Полукровка – 5

Глава 1

Глава 1. Тор Йенсен.

12 сентября 2470 по ЕГК.

…В Вороново сели в половине первого дня по времени Новомосковска. Разъездной «Авантюрист», который я заказал во время «падения» к планете, уже висел за краем посадочного квадрата, поэтому мы с Карой разблокировали замки кресел, спустились в трюм, поляризовали линзы шлемов, сбежали по аппарели и сдали фрегат под охрану бортовому ИИ.

Весь перелет до нашего ангара молчали. А там выгрузились из машины, достучались до Феникса моего «Наваждения», поднялись в командирскую каюту и попали. В цепкие ручки Ослепительных Красоток, вернувшихся на планету на два с лишним часа раньше нас и одуревших от ожидания.

Скафы с нас слетели «сами собой». Компенсирующие костюмы — тоже. А потом мы в мгновение ока обзавелись невероятно счастливыми, ни разу не легкими и очень шумными утяжелениями. Впрочем, четверо суток тренировок на разных кораблях заставили соскучиться не только Темникову с Костиной, поэтому я с удовольствием расцеловал, потискал и покружил по помещению Дашу, махнулся «утяжелениями» с Завадской и порадовал вниманием Машу.

Кстати, слезать с нас эти нахалки отказались, так что в какой-то момент мы с Мариной рухнули на кровать и уставились на наездниц снизу вверх. Как ни странно, дурить не продолжила даже блондиночка: да, ласково погладила меня по груди, но вместо того, чтобы ляпнуть что-нибудь игривое, со вздохом заявила, что прыжки по разным системам — это зло.

— Угу… — подтвердила ее подружка, сползла со своей жертвы, улеглась рядом и спросила, как нам «Семаргл».

— Никак… — честно ответил я, а Кара дала более распространенный ответ:

— Прыгает нормально.

Но летать на нем… как на Костином «Нарвале» после наших «Бореев».

— А что тупее — «Семаргл» или «Жало»? — полюбопытствовала Костина и нехотя отзеркалила последние телодвижения Даши. То есть, перебралась на покрывало, пристроила голову на мою грудную мышцу и закинула колено на бедро.

Тут наши мнения не совпали: я сказал, что «Семаргл», а Завадская — что «Жало». И виновато вздохнула:

— Но я, скорее всего, необъективна. Из-за того, что чуть не сдохла именно на корабле-матке. Вот этот тип кораблей и невзлюбила. А фрегат позволил затянуть себя на струну с коэффициентом сопряжения три-двадцать два. И я уверена, что потяну повышение КС еще на двенадцать-пятнадцать сотых.

— А ты, помнится, добрался до трех-пятидесяти трех, верно? — спросила меня Даша, дождалась утвердительного кивка и сделала нам комплимент: — Вы — монстры. В хорошем смысле этого слова…

— Вы тоже ничего… — улыбнулся я, от избытка чувств прижал к себе Костину и привычно включил «технику двойного назначения»: — Все четверо суток прыгали абсолютно самостоятельно, идеально страховали одна другую, безостановочно били личные рекорды и подняли потолки возможностей аж на двадцать две сотые!

— Эта «абсолютная самостоятельность» действовала на нервы. Особенно во время пребывания в гипере… — призналась Темникова, наткнулась взглядом на блондиночку, потерявшуюся в любимых ощущениях, и «убито» вздохнула: — Все, Маша уже на седьмом небе от счастья, а я — еще нет. И как с этим жить?

— Никак… — ответила Марина и предложила «атаковать». Меня. Но Даша отрицательно помотала головой и выдала забавный монолог:

— Не могу. Во-первых, я соскучилась по тебе ничуть не меньше, чем по Тору, во-вторых, «атаковать» голодного мужчину жестоко и, в-третьих, наши планы на день никто не отменял, а значит, пора начинать шевелиться. Короче говоря, отправляйтесь принимать душ, а мы пока организуем завтрак…

Отправились. Ополоснулись. Привели себя в порядок. Сытно пообедали. И расслабились. Увы, совсем ненадолго: уже минут через пять я посмотрел, который час, поблагодарил хозяюшек за заботу и дал команду собираться. Тут девчата переключились в рабочий режим — в мгновение ока убрали со стола, натянули парадно-выходное шмотье, очень быстро навели красоту, заявили, что готовы ко всему на свете, получили следующий боевой приказ и рванули к лифту. Поэтому еще минуты через полторы мы с Завадской тронули «Бореи» с места, вылетели в подземный лабиринт и понеслись к КПП, а через пять-семь ввинтились в небо по разгонному коридору, сходу прострелили до безлимитки и дали жару.

