По ту сторону

Глава 11

Горчак, что вручила Лидия Васильевна, Алька незаметно подсунула к стене — ярко розовая мякоть на срезе гриба выглядела отталкивающе, совсем как сырое мясо.

Ей вдруг сделалось сильно не по себе — комнатка показалась крошечной, а воздух колючим и резким. Стараясь не выдать своего состояния, она заставила себя спокойно дойти до двери, а после выпрыгнула наружу, жадно вдохнула свежую болотную сырость.

— Ириска-а-а, Ирин! — будто бы прозвучало где-то вдали, но Алька не обратила внимания, ей было не до того. Поглаживая чуть влажное дерево, она пошла вдоль стены до небольшого оконца, на котором поблёскивал диковинный узор.

Блестящий порошочек, смахивающий на цветочную пыльцу, отсвечивал голубым, серебрился в подступающих сумерках.

Какое чудо! — Алька залюбовалась странным явлением и не сразу заметила шишигу, бесшумно подошедшую сзади.

— Куда направилась? Одна здесь не шастай! — старушонка собралась было отчитать девушку да осеклась, уставившись на стекло.

Длинный нос задрожал, потянулся поближе. Понюхав блестящую дорожку, шишига тронула её пальцем, провела по извилистой линии узора, будто считывала невидимое послание.

После, прихватив с собой Альку, вихрем влетела в дом.

— Оню проворонили, балаболы!

— Как? Когда? Оня была у мельницы? Почему не зашла? — послышались удивлённые возгласы.

— На изнанку ей нужно, до знакомицы своей, Таисии.

— Откуда ты это узнала? — изумился Герасим.

— Она мне записочку черкнула.

— И что в ней?

— Наши дела, вам такое знать незачем.

— Темнишь, мать. — нахмурился было Герасим, да шишига отмахнулась, полезла за чем-то в подпол.

— Вам помочь? — Варвара сунулась было за ней, но Фёдор удержал. — У них свои дела. Не лезь, если не просит.

От корзинки раздался восторженный вскрик — Лидия Васильевна извлекла из грибной кучи яркий мухомор и теперь пыталась всучить его Клавдии, украшением на свадебное платье. Это выглядело настолько потешно, что Герасим и Фёдор, не сдержавшись, заржали. Испепелив их взглядом, Варвара поспешила на выручку смешавшейся подруге.

Шишига тем временем вытащила старенький сундучок — чуть поболее хлебной буханки. Обернув потуже старой тряпицей, суетливо засобиралась с мельницы.

— Куда это ты, мать? — крикнул вдогонку Герасим.

— Схожу на ту сторону. Может, Таисии помощь нужна. Не зря же Оня к ней полетела.

— Я с тобой!

— Сиди ужо! За невестой лучше следи, не то Лидка уморит девку до свадьбы. — подмигнув сыну, шишига быстро просочилась за дверь. О том, что помощь нужна самой Оне она намеренно умолчала. Не хотела, чтобы остальные увязались следом.

Пока шишига собиралась на изнанку, Тоська в закутке за печью листала потрёпанную тетрадь. Дворовый крутился рядом, жужжал назойливым шмелем:

— Ты покрепче колдовству выбирай! Позабористее, чтоб сразу — в дамки!

— Умолкни, пушистая задница! — ругалась в сердцах Тоська. — И без тебя в голове ступор!

Когда в закуток заглянула любопытная Маринка, Тоська так шикнула на неё, что отбила всякую охоту наблюдать за процессом.

— Подумаешь, какие секреты! — надулась девушка и отстала.

Покружив бесцельно по комнатушке, подошла к окошку — скучать. Голбешку Тоська услала за какой-то травой, матоха тоже не давал о себе знаков, и Маринка взгрустнула совсем, дёрнув за разболтанный шпингалет, приоткрыла створку окна.

Пахнуло свежестью и хвоей, следом ветерок донёс слабый аромат незнакомых цветов. Маринка потянула его носом и невольно зевнула — в голове почему-то всплыл приставучий дудочкин мотив.

Присев на подоконник, она расслабилась, мысли сделались вязкими, вяло ворочались в голове.

Когда прямо в лицо ей влетел мотылёк, Маринка едва не свалилась на пол, с тихим визгом отпрянула от окна. Судорожно трепеща крылышками, мотылёк продолжил кружить перед девушкой, настойчиво летал вокруг головы.

Маринка отмахивалась от надоедливого насекомого, и, изловчившись, ловко накрыла его пустым стаканом.

— Посиди здесь, надоеда. — довольно пробормотала она.

— Ты с кем там болтаешь? — любопытная мордаха дворового высунулась из-за печи.

Наставив антеннами усы, он вдруг разом напрягся и прислушался.

— Слышишь стукотню? Колотитси что-то быдто сердце! Такое туканье выдаёт, что аж ну!

Выкатившись полностью, кот принюхался и огляделся. Заметив мотыля в ловушке, кинулся его спасать.

— Ты что ж творишь, окаянныя! — заругался на Маринку, убирая стакан. — Погубить животинку удумала? Ведь задохнетси без воздуху!

