По ту сторону

Глава 7

Гроза давно пронеслась мимо, задев Тоськин домишко лишь краем. А вазила всё не шёл и не шёл.

— Загулял, стервец. — беззлобно ругалась Тоська. — Оно и понятно. Май цветёт, всем головы кружит.

— Я без него дойду! — Маринка сильно распереживалась за знакомых девчат.

— Сиди! — рявкнула Тоська. И словно в ответ, за печкой что-то загремело. Следом застучали по полу ложки, слетел со стола нож.

— Сейчас гость пожалует. — буднично объявила Тоська. — Матоха, вишь, знак подаёт.

— Матоха ваш домовой?

— Пакостник мелкий, — фыркнула Тоська. — Дух беспорядка и всяческих проказ. Прибился когда-то, с тех пор и живёт.

— А кто конкретно придёт, он может сказать?

В ответ громыхнуло сильнее, к Маринке подлетел стакан с водой, завис угрожающе над головой. Из-за печи раздалось недовольное уханье — это голбешка выражал протест недружелюбному поведению матохи.

— Ишь чего захотела! Матоха тебе не провидец. — Тоська взяла стакан в руки, сделала большой глоток. — Сказано — гость, вот и ждите.

После, немного помолчав, неожиданно выдала:

— Не завидую я твоим подружкам…

— Они мне не подружки, — Маринка сразу поняла, кого Тоська имеет в виду. — Так, знакомые. Здрасьте-до свидания.

— И знакомым не завидую.

— Почему, тёть Тось?

— Если там переход случился, значит из зеркала вышла тварь.

— И что теперь? — испугалась Маринка.

— А ничего. Теперь пусть и разбираются с ней, гадалки недоделанные.

— Что она может сделать?

— Разное. Смотря кого вызывали.

— Какую-то… — Маринка напряглась, пытаясь вспомнить. — Какую-то… постирушку? Смешное название было.

— Про такую не знаю, — Тоська вдруг повернулась к двери и прокричала. — Входи же. Не заперто!

— Тоська! — всклокоченный дворовый валился в комнатёнку. — Думал не доберуси до тебя. Девка пропала! Из-под носу…

Он замер на полпути и, поперхнувшись словами, издал булькающий звук.

— Маринка!! Ты???

— Котеич! — Маринка уткнулась в мягкую шерсть и отчего-то почувствовала себя как дома. — Я так соскучилась!

— А я-то, я-то как соскучилси! — прослезился расчувствовавшийся кот. — Мы с Оней давеча вас вспоминали. И тебя, и Лизавету твою.

Дворовый вдруг охнул и прихватил себя за усы.

— Но откудава ты взяласи здесь? У Тоськи! На самой изнанке⁈

И не давая Маринке времени для ответа, заголосил с тоненьким подвыванием:

— Диверсия случиласи! Перевернулси мир! Деревня родимая скрыласи. Сгинуло наше Ермолаево! Где искать? Что делать⁇

— Погодь орать-то, — Тоська грубовато осадила кота. — Дай посмотрю на тебя. Постарел. Потолстел.

— Но, но! — возмутился дворовый. — Я тольки в средний возраст вступил. Переживаю самый расцвет организмы!

— Как же ты дорогу нашёл? Изнанка ведь водит, петляет.

— Кошкалак показал. Глазыньки б на злодюгу не смотрели! Еле высвистал его, еле уговорил пособить.

— Кошкалачень значит… — усмехнулась Тоська. — Ну, ты шустряк. И у Мирона успел отметиться.

— Успел, — покладисто согласился кот.

— Они знают про деревню?

— А то!

— А что за девка пропала? Кого ты ещё потерял?

— Приблудиласи тут одна по дурости.

— Как так-то? На изнанку не просто попасть.

— Через придурь оченно просто. Зеркало её сожрало. Раз и нету.

— Зеркало? — охнула Маринка. — Точно так же, как Альку!

— Альку, говоришь? — в свою очередь изумился кот. — Эта так жи назваласи. Аля, говорит. Алька.

— Алька была с тобой? На изнанке? Но… как⁇

— Музицировал я. Вот она на мою композицию и прибрела. — буднично сообщил дворовый.

