По ту сторону

Глава 1

— Успех любого ритуала зависит от отдачи. — черноволосая магиня выразительно взглянула на слушателей через экран смартфона. — Что лично вы готовы предложить в качестве обмена? Чем можете привлечь сущность, которую хотите призвать?

Катька сразу же нажала на «стоп» и повернулась к подругам.

— Что нравится душке-побирушке, как думаете?

— Какой ещё побирушке? — не поняла Вика. — Мы же сошлись на Пиковой даме.

— Да ну её, Вик! — тряхнула длинным хвостом Катька. — Подписчики на старое не купятся. Нам нужен незнакомый дух.

— Но почему именно побирушка? Кто это вообще такая?

— Фиг знает. Я в книжке про неё читала. Давно. Душку-побирушку в лагере дети вызывали. А она их замучила. То ли с собой увела, то ли души украла. Как-то так.

— Вот спасибо! — возмутилась Вика. — Нафик-нафик такую тварь!

— Детей не спасли? — поинтересовалась тихоня Алька.

— Кажется, нет. — честно призналась Катька. — Тебе не всё равно?

— Очнись, Кать! — Вика зашелестела очередной шоколадкой. — В книжках всё вымысел. Неправда. Мы как дурочки станем ритуалить, а побирушка твоя не придёт.

— Ритуаль как умная! — огрызнулась Катька. — Предложи кого-то другого. И хватит лопать сладкое. Это вредно.

— И предложу! В инете можно кучу всяких нарыть. — Вика отправила в рот ломтик молочной плитки. — Вредно не сладкое. Вредно лишать себя радости!

— Зачем ты остановила запись? — перебила Алька пререкавшихся подруг. — Включи, Кать. Послушаем дальше.

— Да что она ещё скажет… — Катька неохотно послушалась и «оживила» магиню.

— Лучше всего сущности чуют кровь, — продолжила рассказывать та. — И охотно откликаются на неё. Кровь — это манок, сигнал о вашей готовности к контакту, залог успешного взаимодействия с призываемым. Нужно лишь понимать, что успешное — не значит ожидаемое. И результат этого взаимодействия вам может совсем не понравиться!

Магиня говорила что-то ещё, только Катька приглушила звук и, скопировав интонацию черноволосой, вопросила:

— Вы поняли, что нам понадобится для ритуала?

— Что? — выдохнула Алька.

— Кровь! Приготовьтесь, будет больно! — деланно хохотнула Катька.

— Может не надо, девочки? — Альке вдруг сделалось неуютно. — Ещё и правда сработает. Что тогда?

— Нам и нужно, чтобы сработало, — Катька подмигнула подруге и скомандовала. — Ну всё, разбежались. Встречаемся в одиннадцать, у тебя.

— Почему у меня? — побледнела Алька.

— Сама же говорила, что мать на дежурстве. Нам нужна спокойная обстановка, чтобы никто не помешал. И зеркало у вас подходящее. Старинное, то, что на ножках.

Зеркало и правда было уникальным — в резной деревянной раме на широком основании-ноге. По прямому назначению его совсем не использовали, стекло со временем сделалось мутноватым, появились царапины и сколы. Зеркало держали «для красоты», как фамильную ценность и только.

— Но почему именно сегодня? — Альке никак не хотелось соглашаться.

— Время подходящее. Разгул нечисти, всё такое…

— Вальпургиева ночь, — продемонстрировала знания и Вика. — Сегодня ожидается великий шабаш ведьм.

— К нему и примажемся. — состроила забавную рожицу Катька. — До вечера, дамы. Я ушла.

Маринка помахала рукой вслед машине и побрела к подъезду. Родные отправились на дачу — к природе и шашлыкам, а она отказалась, собиралась позаниматься перед экзаменами. Весенний семестр выдался коротким — сразу за майскими начиналась сессия. И хотя Маринка рассчитывала на автоматы, полной уверенности в том не было — преподы не сообщали о них заранее, тянули нервы до последнего. Поэтому перечитать конспекты было нелишним.

На лавочке у подъезда сгорбилась Алька. Они были соседками — учились на одном потоке и жили на одной площадке, напротив друг друга.

Алька выглядела встревоженной и немного расстроенной.

— Привет, — притормозила Маринка. — У тебя всё нормально?

— Да… всё ок. — покивала Алька, пряча глаза.

Весь её вид говорил о другом, и Маринка не смогла пройти мимо, присела рядом.

— Аль, я же вижу, что-то случилось. Мама в порядке?

— Да, да. — снова пробормотала Алька и вздохнула.

— С девчонками поругалась? — предположила Маринка.

— Вроде того, — Алька поёжилась и нехотя обронила. — Катька организовывает девичник, а настроения совсем нет.

— Так не ходи.

— Если бы. Туса планируется у меня.

— Тогда отмени.

— Не выйдет. Ты же знаешь Катьку.

Катька Маринке совсем не нравилась. Всё в ней было слишком — слишком самоуверенная, слишком упёртая, слишком бесцеремонная. Они почти не общались, лишь здоровались по́ходя и только.

— Вы же дружите. Объясни, что сегодня не лучший день для вечеринки.

— Поздно, — упавшим голосом пробормотала Алька и вдруг с силой сжала Маринкину руку. — Я очень боюсь, Марин! Мне так страшно!!

— Боишься? Чего? — удивилась Маринка.

— Да так… Ничего интересного. Не обращай внимания, — Алька успела пожалеть о своём внезапном порыве, быстро свернула разговор и заскочила в подъезд. Маринка не стала её догонять — навязываться было не в её правилах. Не хочет рассказывать и не надо. Зачем ей чужие секреты.

