Пленённые бездной

21. История двух Империй

Моя тарелка опустела очень быстро. Желудок непривычно и даже болезненно сжался от наполненности. Еда была странной — совсем не похожей на то, что ели в нашем мире, но вполне съедобной. Овощи оказались удивительно вкусными, особенно после долгих лет их почти полного отсутствия в рационе. На поверхности не осталось мест, где бы ядовитый туман и Бризмы не отравили землю, не погубили посевы.

Вытерев губы льняной салфеткой, я аккуратно положила её на пустое блюдо.

—Я могу выйти отсюда? — спросила я сразу, как только Фэлия взяла поднос и развернулась к двери.

—Прямых поручений удерживать вас не было. Но господин просил, чтобы вы не оставались в одиночестве. Подождите, пока я вернусь, — её речь была размеренной, а взгляд скользнул по помятой постели.

Я поднялась на ноги.

—Я пойду с тобой. Не хочу ждать здесь одна, — сказала я, стараясь вложить в голос всю ту уязвимость и тревогу, что клокотали внутри после пережитого.

Она замерла у двери, обдумывая.

—Хорошо. Туфли — в шкафу, в нижнем отделе, — только и сказала она.

Я быстро нашла несколько коробок из плотного, благородного картона — такой упаковки я никогда не видела. Что уж говорить, я годами носила одну-единственную пару стоптанных ботинок. Вскрыв первую попавшуюся, я надела туфли на невысоком каблуке, с лёгкостью расчесала пальцами спутанные локоны и поспешила за Фэлией, уже скрывавшейся в дверном проёме.

Мы снова пробирались сквозь царство густых, пожирающих свет теней.

—Господин сегодня на взводе, — тихо сказала Фэлия, пока мы шли.

—Не имею ни малейшего желания это обсуждать, — тут же отрезала я.

—Сегодня собрание глав всех кланов. Они готовы перейти к решительным действиям. Если вы хотели как-то повлиять на ход событий… сейчас самое время, — ещё тише прошептала она, когда мы наконец вышли из зоны мрака в пустой, слабо освещённый коридор.

— Зачем тебе это? — тут же спросила я, не веря в бескорыстность её советов.

— Война забирает жизни, госпожа, с обеих сторон. Я лишь хочу, чтобы всё наладилось. Я всё ещё верю: мы сможем построить мир, в котором все мы объединимся, — прямо ответила она, понизив голос, когда вдали показались фигуры стражников.

—Это невозможно. Вы забрали уже слишком много. Люди никогда не пойдут на соглашение, — фыркнула я, поражаясь её наивности.

Мы приближались к широкой лестнице, ведущей вверх. Воздух становился прохладнее, и я непроизвольно обхватила себя руками.

—Как знать, — задумчиво протянула Фэлия, бросая на меня быстрый, многозначительный взгляд. — Но если у власти останется пара… из разных миров. Это может изменить всё.

— Ты намекаешь на меня и Айза? — я широко распахнула глаза, поражённая её высказыванием. — Никогда. Я не собираюсь во всё это ввязываться. Я здесь только из-за брата. И у вашего Верховного правителя уже есть невеста.

Упоминание о его невесте вызвало в горле неприятный, кислый комок. Виной всему — прошлая ночь. Чувствовала ли я себя виноватой перед Ирмой? Нет. Это он должен был испытывать стыд, а не я.

— Вы правы, госпожа. Невеста Верховного правителя как раз запросила о личной встрече. Думаю, у вас действительно нет шансов, — её слова прозвучали с почти неуловимой язвительностью. — Она — его наречённая. Закреплено договором и благословением кланов.

Я сцепила руки в тугой замок, чтобы они не дрожали. Слова Фэлии оседали внутри с густым, горьким привкусом гари.

— Вот и славно, пусть поворкуют, — сухо выдохнула я, отгоняя навязчивый образ Ирмы.

Поднявшись по широкой лестнице, мы вышли в значительно более просторный коридор. Стражи у тяжёлых металлических ворот проводили Фэлию коротким кивком, но их взгляды обошли меня, словно меня здесь не было.