В пятницу в районе полудня движение по воздушным трассам столицы было достаточно напряженным, но мы вылетели с космодрома с приличным ефрейторским зазором, поэтому упали к Неглинной на восемь минут раньше, чем планировали, наведались в хранилище Императорского банка, затарились наградами, которые надо было «выгулять», и вернулись к флаерам. Футляры убрали в бардачки, снова вынеслись на оперативный простор и встали на новый курс.

Пока шли на юго-запад, связались с Ульяной и уточнили, не изменилось ли, часом, ее расписание. Получив отрицательный ответ, отправили точное время прибытия и скинули скорость. Благодаря чему зашли на нужный корпус Новомосковской Медицинской Академии через две минуты после завершения очередной лекции, спикировали к парадной лестнице, шокировали несколько групп учащихся, обнаружившихся перед ней, и выбрались из салонов.

Синицыной позвонил я — поздоровался, сообщил, что мы прилетели ее навестить, и объяснил, где нас искать. Услышав ее «Уже бегу!», прислонился к обтекателю своего «Борея», приобнял Темникову, нарисовавшуюся рядом, и лениво оглядел народ, «севший» на коммуникаторы. Нешуточный интерес к нам-любимым игнорировал. И не обращал внимания на то, что количество желающих увидеть нас своими глазами растет фантастическими темпами. Зато на появление Ульяны отреагировал в самом правильном ключе — разомкнул объятия, сделал шаг навстречу сияющей девчонке и улыбнулся:

— Привет, красотка! Выглядишь балла на четыре… из двух возможных. И это радует. Как бы не больше того, что у нас, наконец, появилось немного свободного времени. А что со свободным временем у тебя?

— Приветики! — радостно поздоровалась она, пообнималась с девчонками и, весело поблагодарив за комплимент, лукаво прищурилась: — А с какой целью интересуетесь?

Я притворно вздохнул:

— Хотим пригласить в какое-нибудь уютное кафе. Но не уверены в том, что в твоем сегодняшнем расписании есть достаточно широкое «окно».

Она изумленно захлопала ресницами:

— А я думала, что вы прорубаете «окна» в любых расписаниях…

— Так ты ж не посторонняя! — напомнил я, и девчонка «сломалась»:

— Что ж, тогда «окно» имеется. Широкое-преширокое! В каком режиме летим?

…В кафешку заглянули на самом деле. Чтобы не вызывать ненужных вопросов ни у приличного «хвоста» из желающих посмотреть, куда именно я пригласил Синицыну, ни у лиц, отслеживающих перемещения наших флаеров. И за полтора часа, проведенные в «Незабудке», получили море удовольствия не только от фантастически вкусной выпечки,

но и от общения с подопечной: за время, прошедшее с нашей предыдущей встречи, она успела окончательно поверить в то, что наша забота — ни разу не временная, приняла свой новый статус и отпустила все опасения. Поэтому наслаждалась текущим мгновением, искренне радовалась нашим шуткам, с удовольствием отшучивалась, отвечала на любые вопросы и… старалась не лезть в дебри медицины. Хотя это желание сводило с ума как бы не больше всего. Ведь Маша ее не только понимала, но и слушала. Увы, оставшаяся часть дня была расписана чуть ли не поминутно, поэтому в какой-то момент обнулился один из таймеров в моем ТК, и я нехотя зашевелился. В смысле, сообщил дамам, что нам пора, оплатил счет, первым встал из-за стола и поизображал джентльмена.

Пока поднимались в летный ангар торгово-развлекательного центра, извинился перед Ульяной за то, что мы не сможем проводить ее до «Иглы», и объяснил, почему. Потом помог девчонке забраться в «Альбатрос», помахал на прощание рукой, поухаживал за напарницами, забрался в кресло своего «Борея», организовал конференцсвязь и дал команду крепить награды.

