…

С зверями это было ощущением инстинктов, базовых эмоций. С людьми — я получил всё. Каждую мысль, каждую надежду, каждый страх. Я видел её жизнь. Девочка в маленькой деревне, мечтающая стать культиватором. Годы упорных тренировок, когда все говорили, что она слишком слаба, слишком бесталанна. Прорыв на первую ступень в восемнадцать лет — поздно по меркам кланов, но она не сдалась. Вступление в малый клан, принятие низкого статуса, выполнение грязной работы. Медленный, мучительный подъём.

Прорыв на вторую ступень в тридцать лет. Радость. Гордость. Письма матери — «Я сделала это. Я стала настоящей Идущей по Пути Огня.»

Принятие этого контракта — охота на демонопоклонника из клана Феникса. Хорошая плата. Шанс доказать себя. Может быть, возвысится в клане.

Страх, когда увидела, с кем столкнулась, что я могу. Отчаяние последних мгновений.

Всё это пронеслось через меня за секунды, но ощущалось как часы. Я пережил её жизнь, её смерть, её последние мысли. И когда поглощение закончилось, я согнулся и меня вырвало. Не едой — в желудке ничего не было. Просто рефлекторный спазм от отвращения к самому себе. Я не просто убил её. Я сожрал её. Взял всё, что делало её собой — силу, память, саму сущность — и превратил в топливо для своего пламени. Это было чудовищно. Это было отвратительно. Это было…

Это было необходимо.

Энергия вернулась. Не полностью, может быть, треть от максимума, но достаточно для побега. Тело окрепло, раны затянулись, пламя внутри стабилизировалось. Я встал, шатаясь, вытирая рот. Посмотрел на остальные тела. Мог бы поглотить больше. Восстановиться полностью. Стать ещё сильнее. Но не мог заставить себя. Не сейчас. Может, позже, когда притуплюсь ещё больше, когда человеческие жизни станут просто ресурсом.

Но не сегодня.

Развернулся к лесу, готовый бежать. И замер.

На краю поляны стоял человек.

Высокий, широкоплечий, в синей робе клана Грома, украшенной серебряными молниями — знак наставника. Седые волосы собраны в узел. Лицо изборождено шрамами. Один глаз закрыт повязкой.

Вэй Цзян.

Бывший наставник. Человек, который должен был остаться в пещере со змеёй. Который, очевидно, выжил. И пришёл сюда. За ним стояли ещё фигуры. Четверо… пятеро… семь. Ещё одна группа охотников. Все в свежей форме, все вооружены, все готовы к бою. Вэй Цзян смотрел на поляну. На тела. На пепел. На меня, стоящего посреди всего этого, аура ещё не отошла от недавнего поглощения. Охотники за его спиной синхронно активировали техники. Молния, земля, ветер, металл — четыре стихии начали формировать комплексную атаку. Они не повторяли ошибок первой группы. Они даже не пытались захватить живым.

Они пытались убить. Быстро, эффективно, без шансов на контратаку.

Я и не планировал.

Я кивнул — Вэю и самому себе — и активировал Очи Пламенные, Корону Гаснущей Звезды и Провидца Сожжённых Путей одновременно.

Мир взорвался.

Восприятие расширилось до пределов и дальше. Время не замедлилось — я начал видеть все мгновения сразу. Прошлое, настоящее, будущее накладывались друг на друга, создавая размытый калейдоскоп возможностей. Я видел атаку Вэя Цзяна до того, как он сформировал технику. Видел молнию, бьющую в землю там, где я буду стоять через секунду. Видел охотников, координирующих удары. Видел свою смерть в дюжине вариантов — пронзённый молнией, раздавленный землёй, разорванный ветром, разрубленный металлическим клинком.

И видел пути между смертями. Узкие, почти невозможные, но существующие. Видел слабые места в защите врагов, видел вероятность сбоя их техник, видел незалеченные раны… Все три техники обладали просто бешеной синергией, которая позволяла видеть невозможное.

И убивала того, кто смотрел.

Двинулся, следуя путям, которые видел. Молния Вэя Цзяна ударила в пустое место — я уже был в трёх метрах в сторону. Земляные шипы взорвались под ногами — я перепрыгнул. Ветряные лезвия просвистели там, где была моя шея — я пригнулся за микросекунду до удара. Я не контратаковал. Не было времени, не было энергии. Я просто уклонялся, используя сверхвосприятие, чтобы оставаться в слепых зонах атак, в узких промежутках между техниками. Это не могло длиться долго. Корона выпивала меня досуха. Я чувствовал, как что-то внутри догорает — не энергия, не плоть, но сама жизненная сила, годы существования, превращающиеся в секунды невозможного восприятия.

Но нужно было продержаться ещё немного. Достаточно, чтобы достичь края поляны, леса, где можно было скрыться в плотной растительности. Ещё рывок. Ещё уклонение. Ещё секунда сожжённой жизни.

И я бежал.

Сквозь горящий лес, сквозь дым и жар, которые не вредили мне, потому что я сам был пламенем. Бежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова бежа. Корона всё ещё была активна — не мог деактивировать, техника поддерживала сама себя, сжигала меня секунда за секундой. Видел все пути одновременно и терялся в калейдоскопе возможностей.

Там — поворот налево, и я спотыкаюсь о корень, падаю, ломаю шею.

Там — бег прямо, и я врезаюсь в дерево, оглушаю себя.

Там — поворот направо, и я выхожу к обрыву, падаю в пропасть.

Но там, в узком просвете между смертями, был путь. Единственный путь, где я выживал.

Следовал за ним слепо, доверяя видению больше, чем глазам. Бежал, пока ноги не отказали полностью. Упал на мох под огромным деревом, пытался дышать, но воздух обжигал лёгкие изнутри. Корона наконец деактивировалась — сама, просто исчерпала энергию. Мир вернулся к нормальному восприятию.

И боль пришла следом.