Пленённые бездной

60. Казнь

Я уже знала, что должна сделать. Подняла обречённый взгляд на Тэйна — он ждал, буквально впивался в меня глазами, требуя действия.

— Просто сделай это, — мягко, но настойчиво повторил он.

Рука дрогнула, когда я вытащила пробку. В нос тут же ударил отвратительный запах — химический, едкий, будто сама суть разрушения просочилась сквозь стекло.

Несколько мгновений я просто держала пузырёк в руке, ощущая его прохладу, его тяжесть. Осознавала: я не хочу этого делать. Не могу.

Свободная рука невольно легла на живот. Горло сдавило спазмом, слёзы подступили к глазам, обжигая веки. Я вновь подняла взгляд на Тэйна — покрасневшие, полные мольбы глаза искали в нём что‑то: сомнение, колебание, хоть тень человечности.

— Это хорошее средство, — произнёс он ровным, почти заботливым тоном. — Я специально нашёл его для тебя, чтобы минимизировать вред для матери. Ты особо ничего не почувствуешь.

Не эти слова я хотела услышать. Не эту лжезаботу.

Глубоко вдохнула, поднесла пузырёк к губам. Прохладное стекло коснулось кожи — и в этот миг перед глазами вспыхнула картина: малыш со светлыми волосами и глазами цвета зелёной яшмы. Улыбка, пухлые пальчики, первый несмелый шаг…

Нет.

Резкий взмах руки — и содержимое пузырька выплеснулось, окропив безупречную форму и лицо Тэйна маслянистыми каплями. Они растекались, словно чёрные слёзы, оставляя уродливые разводы на ткани.

Я отшвырнула пузырёк, и он с глухим звоном разбился о каменный пол.

— Я не стану этого делать, — голос звучал твёрдо. — Не стану.

Тэйн замер, его лицо на мгновение исказилось — то ли от гнева, то ли от недоумения.

Мой ребёнок будет жить.

Я сжала кулаки, готовая обороняться. Нет никого сильнее в мире, чем мать, готовая защитить своё — пусть ещё даже нерождённое — дитя.

— Что ж… — Тэйн вытер тыльной стороной ладони лицо, некрасиво поскрежетав зубами от злобы. — Я надеялся на твоё благоразумие, но, кажется, Айз слишком глубоко пустил в тебя свои корни. Ничего, мы это исправим.

Он сделал шаг вперёд.

Моя рука выбросилась вперёд сама собой — короткий, резкий удар, который я даже не успела обдумать. Кулак встретился с его лицом с глухим, влажным звуком. Возможно, он просто не ожидал, что ослабевшая, закованная в цепи девушка осмелится ударить. Кровь брызнула из его носа, заливая верхнюю губу и подбородок.

Он замер на секунду, затем медленно, почти аккуратно, провёл рукой по лицу, размазывая красные потоки. Его глаза не отрывались от меня. Они горели уже не раздражением, а чем-то более холодным и смертельным.

Я попыталась отступить, но сзади меня упёрлись непробиваемые доспехи стражников. Двигаться было некуда. Я была зажата между каменной стеной их тел и Тэйном, лицо которого теперь было искажено яростью и кровью.

Послышался лёгкий, бархатный смех. Он заставил нас обоих обернуться.

Император сидел на троне, подперев щеку рукой. Его лицо выражало лишь отстранённое, почти развлекаемое любопытство.

— Тэйн, — его голос был спокоен. — Ты видел перед собой лишь слабую девчонку. А перед тобой — львица, защищающая своё дитя. Ты действительно думал, что всё будет так просто?

Он медленно покачал головой, и его взгляд скользнул по Тэйну, чьё лицо было залито кровью.

— Как видишь, я давал ей шанс. Но теперь… — он сделал паузу. — Она напала на моего стражника. Пролила его кровь. Что, кстати, говорит и о его слабости.

Тэйн напрягся, его плечи подались вперёд, но он не проронил ни слова.

Император выпрямился, и его лицо стало холодным, шутки закончились.

— Девочка, ты не оставила мне выбора. — Он не повысил голоса. — Тэйн. Исполни свой долг. Убей её.

— Ваше Величество, но её сила… — голос Тэйна дрогнул, в нём прозвучала отчаянная попытка удержать ситуацию. — Она может быть полезна. Я… я найду другое средство и самолично волью ей в глотку.

БАМ.

Император ударил ладонью по резному локотнику трона. Звук был оглушительным и заставил меня вздрогнуть.

— Мне не нужен тот, кто не умеет подчиняться, — его голос стал низким, безжизненным, но в нём вибрировала власть. — Она проблемная. Мне нет нужды тратить ресурсы на то, что приносит больше хлопот, чем пользы. Мой приказ звучал чётко. Исполни его. Сейчас!

Стражники позади меня синхронно отступили на несколько шагов, освобождая пространство для казни.

Тэйн повернулся ко мне. Его лицо было абсолютно пустым, лишь бледность выдавала внутреннюю бурю. Брови сдвинулись на переносице, образуя глубокую складку.