Плашки с точками крепления были вшиты в наше шмотье еще в прошлое воскресенье, а бортовые искины контролировали процесс. Поэтому уже минут через пять мы с Завадской завели движки и тронули флаеры с места, а через четверть часа упали в один из коридоров замедления Императорского дворца, влетели в знакомый ангар, встряли в очередь из лимузинов и еще минут десять ползли к парковочным местам, к которым вел трекер. Впрочем, эта задержка помогла настроиться на предстоящее действо, так что в требующийся режим мы перестроились с полпинка, перепортили настроение доброй дюжине глав самых влиятельных родов Империи и членам небольших свит еще по дороге к лифтовому холлу, а там обломали еще десяток Прелестных Пупов Белогорья. Как? Да просто-напросто приняли предложение одного из Конвойных зайти в приехавшую кабинку. И вошли. Вне общей очереди и наплевав на то, что младше всех остальных гостей приема.

Теоретически должны были просесть в Мраморном зале для приемов, в котором к моменту нашего появления собралось человек сто пятьдесят, если не больше. Но не успел электронный глашатай нас объявить, как слева-сзади послышался голос Орлова:

— Тор Ульфович, дамы! Не торопитесь — я с удовольствием составлю вам компанию…

Мы, конечно же, повернулись к нему, и Геннадий Леонидович, весело поздоровавшись, продолжил «развлекаться» — «отжал» у меня Ослепительных Красоток, первым повернул направо и повел нас по большому кругу.

Игнорировать нас в присутствии начальника ССО дураков не было, вот я и решил, что наиболее вероятная проблема решилась сама собой. Но стоило нам подойти к первой же группе напыщенных дворян, как генерал создал новую — представил их нам. То есть, дал понять и им, и всем окружающим, что считает нас влиятельнее этих личностей!

Главу рода Вахрамеевых и его свиту начало плющить. Но Орлов этого «не заметил» — забыл об их существовании, прошел еще несколько шагов и в том же стиле опустил Голенищевых.

Глава этого рода оказался куда самолюбивее, чем предыдущий, и не стал терпеть унижение. В смысле, высказал Геннадию Леонидовичу свое «фи». Да, чрезвычайно культурно и тактично, но генерал-полковник мгновенно перестал изображать добродушие и добавил в голос закаленной стали:

— Валентин Степанович, а напомните-ка мне, пожалуйста, чем вы, ваш наследник и ближайшие родичи занимались во время недавней войны!

Аристократ умел держать удар и, вне всякого сомнения, подготовился к подобным претензиям, поэтому ответил, не задумываясь:

— Ваше высокопревосходительство, мы обеспечивали ряд потребностей воюющих честным трудом в тылу!

— Да-а-а? А по моим данным, вы начали поставлять продовольственной службе ВКС свежезамороженную рыбу только в конце февраля этого года, то есть, через девять месяцев после начала войны. Зато в июле, августе и первой половине сентября прошлого года изыскали возможность вывести в Новую Америку и Объединенную Европу почти две трети своего состояния. Дальше объяснять?

Голенищев пошел красными пятнами и отрицательно помотал головой:

— Нет, ваше высокопревосходительство.

— Рад, что вы меня поняли… — недобро оскалился начальник ССО и повел нас дальше.

Следующую группу гостей приема — как потом выяснилось, Артюховых — проигнорировал. И остановился перед заместителем командующего Шестым Ударным флотом контр-адмиралом Берестовым и его супругой.

С Виталием Борисовичем и Инной Яковлевной мы познакомились еще в театре на Воздвиженке, поэтому обошлись без взаимных представлений и очень неплохо поболтали. Хотя нет, не так: общение с самим контр-адмиралом доставило море удовольствия — он говорил то, что думал, а думал и достойно, и красиво. Зато его супруга ненавидела моих девчонок и скрывала это чувство за натужными улыбками. В общем, от этой парочки я отошел, обуреваемый двойственными чувствами. И заставил себя сфокусировать внимание на лицах следующей группы гостей приема. Но через пару мгновений услышал слева-сзади воркующий голосок Мегеры, вдумался в ее «требование» и без какого-либо внутреннего сопротивления отставил в сторону свободный локоть. Вот Горчакова на него и оперлась. После чего довольно замурлыкала:

— Всем добрый вечер! Геннадий Леонидович, вы себе не представляете, как меня порадовали: я практически всю жизнь мечтала пройтись под руку с Тором Ульфовичем, но в обычной жизни к нему не пробиться.

