По ту сторону

Глава 9

Упустив пленницу, Никаноровна пришла в исступление. Затопав ногами, закружила вокруг себя. Постепенно набрав ускорение, пошла колесить волчком среди деревьев.

Дыхание сбилось, грудь обожгло огнём — изношенной оболочке с трудом давались подобные верчения.

— О-ох, не могу-у-у… — простонала бабка. — Остановись… Пощади!..

Сделав ещё один оборот, она рухнула на землю и расстоналась.

— Подымайся! Девчонка сбежала! — пронзительно и резко прозвенело внутри головы. — Нужна наседка! Иди! Ищи!

— Не могу! Мне нужен передых.

— Подымайся! — существо, завладевшее бабкиным телом, не собиралось ждать. — Времечко тикает — яйцо тухнет! Если не сладится со зверем, сожру!

— Н-не могу… Ноги не идут… — Никаноровна тщетно попыталась шевельнуться.

Редкая минута просветления, вернувшая ей способность ощущать себя и думать, принесла с собой лишь страдание да ужас.

Ей было очень плохо — в сердце словно забили гвоздь, тело болело и тряслось, голову давило.

Что со мной? Чей это голос? О каком звере он говорит?

Бабка заскребла по груди обломанными ногтями, словно пыталась выдрать изнутри говорящее нечто.

Наткнувшись на кольцо, она попробовала было стащить его со шнура, но рука отказала сразу — пальцы распрямились сами по себе, подчиняясь иной команде.

— Подымайся! — вновь прорычало существо, и сердце сдавило ещё сильнее.

— Сейчас… не торопи… — встать получилось лишь с третьей попытки. Ухватившись за ствол, Никаноровна замерла, подышала ртом. В кармане, вместо платка, нащупала треклятое яйцо.

Несмотря на её падение, то оказалось целёхонько. И как только смогло сохраниться⁈

— Цело, цело. А как же! — прозвенело в ответ на бабкины мысли. — Передохнула, чай? Так топай! Давай!

Окружающий лес выглядел зловеще и странно. Не в состоянии понять хоть что-нибудь, Никаноровна растерянно обвела взглядом могучие стволы.

Как она попала сюда? Как впустила в себя неизвестную тварь? Всё из-за жадности! Всё из-за кольца!

Последнее воспоминание было о нём.

Обнаружив кольцо среди травы, она прикоснулась к нему, подняла… А дальше… дальше последовал удар! Словно сквозь голову шарахнуло электрическим разрядом!..

— Гляди-ка, вспомнила! — в голове противно прохрюкало. — Твои мысли — мои мысли. Мои мысли — совсем не твои.

И пока Никаноровна пыталась переварить неожиданные откровения, посетовало со вздохом:

— Меня с изнанки не выпустит… Ну да ничё, мы это дело выправим. Что стала? Что медлишь? Пошла! Пошла!

— Куда? — простонала Никаноровна.

— Куда ноги поведут. Жабу ищи. Или лягуху.

— Кто ты? Кто со мной разговаривает?

— А вертляна. — охотно сообщил голос. — Летала-ждала-поймала!

— К-кого? — Никаноровна уже знала ответ.

— Тебя, бабуся, тебя.

— Отпусти! Я старая. Совсем силы нет.

— Летала-ждала-поймала! — хихикнула вертляна. — Не отстану теперь.

— Отпусти! Я отдам тебе кольцо колдуна!

— Ха-ха! Оно и так моё! Всё твоё — моё! Всё моё — совсем не твоё!

— Зачем тебе старуха без сил? — не унималась Никаноровна. — Сама видишь — едва жива я, едва дышу!

— Сила будет, сила будет.

— Да откуда она возьмётся?

— Яйцо раскроется. Со зверем сила придёт.

— Как это? — не поняла Никаноровна.

— Увидишь.

— С каким зверем?

— Узнаешь.

Никаноровна снова полезла в карман, тронула пальцем яйцо.

Откуда взялась эта пакость?

Выбросить бы его, — мелькнула шальная мысль. — Размахнуться и зашвырнуть подальше.