— Всё так просто? — не поверила Маринка. — Прямо из зеркала?

— Зеркало всего лишь проход, — объяснила Тоська. — Только куда он выведет — неизвестно. Может сюда. Может совсем в иное место. Изнанка, она большая.

— Прибрела и снова пропала? — расстроилась Маринка. — Где же она может быть сейчас?

— Где, где… — пробурчал недовольный кот. — Скитаетси где-то. Дурная девка твоя Алька. Я заработалси, а она свинтила.

— Но почему она убежала? Может, ты её напугал?

— Я? — поразился дворовый. — Что за поклёп! Мы хорошо поладили. А потом она взяла и смоталаси.

— Куда она могла пойти?

— Про то не ведаю, — кот вздохнул и повернулся к хозяйке. — Надо девку искать. Пока не случилоси чего такого…

— Так пошли! — вскинулась Маринка, готова сию же минуту бежать.

— Погоди, — осадила её Тоська. — Для начала надобно карты раскинуть, поглядеть на картину в целом.

Пошарив на лежаке, она достала старенькую колоду, присев возле стола, начала медленно тасовать. Между делом поинтересовалась у задумавшегося кота:

— Как же ж ты эту Альку повстречал-то?

— Я на гуслях балладу играл. Звал надёжу.

— Надёжу? — фыркнула Тоська. — Вот же дурко́. Знаешь, скольким надёжа твоя требуется? Сколько людей только ею и живёт? Одна она, а вас валом…

Кот уныло повёл усами и кивнул.

— Я тольки попробовал. А откликнуласи совсем другая.

— Она услышала твою балладу? — Маринке вдруг стало жалко кота.

— Вроде того. Песня её до меня доставила, сработала проводником.

Дворовый почесался и сделал неожиданный комплимент:

— А ты обжиласи неплохо. Хозяйствуешь, ворожействуешь?

— Как получится. — уклончиво ответила Тоська.

— Скучаешь по деревне?

— Есть хочешь? — Тоська проигнорировала вопрос. — Могу хлеба дать. И мёда к нему.

— Тащи скорее! — дворовый метнулся к лавке и выжидательно постучал лапой по деревянной столешнице.

— Голбешка, — позвала Тоська. — Уважь гостенька.

Голбешка выкатился из-за печи, едва удерживая большую банку засахаренного коричневого мёда.

— Хорошо, что мне не предложила, — возрадовалась про себя Маринка. Взявшаяся кристалликами суховатая масса показалась ей совсем неаппетитной.

Дворовый тут же запустил лапу в банку, слизнул сахаристый комок и довольно причмокнул.

Возмущённый голбешка ухнул да ткнув кота в темечко, указал на деревянную ложку.

— Посильнее надо было! Чтобы манерами не пренебрегал! — одобрила действие Тоська, а Маринка, не сдержавшись, засмеялась.

Кот не среагировал на упрёк — мёд полностью завладел его вниманием.

— Ну, давайте теперь смотреть, — Тоська протянула колоду Маринке, предложила. — Тяни карту!

Чуть подумав, Маринка подцепила из самой середины, перевернув, положила на стол.

Карта попалась необычная — на потрёпанном прямоугольнике не было совсем ничего! Ни рисунка, ни цифры, ни масти!

— Какие они… — начала было Маринка, но Тоська прикрикнула. — Молчи! Сейчас нужное покажется.

И действительно почти сразу, словно на экранчике смартфона, проявилось изображение…

…Растерянная Алька топталась возле пенька, а в спину её подталкивала неприятная грузная старуха…

Картинка дрогнула и исчезла, но этого оказалось достаточно, чтобы кот признал действующих лиц.

— Никанориха! — от неожиданности он подавился корочкой и раскашлялся до слёз. — И здеси влезла, злыдня подколодная! Окрутила твою Альку противу воли!

Тут же брякнуло в дверь — в комнатёнку вкатилась махонькая старушонка, не останавливаясь, заметалась перед столом.