Взлетев по лестнице, Алька захлопнула дверь, задвинула тугую щеколду.

Может, не открывать им? Прикинуться, что уснула. Или вообще — ушла.

Но разве Катьку обманешь? Да и знает она, что Альке не к кому идти…

Девчонки подтянулись уже в ночи. Настроение у обеих было прекрасное. Вика, как и всегда, притащила разных вкусняшек, с ходу принялась нарезать торт, ссыпала в вазочку шоколадные конфеты.

— Зачем всё это? — вяло поинтересовалась Алька.

— Чтобы с голодухи не распухнуть, — усмехнулась Вика. — У тебя ж только каши да макарошки.

Это была правда. Мамина скромная зарплата давно приучила семью к экономии. Конфеты и тортики они покупали очень редко.

— У нас мини-шабаш, Аля, — сияющая Катька крутилась перед зеркалом. — Кутнём! Отметим удачный вызов.

— А если у нас не получится?.. — с надеждой завела Алька.

— Прекрати! — оборвала её Катька. — Съешь лучше конфетку.

Проболтав с полчаса, девчонки собрались начинать. С трудом втащив зеркало в центр комнаты, расставили вокруг свечи.

Катька повозилась с маленькой камерой, настраивая запись и время.

Потом насыпала по кругу белый порошок, объяснила, что это — защита. Вытащив из сумочки толстую иглу, похвалилась:

— Цыганская, у бабушки взяла. Аль, дай что-нибудь. Блюдечко или креманку.

Алька нехотя поднялась, потащилась на кухню за пиалой. На сердце было тревожно и тяжело, никогда раньше она не испытывала таких неприятных чувств.

— Не кисни, всё будет чики-пики! — усмехнулась Вика, наблюдая за ней.

Отвечать Алька не стала, молча смотрела, как Катька ткнула в палец иглу и сцедила в плошку несколько красных капель.

При виде крови Альку замутило, и она с силой сглотнула, чтобы не выдать дурноту.

Вот же позорище! Мать работает медсестрой, а дочь готова хлопнуться в обморок от крошечного укола.

Когда подошла её очередь, она протянула палец и отвернулась.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо… — принялась мысленно успокаивать себя.

— Ну что, готовы? — Катька осторожно вылила на зеркало сцеженную кровь. Капли тонкими струйками заскользили сверху, к стоящей внизу огромной чёрной свече. Её Катька принесла вместе с иглой, объяснив, что пламя свеча должно открыть проход.

— Подготовишься к такому… — Вика неожиданно поёжилась.

— Страшна-а-а? — Катька поддразнила подружку. — Так, кажется всё. Как только пробьют часы, начнём. Вы помните, что надо делать?

Девчонки заверили, что помнят всё и, взявшись за руки, принялись ждать.

Чем ближе подступала стрелка к двенадцати, тем сильнее нервничала Алька.

— Еще есть время отказаться! — крутилось и крутилось в голове. — Скажи, что передумала. Протри стекло и погаси свечу!

Но Алька не решалась заикнуться об этом — боялась, что разочарует подруг.

За пять минут до полуночи Катька встрепенулась, потрогала пальцем засохшую красную дорожку на стекле и снова схватилась за иглу.

— Дай руку, Аль. Нужно добавить свежих капель.

Алька не успела и рта раскрыть, а Катька уже собрала её кровь в пиалу.

— Быстрее! — волновалась Вика. — Сейчас начнёт бить!

— Не дёргайся. Всё под контролем! — Катька плеснула кровью на зеркало и, прихватив девчонок за руки, зачастила под равномерные удары. — Душка-побирушка, просыпайся. Кровью на зеркале напитайся… Мена на мену… Обмен на обмен… Прими мою жертву. На всё соглашайся!

С силой хлопнула форточка, сквозняком загасило свечи.

У Альки от страха перехватило горло — она разом позабыла нужные слова и примолкла. Затихла и Вика, лишь шумно сопела рядом, зажав до боли Алькину ладонь.

Одна лишь Катька уверенно повторила текст призыва несколько раз. После этого быстро сожгла над пламенем толстой свечи какую-то скомканную бумажку. Алька и не разобрала толком, что это было.

Потом все просто сидели, не расцепляя рук, напряженно вслушиваясь в тишину.

Минута сменяла минуту, но ничего не происходило.

— Неужели не сработало? — воспряла было Алька, и в этот миг кто-то постучал в стекло.

Стук, поначалу тихий и робкий, повторился сильнее. Следом раздался шлепок — словно по зеркалу ударили чьи-то ладони. Вика выдохнула со всхлипом, Алька же не смогла даже пискнуть, скованная ужасом наблюдала за маленькой расхлябанной фигуркой, чётко проявившейся в зеркале. Дёргаясь как на шарнирах, она упиралась руками в стекло, словно пыталась пробиться в комнату с той стороны. Очерченный красным контур слабо светился в темноте.

Сейчас она вылезет к ним, сейчас нападёт на девчонок!

Алька дёрнулась в сторону, подхватив с кресла плед, кинулась к зеркалу, чтобы набросить на него. Вот только она ничего не успела — под громкий треск по зеркальному полотну зазмеилась широкая трещина. Когтистые пальцы просунулись следом, подцепив плед за уголок, потянули к себе. Не успев притормозить, Алька влетела в стекло, но удара не последовало. Лишь болезненно защекотало кожу — словно крохотные иголочки впились в неё.

— Алька! Алька! — позади отчаянно и громко кричала Вика. — Алька, прости! Прости нас!

Катька сидела молча, изо всех сил стараясь сдержать прорывающуюся улыбку. У неё получилось! Она смогла! Побирушка приняла жертву.