Пленённые бездной

42. Знакомый город

Несколько дней мы скитались по лесу. Оказалось, что Келен умел разводить костёр — это весьма помогло нам: огонь давал тепло в холодные ночи. С питанием дело обстояло сложнее: живности в лесу не было, он казался совершенно пустым. От голода неприятно сводило желудок. Сутки назад мы наткнулись на ручей, но сейчас жажда снова сжимала горло.

Я уже не считала нашу затею прекрасной. Отправиться в путь без припасов и в неподходящей одежде было чистой воды глупостью. Если в ближайшие дни мы не выйдем к населённым пунктам, то рискуем погибнуть от обезвоживания.

Келен оторвал половину своей накидки и отдал мне часть. Ткань не особо грела, но благодаря своей плотности хоть немного удерживала тепло. Говорить не было сил. Всё, чего мне хотелось, — лечь прямо на землю и отдохнуть. Но я не знала, смогу ли подняться после этого.

Спали мы эти дни в обнимку — иначе ночью было не выжить в пронизывающем холоде. Я не испытывала стыда: перед лицом смерти подобные чувства казались незначительными.

И вот, когда сквозь густую завесу деревьев я вдруг увидела какие‑то постройки, не смогла сдержать крика:

— Келен, смотри! Там что‑то есть! — схватив его за локоть, я остановила его.

— Я же говорил, что мы выберемся! — весело ответил рыжик. Он выглядел усталым. Даже слишком.

Наши шаги тут же стали увереннее — теперь у нас была цель.

Когда мы наконец выбрались из леса, то замерли. В глазах вспыхнула тень узнавания: это был тот самый город, где проходила наша последняя зачистка перед тем, как мы провалились под землю.

Следов убийств не было видно — лишь разруха, ещё более жуткая, чем в тот день, когда мы впервые сюда попали.

— Теперь у нас есть ориентир, — произнёс Келен. — Мы пришли, кажется, вон оттуда. Это окраина, где выступало седьмое отделение.

— Значит, шанс добраться до академии всё‑таки есть, — голос мой дрожал. Днём ранее я уже потеряла надежду. Хорошо хоть ни одного монстра по пути не встретилось. Словно их здесь и вовсе не существовало. Вокруг было слишком тихо — это настораживало.

— Пешком мы всё равно будем добираться не меньше дня, — тут же остудила я наш внезапный восторг своим реализмом.

— Но мы хотя бы знаем, куда идти, — возразил Келен.

Не согласиться было невозможно.

Мы принялись рыскать в поисках хоть чего‑то съедобного, но город оказался выжженным. Везде виднелись свежие следы огня, а на земле ещё лежал пепел.

Я обшаривала здания одно за другим. Ни еды, ни воды — ничего. В пустых комнатах лишь пыль, обломки и тишина. Стены были покрыты трещинами, в оконных проёмах — рваные остатки штор, шевелящиеся от малейшего дуновения ветра. Где‑то под ногами хрустели осколки стекла, где‑то приходилось перешагивать через обрушившиеся балки.

Мы встретились с Келеном на перекрёстке. Он молча покачал головой. По его лицу было ясно: удача нам не улыбнулась.

— Здесь ничего нет. Пора выдвигаться, пока ещё светло, — сказал он, глядя на низкое солнце.

— Не уверена, что пройду даже пару километров, — выдохнула я, опустив взгляд на ноги. Ступни пылали от мозолей. Вспомнились берцы из академии — прочные, удобные, надёжные.

Келен провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.

Мы двинулись дальше пешком. Я уже прихрамывала, каждое движение отдавалось жгучей болью в стопах.

— Знаю, что устала. Но сдаваться нельзя, — Келен говорил это больше для себя, чем для меня.

Добравшись до окраины, он замер и снова оглядел дорогу. Потом решительно направился к старой машине у обочины. Она выглядела убито: одна дверь отсутствовала, кузов в ржавых подтёках и глубоких царапинах, стёкла разбиты.

— Не знаю, получится ли, — бросил он, опускаясь на корточки перед приборной панелью.

— Сомневаюсь, что эта развалюха вообще сдвинется с места, — я подошла ближе, опираясь на капот.

Он нашёл на земле острый обломок металла и аккуратно поддел пластиковую облицовку. Панель сдалась с сухим треском, обнажив клубок проводов. Его пальцы, несмотря на дрожь от усталости, двигались быстро и точно: нащупал два провода, отсоединил их, зачистил концы тем же обломком, скрутил медные жилы вместе. Искра брызнула, коротко и ярко.