— Притормози ты, кутя! — Тоська попыталась её удержать, но кутиха не послушалась, продолжила крутиться маленьким вихрем, в котором мелькало то пёстрое платье, то цветастый платочек. Лица же было вовсе не разобрать.

— Уйми её, Тоська! — взмолился дворовый, прикрыв лапами глаза. — Голову повело от ейного энтузиазму.

— Не станет она сидеть. Повадка не та. — Тоська вновь возвысила голос. — Притормози, кутя! Поделись новостями.

Старушонка подкатилась поближе, прострекотала что-то длинной очередью Тоське в лицо да кинулась прочь, никто даже моргнуть не успел. Вновь брякнула дверь и всё стихло.

— От святочницы доставили новости. — Тоська поднялась и потёрла спину. — Теперь ясно, почему с деревней подсуетились. Похоже, грядёт заварушка. Василиска поднять собираются.

— Василиска? — удивилась Маринка. — Разве они существуют?

И прикусила кончик языка, сообразив, что сморозила глупость.

— Пока не родилси — не существует, — ответил за Тоську дворовый. — А как вылупитси — так и появитси. Кто ж в наседки пойдёт, а, Тось?

— Курица? — предположила Маринка.

— Ты что же, сказок не читала? — вздёрнула брови Тоська.

— Читала, — покраснела Маринка. — Только давно.

— Ну, молодёжь! В телефонах своих сиднем заседают, а книжки полистать интереса нет. Василиска-то обычно жаба высиживает.

— Жаба⁇ — поразилась Маринка. — Вы шутите?

— Ничуть. Или жаба, или молодая девица. Юная и обязательно непорочная.

— Конечно шутите. — рассмеялась Маринка. — Девица яйцо никак не высидит. Она его просто раздавит.

— Вовсе нет. Девица должна носить яйцо под мышкой. И если дотерпит до конца, то василиск станет ей служить.

— Таскать золото и защищать! — добавил дворовый. — Тайны нашёптывать да клады раскрывать!

— Бред. Кто ж согласится на такое, — пробормотала Маринка да вдруг сбилась, подняла на Тоську испуганный взгляд.

— Вот, вот. — покивала та. — Сообразила? Думаю, твоя Алька и будет такой наседкой.

— Тольки служить ей чудовище не станет. — снова встрял кот. — Никанориха процесс упредит, по своей задумке всё состряпает.

— В Ермолаево нужно! — от полученной информации Маринке сделалось не по себе. — Баба Оня должна помочь!

— Должна, но не обязана, — пробормотала Тоська. — Сказано, не попасть теперь в деревню. Да ты и сама убедилась.

— Но что же делать? Как спасти Альку?

— Тоська, не подведи! — попросил дворовый, закусив в волнении собственный хвост.

— Вот же навязались на мою голову! — с досадой пробормотала та и, накинув чёрную шаль, взлетела над полом вороной.

— Ждите! — прокаркала громко да вылетела из дома вон.

Поражённая увиденным Маринка, раскрыла рот да так и осталась сидеть, а дворовый шустро побежал к порогу — притворить за хозяйкой дверь.

Неприметная тропа уводила Тоську всё дальше в глухие дебри. В этой части изнанки ей довелось побывать нечасто — всего лишь несколько раз. Поглядывая по сторонам, Тоська совсем не спешила, здесь жили самые жуткие твари иной стороны, и разумнее было спрятаться от них, чем попытаться защититься.

Вспомнив как округлились глаза Маринки, женщина слегка усмехнулась — пустячок, а всё же приятно было наблюдать искреннее, непритворное изумление девчонки. Ни в какую ворону она, конечно же не обращалась — подобное было под силу только родакам да истинным колдовкам. Тоська наслала на Маринку обычный морок — какое-никакое развлечение в череде монотонных безрадостных дней.

Когда от неё отвернулись девчата, и предал родной брат, Тоська чудом удержалась на грани, не позволила сердцу наполниться чернотой. В том помогла ей трёхрогая лунница — оберег, подаренный Анной. Тоська приняла его с благодарностью, но простить своих всё же не смогла.