— Добрый вечер, Танюш! — мягко поздоровался с ней генерал и… ехидно ухмыльнулся: — Что ж, значит, с тебя причитается…

…Орлов «прикрывал» нас до конца обязательного круга, потом оставил на Горчакову и куда-то ушел. К этому моменту наша компания перепортила настроение как бы не половине присутствующих, поэтому я слегка напрягся. А зря: Татьяна Анатольевна оказалась тоже не подарком. В смысле, загоняла народ, проходивший мимо, в правильную колею либо одним своим видом, либо тяжелым взглядом. Вот нас никто и не игнорировал — останавливались, как миленькие, бесились от взаимных представлений, проводимых Мегерой в стиле Геннадия Леонидовича, и, как правило, утирались. Кстати, охотнее всего утирались бывшие жертвы нашей защитницы — не только не возмущались, но и улыбались на разрыв щек. Видимо, не желая вызвать ее неудовольствие. А мои девчата, быстро научившиеся идентифицировать подобных личностей, давили в себе смех и вели подсчеты, роняя в общий канал цифру за цифрой.

Суммировали и подкаты ко мне-любимому, благо, в какой-то момент до абсолютного большинства собравшихся, наконец, дошло, что нас «ставят» по распоряжению Императора или его наследника, и к нам потянулись любители держать нос по ветру. Пускать наведение мостов на самотек никто не хотел, так что как минимум в трех подходах из четырех чувствовались безупречная логика и оригинальность машинного разума. И это даже веселило. Почему? Да потому, что почти каждый «начальный» монолог знакомил меня с какой-либо чертовски интересной гранью прошлого Марины, Даши, Маши и Мегеры, их родичами, родителями одноклассников, соседями и кем-то там еще.

Особого негатива такие беседы не вызывали — да, то, что я не выказывал ярко выраженного желания продолжить знакомство, расстраивало всех и каждого, но портить первое впечатление желающих так и не нашлось. Вот я и начал расслабляться. А за четверть часа до обращения Императора к гостям даже решил, что на этом приеме неприятных сюрпризов можно уже не ждать. И сглазил — уже через минуту-полторы к нам подошел блондинистый тип лет сорока с гаком, вперил в меня задумчивый взгляд и требовательно шевельнул рукой.

Второй блондин — лет на пять моложе и привыкший к роли ведомого — изобразил очень вычурный поклон, со слишком хорошо знакомым акцентом представил меня господину, а потом представил господина мне:

— Чрезвычайный и полномочный посол Союза Государств Скандинавии граф Ханс Хюитфельд!

Историю этого рода я зазубрил еще лет в двенадцать, поэтому помнил, что Арильд Хюитфельд родился в середине шестнадцатого века, являлся членом датского государственного совета, дорос до должности канцлера и, получив доступ к архивам, написал хронику Дании. Но тип, стоявший передо мной, строил из себя Императора всея Вселенной, и я ответил тем же самым по тому же месту — неспешно перевел взгляд с «шестерки» на «чрезвычайного и полномочного», равнодушно оглядел с головы до ног и вопросительно выгнул бровь.

— Юноша, перед вами ПОСОЛ! — с апломбом сообщил «ведомый» и был удостоен еще одного взгляда:

— И…?

— И ваш чрезвычайно влиятельный соотечественник! Так что кланяйтесь, кланяйтесь…

— Для начала, вы обращаетесь к подполковнику, соответственно, обязаны использовать титулование «ваше высокоблагородие»! — бесстрастно сообщил я, заметил в глазах Хюитфельда вспышку злости и продолжил давить: — Далее, перед вашим хозяином стоит кавалер тринадцати боевых наград Империи Росс, то есть, не в пример более заслуженная личность, чем свежеиспеченный посол государственного образования, проигравшего войну. Так что кланяться я не буду. И последнее: я — росс. И по рождению, и по воспитанию, и по мировоззрению. Поэтому вы и ваш… Ханс-как-его-там-по матери мне не соотечественники.

Тут посол вышел из себя и прервал гордое молчание:

— Ты, грязный полукро— …

Это словосочетание набило мне оскомину еще в далеком детстве. Так что я сорвался с места еще до того, как «мой соотечественник» договорил, снес плечом его растерявшегося горе-помощника, правой рукой вцепился в нижнюю челюсть Хюитфельда, левой зафиксировал затылок, пронесся мимо, раскрутил бедра и свернул хаму шею…