По ту сторону

Глава 14

Кика в точности выполнила повеление своей хозяйки — выждав необходимое время, сцедила ей в рот нужное количество капель из флакона и стала ждать. Время шло. А бабка так и лежала недвижимо, не подавая признаков жизни.

Разнервничавшаяся кикимора прошлась по кухоньке ураганом. А после застучала деревянной скалкой по перевернутому чугунку. Тугой и гулкий звук вырвался из дома, разлетелся по разным сторонам. Окрестные домо́вые отозвались на него сразу же — подхватили да усилили во сто крат.

Девчата только и ждали сигнала — поспешили к своей давней знакомице.

Кика встретила их у двери, кошкой заюлила в ногах, не в силах успокоиться.

— Да хватит тебе! — в сердцах прикрикнула на неё Матрёша. — Скажи лучше, норму дала?

— Норму. Норму, — безмолвно закивала кикуша.

Грапа же понюхала пузырёк, вопросительно взглянула на Матрёшу. — Может, добавки подкапать? Капель пять-шесть?

— Хорошо бы, да ведь не выдержит, — Матрёша склонилась на осунувшимся бескровным лицом Они и зашептала. — Оня! Слышишь меня? Оня!! Хватит летать! Возвращайся домой!

— Вот и я того боюсь, что не сдюжит! — Грапа бестолково заходила по комнате. — Ладушка нужна! Ладушка! Вот она бы точно помогла! Она бы нашу Оню вернула!

— Закройся! — разозлилась Матрёша. — Что толку причитать. На свои силы расчёт ставь! Здесь мы, а не Ладушка. Давай, может, кровью попробуем?

— Как дружбу скрепляли? — удивилась Грапа.

— Вроде того. Один разочек кровь смешали. Пришло время повторить.

— Тоськи ведь с нами нету.

— Попробуем без неё. Нас-то двое. Авось поможет.

Долго спорить им не пришлось. Кика тут же принесла иглу да чашку, подскочив к бабкиной заветной полке, зашуровала на ней, перебирая разнокалиберные флаконы.

— Скрепляющее неси! — крикнула кикиморе Грапа. — Толчённый аиров корешок.

— Знаю, знаю, — закивала кика, потащив на себя пристроенный у самой стенки мешочек.

Матрёша тем временем уколола палец, собрала в чашку свою да Грапину кровь, завела с ней что-то вроде разговора — то ли просила о помощи, то ли нашёптывала нужные слова наговора.

— Пора? — Грапа прихватила из мешочка щепоть истолчённого в порошок корешка.

— Сыпь! — приказала Матрёша. — Да только без перебора. Медленно начинай, по малости.

— А то я не знаю! — возмутилась Грапа. — Не учи учёную!

Когда порошочек смешался с кровью, та враз побледнела, сделалась густой и серой.

— Смажешь ей губы! — велела Матрёша кикуне. — Она на тебя настроилась, нас может не услышать. Да возьми чем-нибудь, не касайся смеси.

Кикимора осторожно черпнула раствора, капнула им на посиневшие Онины губы. Повозив ложкой, размазала на манер помады.

— Клади ладонь! — Грапа легонько коснулась бабкиного рта. Матрёша положила руку поверх да опять начала повторять нужные для обряда слова.

— Нарядилась-то как! — тихонько всхлипнула Грапа. — Красавица наша! Чисто невеста лежит!

Она собралась было продолжить жалостные причитания, да Матрёша гневно полыхнула глазами, взглядом заставила её замолчать.

Приготовленная смесь действительно помогла — Онины губы вернули прежний тон, кожа тоже порозовела, будто наполнилась светом.

— Окно! Окно! — заорала Матрёша, и кика стрелой метнулась к приоткрытой форточке. С той стороны к стеклу льнул усталый мотыль, едва-едва шевелил прозрачными крылышками. Приняв его на руку, кикимора шустро подкатилась к хозяйке, осторожно ссадила насекомое на грудь. Распластавшись на голубом сарафане, мотыль разом слился с ним, незаметно для всех исчез. И через время Оня шевельнулась, вздохнув, потянулась рукой к груди, застонала протяжно.

