Пленённые бездной

12. Предатель внутри меня

Я попыталась стереть кровь с лица тыльной стороной ладони, но лишь размазала липкую, тёплую жижу по щеке. Тело дрожало — то ли от истерики, то ли от переизбытка адреналина. Дышать было тяжело, воздух казался густым и отравленным.

Айзек облокотился о локотник трона, подперев подбородок кулаком, и продолжал изучать меня своим непроницаемым взглядом.

— Подойди, — бросил он коротко, без интонации.

Вся моя сущность воспротивилась. Мне не хотелось быть с ним в одном помещении, не то что приближаться. Участвовать в его садистских представлениях было последним, на что у меня оставались силы.

Он слегка приподнял бровь. В этом движении читалось насмешливое: «Серьёзно?»

— Что ж, — он вздохнул с преувеличенной усталостью, словно не замечая моего состояния на грани срыва. — Продолжайте. Кажется, ей понравилось.

Нет. Только не снова.

Монстры уже зашевелились. Вдалеке четырёхрукое существо вновь занесло конечности над инструментом, готовясь извлечь первые звуки того ужаса.

— Не нужно! — мой голос сорвался на крик. Я вскинула руку в отчаянном, умоляющем жесте. — Я… я подойду.

Слова вырвались сквозь стиснутые зубы. Я сделала шаг — и ещё один. Ноги подкашивались, но я упорно заставляла их двигаться. Медленно, буквально преодолевая каждый сантиметр, я добралась до подножия трона. Затем поднялась по короткой лестнице на каменный выступ, где он восседал.

Оказавшись в опасной близости, я увидела, как на его лице расплылась довольная, однобокая улыбка. И тогда он сделал то, чего я ожидала меньше всего. Он легонько похлопал ладонью по своему колену.

Приглашение.

Если бы ненависть могла испепелять, от него осталась бы лишь горстка пепла.

— Ни за что, — гордо выдохнула я.

Он лишь наклонил голову, рассматривая меня с холодным, кошачьим любопытством.

— Ты думаешь, у тебя есть право отказываться? — в его низком голосе зазвучала угроза.

Я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. Боль помогла на миг отсечь панику. Нужно было принять это. Смириться. Прямо сейчас, внизу, за этим унижением наблюдал мой брат. От этой мысли стало так обидно и больно, что заслезились глаза. Чем я это заслужила?

Я подняла на Айзека взгляд, полный немой, кипящей ненависти, и сделала последние два шага, которые отделяли меня от позора. Затем я резко, почти грубо, развернулась и упала на его колено, скорее плюхнулась, чем села. Моё бедро упёрлось в его ногу, всё тело стало деревянным.

Он лишь тихо выдохнул, и тёплый воздух зашевелил мои волосы.

— Ваша Верховная задница, я полагаю, довольна исполнением приказа? — я бросила эту фразу тихо, сквозь зубы, в пространство перед собой.

Он отозвался коротким, шумным выдохом — не смехом, а чем-то вроде удовлетворённого фырканья. И в тот же миг его тяжëлая рука, соскользнула с локотника и легла мне на талию. Пальцы впились в бок, прижимая меня к себе. Я всей спиной ощутила твёрдую стену его груди, тепло его тела сквозь тонкую ткань. Весь мой дерзкий настрой, вся ярость мгновенно испарились, сменившись осознанием его физического превосходства и моей абсолютной беспомощности в этой позе.

Я замерла, превратившись в ту самую застывшую добычу перед хищником, который уже держит её в зубах, но не спешит сжимать челюсти, наслаждаясь моментом.

Когда его ладонь на моей талии зашевелилась, начав медленно, почти небрежно водить большим пальцем по животу, я попыталась мысленно уйти как можно дальше. Но куда? Прикосновение было назойливым, нежеланным, и там, где его пальцы скользили по тонкой ткани, по коже рассыпалась предательская волна мурашек — реакция тела, которое уже не слушалось разума.

Я уставилась в пространство перед собой, сквозь происходящее. Жуткий бал продолжался, но уже без меня. По едва заметному жесту Айзека музыка вновь зазвучала, однако до меня она доносилась приглушённо. Теперь я даже не могла решить, что было унизительнее: тот безумный хоровод или вот это — быть выставленной на всеобщее обозрение, как трофей, на коленях у самого могущественного чудовища из всех.

Я медленно провела взглядом по залу. С этой высоты всё было как на ладони.

