Пленённые бездной

61. Словно сама смерть

— Он лишь отсрочил твою гибель. И свою. Не радуйся раньше времени, — прошипел император, сильнее вдавливая лезвие в кожу на моей шее. Острая, точечная боль пронзила сознание.

Мы медленно, пятясь, двигались к дальней стене. Четверть стражников осталась с нами, образовав живой щит, остальные разбежались по коридорам, выполняя приказ. Резкий, оглушительный звон сигнала тревоги разорвал воздух. Со всех сторон, из скрытых проходов, хлынули тяжёлые шаги. Их было так много. Я пыталась сообразить, как можно вырваться, но его хватка была железной, а нож не дрогнул ни на миллиметр.

— Защищайте императора! — крикнул один из капитанов, и строй сомкнулся ещё плотнее.

Вторая волна удара заставила нас всех пошатнуться. На этот раз дрожал не только воздух — колебался сам каменный пол под ногами, как живой. Трещины на стенах расширились, из них посыпалась штукатурка.

— Покажись, ублюдок! — император выкрикнул это в пустоту, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только сдавленная ярость.

Впереди, в первой шеренге стражников, я разглядела макушку Тэйна. Он стоял твёрдо, револьвер в его руке лежал уверенно, профессионально — совсем не так, как тогда, когда он целился мне в голову.

И тогда пол под троном не выдержал.

С оглушительным рёвом каменные плиты, позолота — всё это рухнуло вниз, унося с собой символ власти. Трон исчез в облаке пыли и обломков. Оттуда, из чёрной дыры, донёсся низкий, животный рык, от которого кровь стыла в жилах.

Я замерла с открытым ртом. Снизу, с тех самых этажей, где находилась моя камера и камера Серилы, донеслись крики — не команды, а крики ужаса и боли. Что-то рвало их на части. Святая богиня, пусть Серила выживет. Айз ведь не знает, что она там…

Из разлома, сквозь клубы пыли, показались лапы — тонкие, перепончатые, с острыми, загнутыми когтями. Они вцепились в край. Затем показалась лысая, чёрная голова. Без глазниц, только два горящих красных угля в пустоте. И пасть — огромная, усеянная рядами игловидных зубов.

За первой тварью полезли другие. Их руки, такие же тонкие и цепкие, хватались за камень, и скоро край разлома кишел этими существами. Зрелище было настолько противоестественным, жутким, что на секунду даже император застыл. Его дыхание за моей спиной участилось, стало прерывистым.

— Уничтожьте этих тварей! — его голос наконец сорвался на командный крик, полный паники. — Зовите все резервы! Всем сюда! Немедленно!

Выстрелы, звонкие и глухие, смешались с хрустом ломающихся доспехов и отчаянными криками. Стены забрызгало чёрной кровью тварей и ярко-красной человеческой. Монстры двигались яростно. Их тонкие, казалось бы, хрупкие лапы с лёгкостью вспарывали стальные пластины, как бумагу. Когти впивались в плоть и разрывали её. Никакой пощады. Казалось, твари неуязвимы: пули лишь высекали искры из их чешуйчатой брони, не причиняя вреда.

Когда император осознал это, его хватка на мне превратилась в мёртвую хватку отчаяния. Он рванул меня за плечи, используя как щит, и начал быстро отступать вдоль стены, пятясь к одному из боковых выходов из зала.

— Держите их! Не дайте прорваться! — кричал император. — Ждите подмогу!

Но я почти не слышала его. Мой взгляд был прикован к тому самому разлому в полу. Рёв, доносящийся снизу, становился всё громче, весомее. Это было не просто рычание — это был звук самой земли, рвущейся на части.

И когда новая, сокрушительная волна удара прокатилась по дворцу, сотрясая стены и заставляя камни стонать, из облака пыли и обломков в проёме показалась новая голова.

Не лысая.

Она была покрыта грубой, чёрной шерстью, массивная, чудовищная. Из нижней челюсти торчали пара выгнутых желтоватых клыков — длиной с добрый короткий меч. Рык, который она издала, вибрировал в груди, заставлял зубы лязгать, а кровь стынуть в жилах. Это было не просто чудовище. Это было нечто древнее, яростное, смертоносное. Два горящих красных глаза смотрели из тьмы — будто сама бездна заглянула в душу.

