Пленённые бездной

15. Прошлое Фэлии

Я сидела на каменном краю чаши, подставив голову под её заботливые руки. Фэлия аккуратно наносила на мои волосы что-то маслянистое и приятно пахнущее травами. Её маленькие пальцы мягко втирали состав в кожу головы, и я, преодолевая внутреннее напряжение, попыталась расслабиться и позволить ей ухаживать за собой.

Затем она взяла изящный ковш, зачерпнула горячей воды из источника и осторожно полила мне на голову. Вода ручейками побежала по спине, смывая пену. Я сидела, скрестив руки на груди, бессознательно пытаясь прикрыть свою наготу, хотя в этом уже не было смысла.

— Фэлия, — тихо начала я, нарушая тишину. — Тебе тоже… пришлось через это пройти?

Я понимала, что вторгаюсь в чужую жизнь, но мне отчаянно нужно было разделить этот страх.

Её руки на мгновение замерли в моих волосах. Затем она молча взяла круглую расчёску с мелкими зубчиками, и начала бережно прочёсывать прядь за прядью.

— Да, — наконец ответила она, и её голос прозвучал сдавлено. — Но я… была глупа и слишком напугана. Совершила ужасную ошибку. Поэтому я здесь.

— Расскажи мне, — мягко попросила я, отвлекаясь от собственного страха.

— Госпожа, я не уверена, что вам будет это интересно, — она положила расчёску и взяла небольшую глиняную баночку с узким горлышком. — Повернитесь, пожалуйста, и протяните ноги.

Я повиновалась, вынув ноги из воды и развернувшись к ней боком. Фэлия достала из баночки густую зелёную пасту. Уверенными движениями она стала наносить её на мою кожу — ровными полосами от щиколотки до колена. Средство было прохладным и слегка пощипывало.

— Подождите несколько минут, пока оно подействует, — пояснила она, откладывая баночку.

Когда время вышло, она взяла мягкий, впитывающий лоскут ткани и одним уверенным движением стёрла зелёный слой вместе с волосками. Под ним осталась необычайно гладкая и мягкая кожа.

— Фэлия, мне правда интересно, — я мягко коснулась её платья мокрой рукой, привлекая внимание. — Но если ты не хочешь делиться таким… я понимаю.

Она подняла на меня свои большие, светлые глаза, в которых бушевала внутренняя борьба. Затем вытерла руки о полотенце, повешенное на крюке, и тяжко вздохнула, словно этот вдох должен был придать ей сил.

— Я не из обычной семьи. Матушка устраивала браки для всех своих дочерей. Моим женихом стал пожилой арденец, вдовец. Один из стражников Господина. Хорошая партия, — её голос был ровным, будто она зачитывала чужие слова. — Но я… — она замолчала, и в её глазах вспыхнула боль от воспоминаний. — Я совершила непоправимое.

Фэлия не смотрела на меня. Она уставилась в стену, сжимая свои маленькие руки в кулаки так, что костяшки побелели.

— В нашу первую ночь… я сделала всё, как учили. Легла, ожидая. Но тогда… тогда я ещё не знала о средстве. Его придумали позже. Поэтому я ощутила… всё. Его силу, его нрав, его тьму — в полной мере.

Её голос стал грубее.

— Ему было мало близости. Ему нравилась боль. Я терпела, пока не начала впиваться ногтями в собственные ладони, пока кровь не потекла у меня между пальцев. Но когда он… когда он взял нож и отрезал мне прядь волос, потому что они «мешали»…

Она замолчала. Её губы дрогнули, растянувшись в странной, совершенно безумной улыбке, а в глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное.

— Он вспыхнул изнутри. Словно факел. Как он кричал…

Потом она вздрогнула, словно очнувшись от кошмара, и растерянно посмотрела на меня, будто только сейчас осознала, что произнесла вслух.

— Я не хотела его убивать. Я просто… не выдержала.

Я не знала, как реагировать. Убийство… это было не то, чего я ожидала услышать.

— Как ты… сожгла его? — спросила я, чувствуя глупость своего вопроса, но не находя других слов.

Она подняла руку и медленно раскрыла ладонь. На её чистой, бледной коже, прямо над центром, вспыхнул и завис крошечный язычок пламени. Он был не красным, а холодного, синевато-белого цвета и не излучал тепла — лишь слабое мерцание, освещавшее её пальцы изнутри.

— Моя сила отличается, — тихо сказала она, глядя на огонёк с отстранённым любопытством. — Я была пустошкой. Но в ту ночь… во мне что-то проснулось. Но вам нечего бояться, госпожа.

Она сжала ладонь, и свет исчез, будто его и не было. Она улыбалась той же милой, покорной улыбкой, словно только что не призналась в убийстве. Хотя, если вдуматься, её можно было понять. Это была не расправа, а акт отчаянной самозащиты, вышедший из-под контроля.

— Ты сказала, что из-за этого оказалась здесь. Как это произошло?