Миновав ещё несколько поворотов, мы прошли под высокой каменной аркой с острыми, словно зубы, камнями. Воздух здесь витал густыми нотами пряных специй. Мы приближались к кухням. Оставь меня здесь одну, я бы наверняка навсегда затерялась в этом лабиринте безликих коридоров.

Мы вошли в просторное помещение с высокими, закопчёнными потолками. В центре, подобно тёмному божеству, стояла огромная печь; вокруг суетились бесцветные девушки в одинаковых строгих платьях, не поднимая голов от работы. Наше появление не вызвало ни малейшего интереса. Фэлия, сдав посуду, развернулась ко мне.

— Куда вы хотите направиться, госпожа? — спросила она с привычной, почти смиренной вежливостью.

— Мы можем просто прогуляться, — ответила я, окидывая взглядом это царство пара и огня. — Покажи мне… всё.

На лице Фэлии скользнула еле заметная, почти одобрительная улыбка.

—Как пожелаете, — она слегка наклонила голову и быстрым, лёгким шагом направилась обратно к выходу, жестом приглашая следовать за собой.

— Мы в Вирсане, госпожа, — начала она, когда мы вышли в очередной широкий, строгий коридор. — Сердце Бездны. Первый камень, откуда всё пошло. Это не город, а центр силы.

Она повела меня через ряд арок, и коридор внезапно выплеснулся в огромное, захватывающее дух пространство.

—Зал Совета Двенадцати, — прошептала Фэлия, останавливаясь на краю.

Зал уходил ввысь, теряясь в тенях. В его центре, на невысоком возвышении, лежала огромная глыба чёрного, отполированного до зеркального блеска камня — стол. Вокруг него стояло двенадцать массивных стульев, а во главе — один, выше и строже остальных. По стенам, в глубоких нишах, горели чаши с пламенем.

— Здесь правят и принимают послов всех кланов, — пояснила она. — За этим столом решается, когда клану Клейптон увеличить посевы, клану Вирфь — выводить новых Ханама, а клану Думинор — готовить солдат. Отсюда всё управляется. — Она указала на неприметные проходы за каменным монолитом. — А там — кабинет, Верховного правителя и архивы. Здесь нет полей, казарм или питомников. Только власть. Всё остальное — в подземных городах кланов, за многие лиги отсюда. Вирсан — это мозг, а не тело Бездны.

Мы продолжили путь по безмолвным, величественным коридорам.

—То есть… получается, каждый клан — это как отдельное государство? Со своим главой? — спросила я, пытаясь до конца уложить в голове эту чужую логику.

—В сущности, да, госпожа, — кивнула Фэлия. — Каждый клан — это большая семья, со своими законами, традициями и землями. Они живут тем, что умеют лучше всего.

Мои руки непроизвольно сжались. Мой брат теперь тоже был винтиком в этой огромной, подземной машине. Он находился в клане Клейптон, под началом Мираны — матери Ирмы.

—А как называется всё это… подземное государство? — спросила я, окидывая взглядом подавляющую тяжесть каменных сводов. — Если наверху — империя Аэтрион, то как зовут вашу?

Фэлия замедлила шаг и обернулась ко мне. В её светлых глазах отразилось пламя ближайшего факела.

— Наша земля, госпожа, носит древнее имя — Ардения. А мы, её дети, — арденцы. Эти пещеры, города кланов, сама Бездна — всё это её корни и её плоть.

— Как вы вообще смогли выжить в таком месте? — не удержалась я, оглядывая подавляющую тяжесть камня.

Тень скользнула по лицу Фэлии, сделав её на минутку старше.

— Это тяжёлая история, — тихо начала она. — Сначала нас было больше. Когда врата закрылись и камень навеки отделил нас от солнца, мы думали, что это конец. Первые годы… это были годы великого умирания. Голод. Болезни лёгких от вечной сырости и пыли. Болезни духа — от темноты. Больше половины народа ушло в небытие, не выдержав.

Она на мгновение замолчала.