Дом Тимофея она даже не попыталась найти. В долгих скитаниях по лесу набрела на поляну, где под гигантскими елями примостилась старенькая заброшка. Измученная Тоська осталась там — сначала переночевать, а после жить. Никто не потревожил её, не предъявил права на жилище. Постепенно она обросла хозяйством да приветила себе помощников. Таких же отверженных, как и сама. Так у неё появился голбешка, потом приблудился вазила. Без спросу, сам по себе подселился матоха. Тоська не стала этому возражать, приняла и его.

Со святочницей, супружницей Мирона, Тоська не дружила, лишь поддерживала вежливый нейтралитет. Одно время она зачастила в Гнилые Мхи — проведывала несчастную ячичну. Но двигал ею вовсе не интерес, а одна только жалость.

Частенько Тоську тянуло взглянуть на деревню, и, невидимкой, она приходила к краю, посмотреть издали на родные места.

Сохранить рассудок помогла ей Тенетница — одним лишь своим существованием поддерживая и изредка даря подсказки. Следуя советам древней колдовки, Тоська совершенствовала свои умения и многому научилась уже здесь, в своем вынужденном изгнании. И хотя обида по-прежнему прожигала сердце, теперь к ней примешивалась и тоска — воспоминания о жизни в Ермолаево стали для неё отдушиной, самым лучшим временем в жизни.

Вот и сейчас, как бы не злилась она на подруг, но не могла остаться равнодушной к произошедшему с ними. Поэтому поспешила в глухую часть леса — спросить совета у бабки Тенетницы.

В этот раз дом колдовки показываться не хотел. Тоське подобные причуды уже были знакомы — бабка очень редко бывала в настроении. И если не хотела принимать гостей — тщетно было надеяться на встречу. Однако Тоська не собиралась отступать — тревога за родню и подруг захватила все её мысли.

Повернувшись к поляне спиной, она забормотала какую-то скороговорку и резко взглянула через левое плечо назад. Ничего. Лишь на мгновение шевельнулся воздух, и сквозь лёгкую рябь мелькнули контуры дома.

Тоська обошла поляну кругом. Притоптывая и напевая странный мотив, с каждым разом всё ближе продвигалась к центру. Остановившись, плюнула перед собой и позвала:

— Покажись! Впусти!

Снова без толку.

Тогда она решилась применить последнее средство — продрала булавкой ладонь и капнула кровью на траву.

Гул прошёл по земле, расступилось пространство, и старый покосившийся дом предстал на том же месте, что и всегда.

— Наконец-то, — выдохнула уставшая Тоська да без стука шагнула внутрь.

Среди сумрака и пыли трудно было различить хоть что-нибудь. Сама хозяйка тоже не показывалась, хотя спрятаться в крошечном помещении было негде.

Тоська поздоровалась почтительно и позвала:

— Баба Тенетница, спустись-покажись. Подсказкой поделись.

Она подождала. И повторила просьбу опять. Раз. А затем другой.

Послышался слабый шорох, и из угла на потолке полезло что-то неповоротливое и большое. Хозяйка откликнулась на Тоськин призыв и теперь спускалась к ней по стене.

Тенетница давно утратила нормальный облик — время стёрло все человеческие черты. Согнутой паучихой перемещалась колдовка по дому, белые глаза без зрачков смотрели и не видели, зрение бабке полностью заменил слух. Восемь кривых рук действовали слаженно и чётко, на лысом черепе лёгким мхом колыхались остатки волос.

Застыв напротив Тоськи, Тенетница повела головой и не проронила ни звука. Молчала и Тоська, ждала хоть какого-то ответного знака.

— Разбей яйцо. — голос хозяйки прошелестел словно засохший лист. — Не дай им соединиться.

— И тогда деревня вернётся? — Тоська сообразила, о каком яйце идёт речь.

— Разбей…

— Но как?

— Думай сама.

— Где оно?

— Среди темноты… — бабка резко скакнула на стену и шустро полезла на самый верх. Тоське не оставалось ничего другого, как уйти.

— Среди темноты, — бормотала она, возвращаясь. — Хорошо ей советовать. А ты додумывай. Гадай. Ищи эту самую темноту…