Мотыльку и впрямь было худо — он побледнел, пыльца ссыпалась со ставших прозрачными крылышек.

— Держиси, бедолажик! — дворовый садил мотыля на лапу и понёс было к двери. Да так и замер на полдороге, словно наткнулся на преграду.

— Баб Оня… Ты??? — обернувшись к печи, заорал истошно. — Тоська! Тоська! Спасай!!!

В закуте громыхнуло. Рассыпав по полу травы, Тоська выскочила на крик.

Увидев мотыля, посерела и схватилась за сердце.

— Ты что же сделала, Оня? Зачем? Зачем???

— Посмотрите. — испуганная Маринка показала на стол. Там, где сидел взаперти мотылёк, разводами взблёскивала сейчас полоска пыльцы.

— Оня за помощью прилетела! Что там, Тося, прочитай.

— Потом, всё потом! — Тоська приняла в ладони мотыля, подышала легонечко, и тот вяло шевельнул крылышками в ответ. — Поздно. — объявила охрипшим голосом. — Он слишком слаб, не успеет вернуться.

— И слышать не хочу! — зашипел в ответ кот. — Сделай что-нибудь! Ты можешь!

— Его в Ермолаево нужно! Немедленно! Счёт на минуты пошёл.

— Я отнесу! — заорал дворовый. — Кинь в меня порошочком! Быстрее!

— Не пропустит тебя. Позабыл, как отфутболило?

— Что делать, что делать? — кот бестолково заметался у входа. А Тоська всё легонько гладила мотылька, шептала. — Держись, держись…

— Голбешку своего пошли! Матоху! — воззвал к ней дворовый.

— Никому с изнанки ходу нет. Да и Ермолаево под колпаком.

— Баба Оня! — дворовый снова кинулся к Тоське. — Держиси, ро́дныя! Тольки не уходи!

— Как ей помочь? — Маринка едва не плакала. — Может, посадить на цветок? Дать что-нибудь выпить?

— Дело говоришь! — от двери проскрипела запыхавшаяся шишига. — Тоська, тащи чашку, сейчас мы её напоим.

— Шиша! — вытаращилась на гостью Тоська. — Ты откуда взялась⁇

— Чашку давай! — прикрикнула шишига, вываливая из сундучка несколько пузырьков.

Выбрав из них самый пыльный, ловко отвинтила крышечку, стала медленно капать густой, почти чёрный настой да бормотать скороговорку:

— Водица болотная, под луной взятая. Ты петушиного крика не слыхала, солнечного света не видала, осиновый уголь в себя впитала… Отдай силу, отдай силу, отдай силу!..

Когда на дне образовалась тёмная лужица, скомандовала Тоське:

— Сажай!

И та осторожно переместила мотыля из ладоней в чашку.

Совсем было поникший, он посидел недвижимо, а после выпустил хоботок и жадно принялся пить. Постепенно крылышки расправлялись. Их заливала яркость, насыщал цвет.

— Оживает! Оживает! — прохлюпал носом дворовый. — Держиси, Оня! Мы ещё полетаем!

— Так-то лучше. — одобрительно покивала шишига. — Дальше и сам справишься! Лети домой!

Мотыль посидел на краю чашки и, плавно впорхнув, с благодарностью мазнул крылышком по шишигиной щеке, мелькнул голубой искоркой и пропал.

— Чем ты её напоила? — Тоська присматривалась к пузырьку.

— Болотной водой. Есть у меня запасец. На всякий случай держу.

— Поняла, что болотной. Где начерпала?

— В дальнем бочаге, за мельницей.

— На чём настояла?

— Всё-то тебе расскажи, — фыркнула шишига, собирая склянки в сундучок. — Прочитай-ка лучше, что она написала.

Тоська накрыла ладонью дорожку из пыльцы, помолчав, сообщила:

— Василиска поднять собираются. А Ермолаево в изоляции. Мы это и без того знали.

— Про деревню слышу впервой. — шишига мельком взглянула на Маринку. — Про василиска новости дошли, под него уже и наседку присмотрели. Да только она сбежала.

— Откуда знаешь? — от избытка чувств дворовый слегка боднул старушонку.

— Алька сама и рассказала.

— Алька? — хором вскричали Маринка и кот. — Спасласи, девка? Сбежала от Никанорихи?

— Фёдор её на болоте нашёл. А я после прикреп срезала. — шишига огляделась вокруг и вздохнула. — Хорошо у тебя, Тоська. Да мне пора.

— Может, чайку? Поговорим хоть немного.

— Не могу. Ты же знаешь — чем дольше задержусь, тем труднее будет переход.

— Спасибо тебе, — Тоська обняла шишигу.

Медленно-медленно побрели они от домишки, негромко переговариваясь о чём-то.

— Что смотришь? — весело подмигнул кот. — Алька твоя в надёжных руках! На мельничке свадебка затеваетси! Гульнём на все катушки!

— Давай попросимся с ней? — Маринка кивнула вслед шишиге.

— Не получитси с ней. Здеси каждый за себя. — кот легонечко подтолкнул насупившуюся Маринку. — Не кисни, девка! Мы выберемси, обещаю. Есть у меня одна идейка!