— Но мы не исчезли. Наш первый Верховный правитель, Веридан Даминор, не был творцом. Он был воином. И упрямцем. Когда отчаяние стало гуще пепла, он… отдал себя. Не свою жизнь, а саму свою силу, свою волю к выживанию. Он выковал из неё первые «Сердца» — шары холодного света. Они не грели, но их энергия будила спящую в семенах жизнь. Он создал их двенадцать — по числу главных родов. И передал право их поддерживать своему наследнику.

Так родилась наша цепь власти: каждый правитель отдаёт часть себя, чтобы заряжать свет, который питает наши посевы, а значит — и нас.

Семена… их принесли с собой. В мешочках, зашитых в подкладки плащей. Горстки зёрен — вся память о зелёном мире. Сначала почти всё погибало. Потом под светом «Сердец» появились первые ростки. Бледные, вытянутые, но живые.

Так мы начали отвоёвывать у камня не саму жизнь, а право на эту жизнь. Это не щедрость, госпожа. Это долг. Каждое зёрнышко здесь оплачено чьей‑то силой.

Я не могла поверить в это. Их воля, их жертвенность… Это было поразительно. Но сквозь удивление пробивался ледяной осколок сомнения. Что же произошло на самом деле? Как всё скатилось к этой войне, к этой ненависти? Почему они вообще оказались под землёй?

— Почему вы все оказались здесь? — спросила я. — Что конкретно случилось? Что было до?

Мы проходили мимо каменных колонн, поднимаясь по широкой, пологой рампе всё выше. Фэлия не говорила, куда ведёт, но её шаг замедлился, а взгляд ушёл вглубь веков.

— До… — начала она, — До были не пещеры. Были две империи, разделённые лишь Вечными Вершинами. Аэтрион — под солнцем, земля людей из плоти и крови, сильных в ремесле, политике и железной воле. И Ардения — наша, в долинах, где сама земля дышала скрытой силой, а наши предки учились слышать песню камня и направлять её. Мы не были злом. Мы были… иными.

Она остановилась, положив ладонь на шершавую поверхность колонны.

— Войны были. Но был и баланс. Его хранил Кернос — Ядро Равновесия. Это был не просто камень, а сгусток древней, стабилизированной энергии земли. Он не давал силам Ардении — тем, что вы называете тьмой — вырываться наружу беспорядочно. Пока Кернос был на месте, наша магия оставалась внутри наших границ, а люди Аэтриона жили, не зная страха перед необъяснимым.

Лицо Фэлии окаменело.

— Император Аэтриона, Лоркан Соларис, предложил Вечный Договор, чтобы положить конец войнам. Но он завидовал. Завидовал тому, чего нельзя было достичь трудолюбием или сталью. Император Ардении, Веридан Даминор, пришёл на встречу с миром и принёс Кернос как величайший знак доверия — ведь без него наш народ становился уязвим. Это была роковая ошибка.

Она замолчала, и в тишине я почти слышала звон мечей того дня.

— Соларис был прагматичным гением. Он знал, что против мощи камня его войско бессильно. Поэтому он ударил не силой, а коварством. Когда речи ещё звучали, его лазутчики, спрятанные среди слуг, активировали устройство — пустотел из особого сплава, созданный искусниками для поглощения энергий. Они поймали Кернос, как птицу в клетку.

В тот же миг стража Солариса обрушилась на нашу. Но главный удар был иным. Используя украденную, нестабильную энергию Ядра, аэтрионские зодчие направили её в сердце гор. Они вызвали не обвал, а обращение — горные проходы в нашу долину не просто рухнули, а… запечатались.

Свет, чуждый и враждебный нашей природе, вспыхнул в тоннелях, создав вечный барьер. Нас не изгнали. Нас заточили в нашей же колыбели, отрезав от мира и лишив ключа к контролю над своими силами.

А Соларис, завладев Керносом, провозгласил свою империю единственной и истинной, а нас объявил не народом, а «скверной», которую он благородно заточил. Он получил то, чего хотел: источник необъяснимой мощи под своим троном и вечный покой от соседей, которых больше не существовало.