— Но-но-но! — погрозил голос. — Я те выкину! Я те зашвырну!

Бабку резко подкинуло в воздух и приземлило на толстую ветку.

Вокруг шумела листва, стрекотали незнакомые птицы, а далеко внизу тропинка вилась, что тоненькая нить.

Вцепившись в кору, Никаноровна оцепенела. Казалось, если шевельнётся — так и полетит вниз с огромной высоты. Противный тошнотворный комок заворочался в горле, и она взмолилась, обращаясь к подселенке-вертляне. — Верни меня на землю. Я готова искать.

— То-то! — прозвенело в голове. — Ну, давай. Полетели-и-и.

Тяжёлой копной Никаноровна спланировала вниз и, чтобы не злить обретённую хозяйку, сразу пошла вперёд медленным неуверенным шагом.

— Шевелись! Шевелись! — покрикивало в голове. — Времечко тикает — яйцо тухнет!

Бабка брела как в тумане — мимо сновали какие-то существа, выпрыгивая из-под ног, с возмущённым писком уносились прочь. С деревьев свешивались длинные мохнатые бороды, за стволами мелькали узкие хвосты, отдалённо напоминающие коровьи.

Какая-то пакость завыла среди кустов, и Никаноровна отшатнулась, не сдержав крик.

Сам лес будто насмехался над бабкой — подставлял корни-подножки, цеплял ветками-руками за волосы, норовил ухватить за одежду.

— Шевелись! Шевелись! — всё повторяла вертляна, и бабка послушно продолжала идти.

Когда в траве заворочалось, и прямо перед ней выпрыгнула жаба внушительных габаритов, Никаноровну будто подтолкнуло изнутри.

— Жабалака! — с сожалением проинформировал голос. — Её не тронь! Обойди!

Неловко взмахнув руками, бабка сунулась было в бок, но жаба приподнялась на задние лапы, взглянула совсем по-человечьи, закхекала что-то по-своему.

— Иди же! — чему-то заволновалась подселенка.

Но Никаноровна всё смотрела в выпученные святящиеся глаза, а потом зачем-то потянулась к бородавчатой туше. Жаба сиганула ей навстречу, чуть не коснувшись лица.

— Кольцо! Береги! — истошно завопила вертляна.

Бабка завизжала и попятилась, а со всех сторон к ней зашлёпали похожие твари — огромные, упитанные, безобразные…

— Назад! Назад! — сверлило и билось в виске. Вопль окончательно подкосил Никаноровну — бабка покачнулась да повалилась ничком.

Прохладная зелёная трава приняла её, неловкий жучок вскарабкался на нос, а больше она не почувствовала ничего, провалившись в спасительную черноту.

Когда через несколько минут на тропинку вывернула Тоська, она не увидела там ни лежащей в беспамятстве бабки, ни жабалаков, исчезнувших словно наваждение.

Настроение у Тоськи было пасмурное — подсказка бабки Тенетницы мало чем помогла, только прибавила загадок.

— Разбей яйцо, — всё твердила она себе под нос. — Ищи среди темноты…

Колдовка всегда советовала «по силам» — говорила лишь то, что Тоська точно могла выполнять. Не верить ей не было причины, вот только как сообразить, как понять — о какой темноте шла речь.

Запнувшись о торчащий корешок, Тоська чуть не сшибла свисающую с ветки паутину. Здоровенный паук совсем не испугался её, словно маятник принялся раскачиваться на нитке — туда-сюда, туда-сюда…

Странный жёлтый узор, чем-то смахивающий на глаз, притянул внимание Тоськи, подмигнув, расплылся пятном, а в голове прошелестело сухим листом:

— Всё узнаешь через связь!..

В доме перед Тоськой предстала полная умиротворения картинка — Маринка дремала, пристроив голову на столе, у ног девушки всхрапывал, нахохлившийся голбешка, вторя ему, матоха тихонечко посвистывал из-за печи.

Дворовый же восседал на полу, с воодушевлением терзая грубо выструганную дудочку. Невнятный набор звуков расплывался по комнате, и Тоська невольно зевнула, подпав под всеобщий настрой.

