По ту сторону

Глава 5

Пока дворовый в красках расписывал свои мытарства, Алька отмалчивалась да исподволь наблюдала за хозяевами.

Как же они здесь живут — в глуши, без удобств и связи?

И, главное, среди чудиков и страшил!

Как выдерживают всё? Почему остаются на этой изнанке?

Существованию диковинных существ Алька поразилась, но не слишком.

С самого раннего детства она считала, что рядом с людьми есть кто-то ещё — невидимый и осторожный, отчего-то прячется ото всех, не хочет показываться на глаза. Невидимка гремел по ночам столом на кухне. Протяжно вздыхал под кроватью. Подворовывал конфеты и печенье из вазочки на столе. И иногда, словно разозлившись, разливал молоко и прятал нужные вещи…

Возможно, именно поэтому она не закатывала сейчас истерик, лишь старалась успокоить себя да разобраться в происходящем.

А ещё она была благодарна дворовому, который так удачно и, главное, вовремя, повстречался ей на пути.

— Говорю жи, не добратьси да Ермолаево! Накрыло деревню! — в который раз выкрикнул кот, картинно всплеснув лапами.

— Дела-а-а, — растерянно протянул Мирон. — Это ж и брательник мой теперь в изоляции? Только свидеться успели! Попал он домой иль нет?

— И Семён твой! И девчата нашенские! Все, все в застенке томятси!

— Да погоди волну-то гнать! Может, в порядке всё у них, живут себе и не знают, что да как.

— Какое в порядке, когда накрыло деревню! — всё не мог успокоиться кот.

— Вроде не колдовал никто, всё тихо было, — переглянулись меж собой хозяева. — Хотя ведьмино время началось. Мало ли… Надо кутиху покликать. Может новости какие принесёт.

Супружница направилась к печи. Отодвинув заслонку, прокричала громко три раза:

— Кутя! Кутя! Кутя!

В ответ что-то зашебуршало в трубе, да на пол выкатился махонький уголёк.

— Обиду держит. — объяснил Мирон. — Вон, угольком кинула. Всё потому, что ты гоняла её давеча.

— Ещё не так погоняю! Неча было мои бусы хватать!

— А тебе жалко. Она только глянуть хотела.

— А ты защищай, защищай, защитничек!

Поругаться паре помешал дворовый. Рванув бородёнку, вдруг вскрикнул фальцетом:

— Я своих девчат вызволю! Спасу от напасти! До Тоськи пойду! В ноги кинуси, помощи попросить стану.

— Погодь орать-то! — супружница Мирона потянула с печи чугунок, водрузила его по центру стола. — Поешь немного. И ты тоже, — она скользнула взглядом по притихшей Альке. — Давай к столу, похлёбочки налью.

— Да не стесняйся! — поддержал её Мирон. — Моя половина вкусно готовит.

— Спасибо, — поблагодарила Алька и присела на краешек лавки. Есть и правда хотелось, вот только от исходящего паром варева тянуло чем-то кисловатым и острым, совсем не аппетитным.

Заметив, как поскучнел кот, не побрезговавший даже кузнечиком, девушка вздохнула. Похлёбочка выходила так себе.

Пока хозяйка разливала по мискам мутноватую зелёную жижу, Мирон всё допытывал дворового — как тот обнаружил заслон, где гостевал до этого, правда ли, что на мельнице готовятся к свадьбам или то досужие сплетни.

Дворовый охотно отвечал на вопросы, с опаской поглядывая в сторону непривлекательной стряпни.

— Хватит языками молоть. — перебила болтовню хозяйка. — Ешьте!

Она пододвинула к Альке плошку и бахнула рядом грубо выструганную из дерева ложку.

— Пробуй. Ну!

Алька послушно нацедила немножко, старательно обходя хлопья переваренной травы и здоровые куски чего-то белого. Подув, осторожно прихлебнула.

Язык ожгло острым и терпким. Резкая кислота разлилась во рту, и Алька не смогла сдержаться — поморщилась.

— Чего губы кривишь. Не нравится? — хозяйка нависла над девушкой грозовой тучей.

— Нра… нравится. Только горячо и слишком остро, вы много перца положили.

— Это от травы. Молодая зелень забориста, но полезна. Ешь!

Алька с тоской посмотрела на плошку. Попробовать ещё раз несъедобную похлёбку было сложно, а уж доесть до конца — невозможно вообще.

Ей неожиданно повезло — Мирон отвлёк супружницу, позвал в сторонку пошептаться.

— Ешь не кривиси! — шепнул на ухо кот. — Со святочницей по-доброму надо.

— С кем? — удивилась Алька.

— Да с ней жи. С хозяйкой нашей. — шевельнул длинным усом дворовый.

— Почему она свя…

— Тш-ш-ш, — кот втянул полную ложку варева и смачно причмокнул. — Ой и хороша похлёбушка, ой и навариста!

— Провожатый вам нужен, — заявила вдруг святочница.

— Чегой-то! — возмутился кот. — Я сам себе провожатый. Бывал здеси не раз. Угостимси и пойдём да Тоськиного дому.

— Долго идти будешь, а то и вовсе не дойдёшь! Май нынче! Всё теперь на перекосяк да на подвыверт.

— Луканька сейчас в самой силе! — поддакнул Мирон. — Чащобные хороводы скоро.

— И то правда! — разом поник дворовый. — Про хороводы энти я и позабыл со склерозу.

— Сейчас и в обычном лесу опасно. А уж у нас…

— Кто это — луканька? — живо поинтересовалась Алька. Уж очень забавно прозвучало странное имя.