— Меня должны были отправить в самые глубокие чертоги Бездны, — её голос стал бесцветным. — Там умирают медленно, от одиночества и забытья. Это считалось… справедливой карой.

Она хмыкнула, но в звуке не было веселья.

— А потом меня выбрал Господин. Он… увидел что-то. Потенциал, как он сказал. И предложил искупить вину службой. Ему. Здесь. — Она посмотрела на свои руки, а затем на меня. — И я буду благодарна ему до конца своих дней.

Теперь я понимала её преданность. На мгновение я даже испытала странный толчок удивления — Айзек, оказывается, способен и на такое. Не только на разрушение, но и на… спасение, пусть и выгодное ему.

— А теперь нам нужно избавиться и от них тоже, — её голос вернул меня к реальности. Она смотрела на то самое интимное место, которое я так отчаянно пыталась скрыть.

Я протянула руку, прося подать мне ту странную зелёную жижу.

— Нет, Фэлия, — сказала я твёрже, чем планировала. — С этим я справлюсь сама.

Одна мысль о том, чтобы открыться ей настолько, вызывала приступ жгучего стыда. Некоторые границы даже здесь, должны оставаться неприкосновенными.

Когда все процедуры, наконец, закончились, и моя кожа пахла травами и была неестественно гладкой, она протянула мне сложенный свëрток ткани.

— Наденьте это, госпожа. — сказала она просто.

Я развернула его. Это был кусок тончайшего белого полотна, почти прозрачного, больше похожего на пелену, чем на одежду. На мне оно сидело, почти невесомое, лишь смутно обозначая контуры тела. Оно ничего не скрывало — только мягко подчёркивало каждый изгиб, делая наготу ещё более очевидной. Я чувствовала себя не одетой, а завёрнутой в призрачную дымку.

— Это ужасно выглядит, — буркнула я, с недовольством глядя на своё отражение в чистой поверхности воды.

— Господину нравится, как вы выглядите в белом, — вдруг проговорила Фэлия, и тут же смутилась, будто выдав тайну. — Я… случайно услышала.

Я смутилась от её слов. Я не хотела ему нравиться. Мысль о том, что мой вид подстраивается под его вкус, была отвратительна.

— Пора, — мягко, но настойчиво сказала Фэлия, накидывая мне на плечи длинную чёрную накидку с капюшоном и подталкивая к двери.

Когда мы вышли, я ожидала, что мы отправимся наверх, к его зловещим покоям. Но Фэлия уверенно двинулась в противоположную сторону — вглубь лабиринта, дальше от лестницы, дальше от всего, что я видела ранее.

— Куда мы? — спросила я, пока мы шли по бесконечно длинному, слабо освещённому коридору. Накидка надёжно скрывала мою полупрозрачную «одежду» от немногочисленных стражников, мимо которых мы проходили.

— Скоро увидите, — был её единственный ответ.

В голове зародилась безумная надежда. Может, Фэлия передумала? Осознала всю чудовищность происходящего и теперь прячет меня? Её довольное, почти таинственное выражение лица питало эту наивную мечту.

Она шла быстро. Мои босые ноги скользили по отполированному камню, но пол здесь был не ледяным, а… тёплым, почти живым.

Фэлия остановилась у ничем не примечательного участка каменной станы, огляделась по сторонам и провела по нему ладонью. И — её рука ушла внутрь камня, словно погрузилась в густой туман или воду. Стена дрогнула, потеряв твёрдость.

— Это… — я выдохнула, не в силах поверить глазам.

— Обманка, госпожа. Здесь вы будете в безопасности.

Она взяла меня за руку и потянула за собой. Мы шагнули в плотную, беззвучную тьму. Не было ни света факелов, ни эха шагов — только ощущение движения сквозь густую, чёрную пелену. И странный, неуловимый запах — не сырости и камня, а… высохшей краски? Странно и неуместно для этого места.

Впереди звякнули ключи в руках Фэлии, щёлкнул замок, и внезапно нас окутал яркий, тёплый свет. Я зажмурилась, глаза, привыкшие к полумраку подземелья, слезились от непривычной яркости.

Когда зрение адаптировалось, я замерла на пороге, не веря увиденному.

Это была не пещера. Это была комната. Большая, с ровными, окрашенными в мягкий серый цвет стенами, украшенными изящным золотым орнаментом. Всё здесь было не отсюда. Массивный двустворчатый шкаф из тёмного дерева с резными розами. Мягкие кресла, обитые бархатом. Трепещущее пламя десятков свечей в изящных подсвечниках. Огромное зеркало в тяжёлой, золочёной раме. Под ногами — пушистый, глубокий ковёр, в котором тонули ступни. Это походило на будуар знатной дамы из самого роскошного особняка Аэтриона. Всё выглядело новым, нетронутым, будто созданным вчера и ждущим свою хозяйку.

— Ваши личные покои, госпожа, — с лёгким поклоном и тёплой улыбкой произнесла Фэлия.