А верхом на монстре сидел он.

В чёрной форме, усыпанной серебряными узорами. Корона твёрдо держалась на голове, а глаза горели нестерпимой ненавистью. Айз всматривался в толпу, искал кого‑то — но клубы пыли и хаос битвы скрывали меня от его взгляда.

Затем он поднял меч.

И ринулся в гущу сражения.

Сумасшедший…

Я не могла отвести глаз. Его грация, то, как он держался верхом на этом монстре, как рассекал толпу стражников одним взмахом меча — он выглядел как сама смерть, пришедшая покарать тех, кто посмел покуситься на мою жизнь.

Из глаз брызнули слёзы — слёзы неверия, восторга, страха.

— Только пикни — и я вскрою твою глотку, — прошипел император, прижимая кинжал крепче. Тёплая струйка крови побежала по шее, ниже — к ложбинке груди.

Он резко дёрнул меня за плечо, уводя всё дальше от Айза, от надежды, от спасения. Мы скользили вдоль стены, мимо обваливающихся колонн. Всё вокруг было разрушено — стены с выбоинами, в потолке зияли сквозные дыры, через которые лился тусклый свет и сыпалась пыль. В дырах клубился непроглядный туман.Мы двинулись ниже, вглубь подземелья. И начали спускаться по узкой, крутой лестнице. Я боялась оступиться. Тёмные стены сжимались вокруг, редкие лампочки были разбиты, и мы пробирались почти на ощупь.

Мой взгляд упал на его накидку. Там, где складки расходились, мелькнул слабый отсвет — глубокое сияние, переливающееся фиолетовым светом. Кернос. Он висел у него под накидкой, на тонкой цепочке.

Мы внезапно остановились в абсолютной темноте. Где-то впереди, в лабиринте туннелей, скрежетали когти по камню, и что-то ужасное и быстрое цокало зубами. Я боялась не только императора. Я боялась, что нас найдёт одна из тех тварей и разорвёт на части.

Император приложил ладонь к стене чуть выше моей головы. Послышался тихий щелчок, затем шипение скрытого механизма, и в стене бесшумно отъехала секция, открывая проход в ещё более глубокую тьму.

В тот миг, когда император толкал меня в тёмный проём, его внимание на долю секунды отвлеклось — то ли на грохот снаружи, то ли на непроглядную тьму впереди. Рука с кинжалом едва заметно ослабила хватку.

Это был мой единственный шанс.

Я резко развернулась в его железной хватке. Лезвие скользнуло по коже, оставив лёгкую царапину. В тот же момент я неловко оступилась на неровном камне, будто по‑настоящему споткнулась. Инстинктивно ухватилась за край императорской накидки — движение вышло естественным, почти непроизвольным.

Ладонь скользнула по плотной ткани и случайно зацепила что-то под ней. Тонкий металлический звук — цепочка отстегнулась. Камень начал падать, но я молниеносно подхватила его второй рукой и сжала в кулаке. Всё заняло долю секунды.

— Простите, — пробормотала я, выпрямляясь. — Такая неуклюжая…

Голос звучал робко, виновато. Он был слишком занят — слишком взвинчен, слишком поглощён мыслью о надвигающейся угрозе, чтобы заметить мелкую неурядицу.

Император лишь раздражённо фыркнул, даже не присмотревшись толком.

— Смотри под ноги, — резко бросил он, толкая меня вперёд.

Дверь шумно закрылась, отрезав нас от внешнего мира. Мои ладони вспотели — я сомкнула их до боли, сжимая камень, чтобы он не светился в темноте, не выдал то, что я только что совершила.

Камень оказался намного меньше, чем выглядел снаружи — размером с одну фалангу моего пальца.

Я ломала голову, куда его спрятать. Кандалы сковывали каждое движение. Любая складка одежды была на виду, и если он зажжёт свет, малейший бугорок под тонкой тканью меня выдаст.

И внезапно в голове вспыхнул лишь один, безумный вопрос:

«Что случится с человеком, если он проглотит столь могущественный камень?»