— Нечистый. Самый хитрый чёрт. Он теперь над ведьмами верховодит. Да за людьми охотится.

— За женщинами, — поправила Мирона супружница. — За бабами охоту ведет!

— Зачем?

— Ты что же, совсем ничего не знаешь?

— Про луканьку ничего. — призналась Алька.

— Мироня, объясни нашей гостье. А я покамись помощника покличу. — накинув на плечи пёстрый платок, святочница выкатилась из избёнки.

Мирон вздохнул и послушно завел объяснение.

— В мае-то ведьмы лютуют. Игрища свои водят. Росы собирают. Да придумывают как посильнее на людей маяту да мороку наслать. Встретят в лесу — в миг закружат да запеленают в полотна!

— Здесь водятся ведьмы? — у Альки неприятно заскребло в желудке.

— А то! Их здеси что тараканья! — энергично закивал дворовый.

— Изнанка… она большая, — туманно пояснил Мирон.

— А зачем они… пеленают?

— Чтобы силы лишить! Но то мужиков. А с бабами у них другой разговор выходит. Приглядят бездетных да заманят в лес. А уж после…

— Что?

— Подкид сделают!

— Что? — Алька непонимающе взглянула на Мирона.

— Ну, вроде как подброс… — тот отчего-то разом покраснел.

— В утробу младенчика подкидывают! — разъяснил за него дворовый. — Р-раз и в дамках! — он звонко хлопнул в ладоши, и Алька подскочила на лавке. — И поделом! Не суйси в лес в эту пору!

— Как подкидывают? Для чего? — Альку слегка зазнобило.

— Чтобы ведьмак родилси, непонятливая! От такого подкида самые знаткие да лютые рождаютси!

Неизвестно, что бы ещё наговорили Альке собеседники, да в комнату вернулась хозяйка. Заявила сразу от порога:

— Договорилась я. Собирайтесь. Кошкалачень вас отведёт.

Кошкалачень оказался худым и узким. Он походил скорее на крупного хорька, чем на кота.

Злющие глаза и острые зубы довершали неприятный образ.

Не сказав ни слова, помощник святочницы ринулся между деревьев, и Алька с котом припустили следом.

— Тп-пр-р-ру! — быстро выдохся дворовый. — Остановиси, шебутной. Дай чутку отдышатьси.

Но кошкалачень и не подумал послушаться — оскалившись в насмешке превосходства, помчался ещё быстрее.

— Ускорьси, девка! — отдуваясь, просипел кот. — И эта… По сторонам не зыркай! Чтобы с тропы не свели. Дуй себе вперёд и тольки. Поняла?

— Ага. — выдохнула Алька, стараясь не отставать. Смотреть было в общем-то не на кого. Им попадались только мелкие зверьки да где-то на немыслимой высоте порхали, перекрикиваясь, невидимые с земли птицы.

Так пробежали совсем немного, когда откуда-то сбоку раздался свист. Алька невольно повернулась на звук и встретилась глазами с мохнатым козлоногом, тут же спрятавшемся за ствол.

— Не зыркай! — вспомнилось предостережение кота, но Алька не послушалась — её потянуло взглянуть на незнакомца ещё разочек.

Козлоногий показался снова и сразу же распался на множество чёрных силуэтов!

Гибкие и верткие, замелькали те среди деревьев — то ли дразнили Альку, то ли манили за собой.

— Не отставай! Девка-а-а! — позвали впереди, и Алька встряхнулась, побежала за своими.

Почти сразу наперерез девушке пронеслась одна из теней. Не ожидавшая подобного, Алька отпрянула, едва не врезавшись в ещё одну, появившуюся сзади.

Силуэты незаметно окружали её, метались вокруг, похрюкивая и лопоча, но Альке по-прежнему не удавалось разглядеть их получше. Сама того не замечая, позабыв об осторожности девушка потянулась к ним.

Существа взвились в воздух и, словно рой гигантских насекомых, накрыли Альку с головой. Подхватив за руки, легко повлекли за собой в полёт.

— А ну, пшли! — дворовый появился вовремя, швырнув в силуэты корявой веткой, заругался на непонятном языке.

— Дождётиси от меня, охальники! — только и разобрала повалившаяся на землю Алька.

Силуэты же, сделав крутой вираж, рассыпались по сторонам чёрными хлопьями и исчезли.

— Кто… кто это был? — после не состоявшегося похищения Алька никак не могла отдышаться.

— Луканькины служки. Что ж ты творишь, неразумная! Ещё чуток и тебе капец!

— В смысле? — озадачилась Алька.

— В коромысле! — рявкнул кот. — Давай, поднимайси! Пока ты здеси рот раззявила, кошкалак смоетси! Где тогда Тоську искать станем?

— Но… почему… капец?

— По кочану! — дворовый разозлился не на шутку. — Ты на изнанке! Здеси с такими разговор короткий. Цапа и нетути. Поняла?

— Нет, — виновато шепнула Алька.

— Занёс бы тебя луканька на хвосте! Тольки бы и вида́ли!

— Куда занёс?

— Тьфу ты, пьявка! У меня от тебя колика сделаласи и обморок подкралси! — кот утёр лапой взмокшую шерсть на лбу.

— Я сначала видела одного… — начала рассказывать Алька. — Здорового и лохматого, с ногами-копытами…

— Луканька и есть! — взвизгнул дворовый и заверещал на весь лес. — От лукавой силы избавляюси! Сольцой от неё отсыпаюси!

Из заваленного мешочка он вытащил горсточку соли и сыпанул вокруг, едва не попав Альке в глаза.

— Четверговая! — довольно похвастался Альке. — У меня в потайных кармашках много припасено!