— Дай ей попить, кику́шка! — Грапа бережно приподняла подругу. — Горазда ты пугать нас, Оня! Никогда! Никогда мне не доводилось ещё так нервничать!

— Хорош скулить, всё получилось, — Матрёша была явно довольна собой.

Баба Оня с жадностью выпила поднесённой воды и обвела приятельниц безмятежным и ясным взглядом.

— Вы кто же такие будете? — спросила у них, помолчав. — Откуда пришли? И к кому?

Пристроенное в подмышке яйцо мешало Клавдии, травяная перевязь натирала кожу. Однако она твёрдо решила терпеть — надеясь на возможный побег, не хотела привлекать к себе излишнего внимания.

Никаноровна явно что-то задумала — бормоча под нос, обошла Клавдию по кругу, высматривая что-то на земле, остановилась позади.

— Худовата-суховата, — разобрала Клавдия в раздражённом потоке бабкиных слов.

Подобная аттестация оскорбила её и Клавдия не смогла сдержаться.

— Уж какая есть! А мне всё нравится! — резковато огрызнулась в ответ.

— Нравится. Нравится, — противным вертляниным голоском отозвалась Никаноровна. — Что имеем, то и есть. Хоть ногой, да помещусь. С ветерочком прокачусь!

— Где вы поместитесь? — Клавдия быстро шагнула от неё. Поражаясь себе, продолжила грубить. — Я вам не конёк-горбунок! Да и вы совсем не Дюймовочка.

— Ты гляди, как запела-а-а! — восхитился голосок. — Силушку услышала, силушкой подпиталасся. Копи, копи, наседушка, всё одно цыплёночку возвернётся.

В ответ на непонимающий взгляд пленницы, сменила тон, проскрипела злобно:

— Зенки-то не таращи. Изнанка тебя пропустит, а я рядом пристроюсь. На тени твоей проскользну.

Никаноровна затряслась в гаденьком смехе, а следом плюнула Клавдии под ноги, прочирикала. — «Тень-постень, проявись в ясный день».

Под деревьями было сумрачно. Солнечные лучи давно не заглядывали в эту часть леса. Вот только после приказа бабки, от Клавдии протянулась длинная тень.

Никаноровна быстро ступила в неё, едва поместившись ногой и кусочком обширного туловища.

— И-и-и-йих! — прострекотала довольно да, обхватив Клавдию руками, скомандовала громко. — Неси меня через переход! Живо!

Как всё произошло, Клавдия не поняла. Они взмыли куда-то вверх, помчались в обход облаков. Лавируя на перегонки с ветром, врезались с размаха в мягкий, спружинивший воздух, с усилием протолкнулись через него на другую сторону.

Сердце колотилось как заведённое, под мышками сделалось жарко.

Ещё проклюнется раньше времени! — мелькнула в голове шальная мысль. Она испугала Клавдию куда сильнее, чем случившийся перелёт.

— Вот и ладно, вот и складно! — отцепившись от пленницы, пропела Никаноровна. Потное побагровевшее лицо её выражало усталость и страдание, что совсем не вязалось с ликующим довольным тоном. — Теперя дело за убежищем. Приглядим подходящее, там и пересидишь, дождёсся вылупления.

— А вы? — тупо спросила Клавдия.

— И я рядышком. А как же! За курочкой пригляд нужон. Верно баю, Никаноровна?

Тяжело сглотнув, бабка просипела согласно:

— В-в-верно…

А потом, привлекая внимание Клавдии, рванула из-за пазухи тесьму, на которой болталось знакомое кольцо.

Клавдия попыталась ухватить его, да бабка отпрянула, завизжала свиньёй:

— Повтори только! Враз присаду сменю! У меня теперь выбор есть — наседка помоложе тебя будет!

Никаноровна согнулась пополам, упала на колени, забившись в пыли. простонала:

— Не могу больше! Сжалься! Отпусти!

— Жить надоело? — хихикнул ехидный голосок. — Если к Клавке перейду, твою живу уведу! А может, и впрямь так сделать-то? Зачем мне теперь эта старая тушка?