Ирма пожирала меня глазами. Я читала в её взгляде целую гамму чувств — от жгучей ревности до немого возмущения. Рядом с ней, наклоняясь к её уху и что-то нашёптывая, стояла поразительно красивая женщина. Её лицо, отмеченное благородными морщинами, лишь добавляло ему шарма и величия. Я была абсолютно уверена: их тихий разговор был обо мне. И каждый шёпот, скорее всего, был проклятием в мою сторону.

Брата нигде не было видно. Возможно, он ушёл. Не вынес этой сцены или… просто не захотел видеть меня — живое напоминание о прошлой жизни. Я была для него не сестрой, а клеймом. Пятном, связывающим его с миром, который он теперь презирал.

Внезапно рука Айза исчезла с моей талии. Я напряглась, ожидая новой, более унизительной дерзости. Но его прохладные пальцы, коснулись не тела, а моей шеи.

— Что ты… — начало было срываться с губ, но я тут же замолчала, поняв.

Он развязывал веревку. Петля ослабла, и ненавистный камень с тихим стуком упал ему на ладонь. Давление, которое я уже почти перестала замечать, исчезло. Внутри что-то дрогнуло, сдавленно вздохнуло, как будто раскрылась вторая пара лёгких.

— Хочу посмотреть, на что ты ещё способна, — его голос прозвучал прямо у самого уха, на грани шёпота, и от его дыхания по коже побежали мурашки. — Кроме как эффектно растворяться в воздухе. Этот трюк мне понравился.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как по моей спине, всё ещё прижатой к его груди, пробежала лёгкая дрожь. Но это была не моя дрожь. Это была вибрация — от его голоса.

— И ещë мне нравится ощущать твою тьму, — продолжил он. — Она всегда взывает лишь ко мне.

— Что это значит? — тихо спросила я, всё ещё не понимая. И в тот же миг сама почувствовала это. Моя сила, уже свободная от оков, не рвалась на волю, не злилась. Она… урчала. Тихое, глубокое, почти кошачье мурлыканье удовлетворения где-то под грудью. Ей нравилось это — сидеть на коленях у Правителя. И это осознание было оскорбительнее всего предыдущего.

— Она была создана мной, — его ответ прозвучал так же тихо, как и мой вопрос. — Она знает, кто её настоящий хозяин.

Я резко повернулась, неловко извиваясь на его колене, чтобы вглядеться в его лицо.

— О чём ты? — выдохнула я. — Она пробудилась сама! Ты не имеешь к этому никакого отнош…

— Моя кровь, — он перебил меня, не повышая голоса. — Я влил её в тебя, когда твоë тело уже было на грани. Моя кровь — чистая энергия. Без неё ты бы точно умерла.

Я просто в шоке смотрела на то, как он легко об этом говорит.

— Твоё тело… охотно приняло её, — его голос стал ниже, интимнее, словно он делился тайной. — И одного глотка хватило, чтобы бросить в твою угасающую сущность семя. Маленькое, тёмное семечко. Оно впилось в тебя, пустило корни в самую глубь. И расцвело… прекрасным, ядовитым цветком. Моим цветком.

Я не могла в это поверить. Значит, все эти сны, странное влечение, это притяжение — всё это было не моим? Это был лишь зов его тёмного дара, тянущегося к своему источнику, к хозяину?

— Я не просила! Не таким способом! — прошипела я, и мир подо мной закачался. Так вот почему. Внутри меня сидел предатель. Часть его. Я чувствовала, как по коже ползет ледяная дрожь отвращения — к себе, к этой силе, к нему. Мне захотелось вырвать её. — так вот почему я ощущала...

— Что ты ощущала? — сладко продолжил он. — Притяжение? Жажду? Быть может, я тебе даже снился… в самых твоих тёмных снах.

Он был чертовски доволен. Каждая клетка моего тела рванулась вперёд, желая врезать ему по этой самодовольной, ехидной ухмылке. Но разум цеплялся за остатки выживания. Не здесь. Не сейчас. Окружающая нас толпа его чудовищных подданных не потерпела бы такого оскорбления.

— Единственное, что я чувствую сейчас, — холодно бросила я, пытаясь придать лицу бесстрастное выражение, — это отвращение. Я смогла перебороть в себе всё остальное, когда ты меня оттолкнул.

— Маленькая лгунья, — тут же отозвался он, и в его голосе звучала не просто уверенность, а почти физическое наслаждение от моей слабости. Он прекрасно ощущал бурю внутри меня.

Но как бороться с тем, что уже стало частью тебя? Как отделить свои настоящие чувства — ярость, страх, ненависть — от этого навязанного, чуждого влечения, что проросло из его крови? Как противостоять ему, если внутри сидит тихий союзник, который радуется его близости и шепчет, что это — единственное место, где я могу быть собой? Новой собой.