— Учуси, струменту осваиваю! — просияв, сообщил кот. — Хорошая дуделка. Вон, как сомлели, сердешные.

— Где ты её откопал?

— Матоха поделилси, — воровато покосившись в сторону печи, кот зачастил шёпотом. — У него под полом целый склад припасён! Наследства от ночницы.

— С какого перепугу? — не поняла Тоська. — Они что, в родстве?

— Не докладалси он. Тольки обронил, что дуду от ночницы попёр. — дворовый довольно сощурился и покивал сам себе. — До чего справная штукенция! Работает — как часики тикают. Лучше всякой снотворной.

Он разговаривал, а дудочка продолжала старательно выводить заданный корявый мотив.

— Не рановато ль для сна?

— Пущай покемарят. Ушаталиси, бедолажки.

— Что сам-то не спишь?

— Нельзя мне. Про своих соображаю.

— И как, успешно? — Тоська тяжело опустилась на бревно, вытянула уставшие ноги.

— Не-е-е… — в миг опечалился дворовый. — Всякая муть в голове клубитси, ни одной здравой мыслишки не ловитси!

— Так выключи свою завывалку. И без неё голова гудит.

Кот прищёлкнул хвостом, приглушая звук.

— Всю не могу, они сразу проснутси. А нам поговорить нужно, секретами пошептатьси.

— Да ну? — удивилась хозяйка. — Что за секреты такие?

Дворовый ответил не сразу. Пошарив в шубейке, вытащил замурзанный кисет и ссыпал с лапу горсть табака.

— Будешь? — предложил Тоське, но та лишь возмущённо отмахнулась.

— Ну и зря. Табачок отборный, выдержанный.

— Ты от темы не уходи, говори, что за секреты?

— Как похода твоя? — прочихавшись, спросил кот. — Чем увенчаласи?

— Загадок прибавила. — поморщилась Тоська, массируя виски. — Мне нужно искать связь.

— Каку́таку́связь-то?

— Вот и я про то… Может, из вещей что-то? Так у меня от Ермолаевской жизни ничего не осталось.

— А лунница? Анюткин подарок? — кот ткнул было лапой в украшение, но заметив Тоськино лицо, сразу примолк.

— Не хочу! Не буду с ней связь искать!

— Но дык для дела! — заикнулся дворовый и поспешно закусил хвост.

— Кажется, я ясно сказала, — вкрадчиво пропела Тоська. — Или повторить ещё разок?

— Ясно то ясно, — не сдержался кот. — Сама пользуешь её украшению, а помочь не хочешь.

— Вот я тебя веником! — на резкий Тоськин свист откуда-то вылетела растрёпанная метёлка, легонько под толкнула кота во внушительный бок.

— Прости-и-и, матушка. Уйми свою убиралку. Я важное скажу! Тольки что придумал!

Тоська послушалась, повела рукой, отправив метёлку поближе к печи.

Дворовый тут же приосанился и гоголем прошёлся перед ней.

— Ну? Что ты придумал?

— Да про связь жи! Про связь придумал. Я! Я — та связь! Между вами что горошинка встрял, да так и держуси, не даю союзу совсем раскрепитьси!

— Какому союзу?

— Дак вашему! Из Ермолаевских девчат!

— Какая горошинка, — против воли хихикнула Тоська. — Магнит, липучка меховая.

— Хоть так, а всё одно — связь! Вы ж так дружили! Такие дела проварари… проворали… проворачивали!

— Было время, — согласилась Тоська и помрачнела.

— Оно и теперича имеетси! — с жаром заверил кот. — Девчаты за тобой скучают, переживают за такой расклад.

— Прям там…

— Клянуси! Самым ценным клянуси! Украшенией своим! Бородой! Ежели вру — пусть повылазит до последнего до волоску!

Дворовый замер, с тревогой прислушиваясь к работе организма.

Борода не спешила выпадать, веером топорщилась, обрамляя упитанные щёки.

— Видала? — с видимым облегчением кот почесался да скомандовал решительно. — Начинай свою колдовству. Пособлю, чем могу!