Он просто стоял и смотрел на меня, не в силах выполнить приказ. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце — громкий, неумолчный барабан, отсчитывающий последние мгновения.

— Почему ты такая упрямая, — его шёпот был таким тихим, что я скорее угадывала слова по движению губ. — Я пытался сохранить тебе жизнь. Попроси прощения. Встань на колени. Согласись на условия.

Я лишь медленно, твёрдо покачала головой. Нет. Не стану.

— Прошу тебя, — его глаза налились влагой, став красными, живыми, полными настоящего ужаса. — Я не хочу этого.

— Тэйн! Исполняй приказ! — голос императора прорезал тишину.

Тэйн вздрогнул. Его рука медленно, будто против воли, скользнула за спину, к кобуре. Щелчок застёжки прозвучал оглушительно. Он вытащил револьвер — матово-чёрный, тяжёлый.

— Встань на колени, — приказал он громко, но голос сорвался.

Мои ноги и без того дрожали, бежать было некуда. Кажется в этот раз я проиграла. Я опустилась на колени на холодный камень, скользкий от разлитой чёрной жидкости. Не позволяя себе смотреть вниз, я подняла голову. Прямо на него. Пусть смотрит мне в глаза. Пусть запомнит этот момент на всю оставшуюся жизнь.

Тэйн поднял револьвер. Его рука дрогнула на миг, но потом снова застыла в смертельной, идеальной линии. Дуло смотрело прямо в центр моего лба. В его глазах была мука.

Я замерла, затаив дыхание. Слух обострился до предела — я слышала собственное бешеное сердцебиение. Четко видела, как его палец лёг на спусковой крючок, издав лёгкий, сухой щелчок предварительного взвода.

Я ждала грома. Ждала вспышки. Ждала, что сознание просто оборвётся. Но страха не было. Было только одно — острая, режущая боль за то маленькое, тёплое «что-то» внутри меня, которому теперь не суждено было увидеть свет.

Секунды тянулись в вечность. Тэйн стоял неподвижно, но по его щеке, размывая следы крови, медленно скатилась одна-единственная, чистая слеза.

— Чёрт… — вырвалось у него шёпотом, хриплым, сдавленным. Словно это признание вырвало у него кусок души.

И внезапно сам дворец пошатнулся. Не метафорически — физически. Глухой, сокрушительный удар, будто в основание здания врезался гигантский молот. Стены вздрогнули, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка и пыль. По мраморным плитам и позолоченным стенам побежали глубокие, чёрные трещины с треском разрываемой ткани.

Всё вокруг изменилось в секунду. Стражники рванулись к императору, сомкнув щиты, словно пытаясь оградить его от невидимой угрозы. Лязг доспехов, сбивчивые команды, топот — хаос накрыл тронный зал.

Тэйн зажмурил глаза, судорожно выдохнул. Рука с револьвером медленно опустилась, но пальцы не разомкнулись.

— Кажется, ей благоволит сама святая богиня, — в ужасе произнёс император.

Он стремительно спустился с трона. Лицо его было бледным, в глазах — не притворный, а подлинный страх.

— Поднимайся, девчонка! — он бросил это сквозь зубы, резко подхватив меня под локоть и вцепившись в него так, что стало больно. Казалось, он уже знал — что‑то необратимое запущено, и я была единственной ниточкой, за которую можно было ухватиться.

Я поднялась на дрожащих ногах. В ушах гудело — от шока, от адреналина, от подавленной истерики. Стражники в защитных шлемах уже сомкнули строй, обнажив оружие, но за высокими витражными окнами царила мёртвая тишина. Удар пришёл не извне. Он зародился здесь, в самом сердце дворца.

И где‑то в глубине, будто из самых недр земли, донёсся протяжный, низкий гул. Он прокатился по костям, заставив мурашки побежать по коже.

Император рванул головой к ближайшему капитану стражников:

— Найдите источник! Немедленно!

Но я уже знала. Они ошибались. Они купились на ложную победу, а он — Айз — просто обвёл их вокруг пальца. А теперь… теперь он по‑настоящему пришёл. И от этого осознания, от дикого смешения ужаса и облегчения, по моему лицу расползлась безумная, непроизвольная улыбка. Я только что стояла на краю гибели, а теперь… всё перевернулось.

Император с силой дёрнул меня за собой, одновременно выхватив из складок мантии короткий, изящный кинжал с тёмным лезвием. Он приставил его остриё к моей шее, а его взгляд приказал молчать и не двигаться. Он делал из меня щит. Живой щит.

Но страх уже сменился чем‑то другим. Чем‑то почти ликующим.

— Он пришёл за мной, — мой голос прозвучал звонко, почти радостно, перекрывая нарастающий гул. — И вам всем пора начать молиться. Святой богине! Всем забытым богам! Всем, кого только вспомните. Молитесь, чтобы он оказался милосерднее, чем вы.