Двигатель кашлянул. Ещё раз. Потом вдруг рыкнул, захрипел и затарахтел неровно, но работал.

— Да ты гений! — у меня вырвалось само собой. — Откуда ты вообще это умеешь?

— Рассказывал же. У меня есть старшие братья. Научили разному, — он вытер ладони о грубую ткань накидки. — Бензина почти нет. Надеюсь, хватит дотянуть. Садись уже.

— Ты вообще умеешь водить? — я не могла оторвать глаз от того, как он что-то щёлкнул, и машина дёрнулась с места, издав скрежещущий рык.

— А это сейчас важно? Всё равно лучше, чем идти пешком, — он бросил взгляд на мои ступни.

Я молча кивнула и откинулась на потрескавшееся сиденье. Ветер бил в лицо через отсутствующее стекло, пока мы тарахтели по грунтовке. Всё тряслось так, будто машина вот-вот разлетится на куски, но она ехала.

— Так ты… подружился с Фэлией? — спросила я после долгого молчания. Было действительно интересно.

Келен сжал руль так, что костяшки побелели. Помолчал, глядя на дорогу.

— Не знаю, можно ли это назвать дружбой. Она… помогала. Когда было совсем плохо. Надеюсь, у неё не будет проблем из-за нас.

Я отвернулась к окну. Дорога мелькала за окном, знакомая и чужая одновременно.

— Зная Фэлию, она может за себя постоять, — тихо произнесла я, вспоминая, какой невероятной силой она обладает. — Да и Айз, кажется, ценит её как слугу.

Келен зло усмехнулся. Звук был коротким, резким.

— А ты уже успела как следует изучить Айза, — бросил он с неожиданной резкостью.

Я невольно сжалась. Холодный ветер, проникавший в машину через выбитое стекло, будто вторил его тону — пронизывал до костей.

— К чему ты клонишь? Если хочешь о чём‑то спросить — говори прямо, — в моём голосе прозвучала неприкрытая настороженность. Мне не нравился его тон. Он был зол. По‑настоящему зол. Впервые с тех пор, как я узнала его. Видимо, бездна изменила не только меня.

Он на мгновение сжал руль, затем резко выдохнул:

— Ты понеслась следом за ним и этой девушкой. И когда я увидел, что с ней стало… Я не мог поверить, что ты способна на такое.

Я широко раскрыла глаза, уставившись на него.

— Ты ведь говорил, что всегда будешь на моей стороне. Независимо от того, что я сделаю, — мой голос дрогнул, словно у маленького ребёнка, который цепляется за давнее обещание.

Он повернул ко мне лицо. В его взгляде смешались боль и растерянность.

— Я на твоей стороне, Энни. Но сложно оставаться беспристрастным, когда не знаешь всей правды. Что произошло? Расскажи мне.

Я молчала. Слова застряли в горле. Снова хотелось спрятаться, замкнуться в своём панцире. Я боялась, что, узнав всё, он оттолкнёт меня. Что я останусь совсем одна. Но потом осознала: если не скажу сейчас, это станет той самой трещиной, из которой вырастет пропасть между нами.

Глубоко вдохнув, я наконец заговорила — тихо:

— Она… Ирма. Невеста Айза. Она создала иллюзию — не знаю, как это правильно назвать. Всё выглядело так, будто они… будто они вместе. Я потеряла контроль. Бросила в спину Айза книгу, и иллюзия рассеялась. А потом она сказала… сказала, что, как только станет женой Айза, убьёт моего брата и мать.

Слезы покатились по щекам прежде, чем я успела их сдержать. Рука Келена на мгновение оставила руль и крепко сжала мою.

— Я не помню, что было дальше, — прошептала я, чувствуя, как голос ломается. — Кажется, я почти убила её. О, святая богиня…

Произнести это вслух оказалось невыносимо.

— Я даже не знаю, что сказать. Тьма… она взяла верх?

Я задумалась на секунду. Всего на одну.

— Кажется, я сама отдала ей своё тело. Разрешила сделать то, на что у меня не хватило бы смелости, — признание вышло горьким.

Он молчал, глядя на дорогу.

— Этого я и боюсь, — наконец сказал он тихо. — Что однажды и я не удержу. Просто отдам себя.

Я замолчала, сжимая руки на коленях.

— Ты считаешь меня чудовищем? — спросила я шёпотом, надеясь, что он скажет «нет». Что всё ещё видит во мне ту, кем я была.

— Не тебя. А то, что живёт внутри тебя.