Полукровка – 5

Глава 2

12 сентября 2470 по ЕГК.

…Первые пару секунд после падения агонизирующей тушки посла на идеально отполированный паркетный пол горе-помощничек стоял, вытаращив глаза, смотрел на меня и отказывался принять новую реальность.

Ошалело молчала и большая часть гостей приема, видевших… хм… расправу над охамевшим дипломатом. Зато мои девчата переключились в боевой режим и скользнули ко мне. Что интересно, Даша возникла слева и взяла на себя контроль за этим сектором, Маша, как самая слабая в команде — справа, а Марина прикрыла спину. А потом испуганно охнуло несколько женщин и, тем самым выбило «голос» Ханса Хюитфельда из ступора. Вот осиротевший страдалец и заорал:

— Что вы наделали⁈ Посол — лицо неприкосновенное!!!

— Посол — лицо неприкосновенное только до тех пор, пока ведет себя, как подобает дипломату… — равнодушно сообщил я. А Завадская вышла из себя. Вероятнее всего, из-за злорадства, появившегося во взглядах многих дворян. Но сорвалась не на них, а на моем «собеседнике»:

— … а ваш хозяин имел наглость оскорбить не кого-нибудь, а заместителя начальника одного из самых боевых отделов Службы Специальных Операций. Причем повел себя, как быдло, на Императорском приеме, соответственно, проявил крайнее неуважение еще и к Олегу Третьему, Ромодановскому. Вот и сдох, как бешеная собака, ибо БЫДЛО НА ДУЭЛЬ НЕ ВЫЗЫВАЮТ!

В этот момент слева от Темниковой нарисовалась Мегера и встроилась в наш «защитный» ордер в знак того, что готова меня поддержать. Еще через миг сквозь все уплотняющееся кольцо из зрителей пробились Конвойные, и дипломат, увидев двух первых, как-то резко осмелел:

— Вы — варвары, и вам это даром не пройдет!

— А чуть поконкретнее можно? — мурлыкнула Горчакова, шагнула к нему, вцепилась в узел белоснежной бабочки и подтянула растерявшегося скандинава к себе. — Кого именно вы назвали варварами — нас пятерых, весь зал или всех россов? Ну же, не молчите — вы же мужчина! Или я ошиблась, и этот костюм напялен на бабу, умеющую только лизать чужие задницы да трепать языком⁈

— Что вы себе позволяете! Отпустите меня немедленно!!! — затараторил он, поймал взгляд ближайшего Конвойного и сдуру наехал на него: — А вы что остановились? Уберите от меня эту ненормальную и арестуйте убийцу моего господина!!!

Вояка поплыл взглядом, вдумался в чьи-то ценные указания и обломал всех наших недоброжелателей:

— Я жду, пока вы ответите на первый вопрос глубокоуважаемой Татьяны Анатольевны. Чтобы задокументировать очередное оскорбление в адрес Тора Ульфовича Йенсена, его напарниц и госпожи Горчаковой, всех гостей этого приема или всех моих соотечественников. Далее, оскорбление в адрес госпожи Горчаковой я уже задокументировал, и считаю, что она вправе вас наказать. В стиле заместителя начальника Нулевого Отдела ССО СВР…

За наказанием дело не стало — Мегера в мгновение ока перебила «голосу покойника» обе ключицы и снова превратилась в статую. Вот Конвойный свой монолог и продолжил:

— И последнее: арестовывать подполковника Йенсена не за что. Ведь он защитил свою честь и честь Императора Олега Третьего. Так что теперь дело за вами. В смысле, мы ждем ответа!

Не думаю, что дипломат понял последние предложения, так как сначала вскрикнул от боли, а потом смотрел на свои руки, повисшие плетьми, и нервно облизывал пересохшие губы. Но на презрительные смешки зрителей все-таки отреагировал и… счел наиболее безопасным выходом из сложившейся ситуации падение в обморок. Симулировал так себе — балла на два по десятибалльной системе, поэтому Мегера поморщилась, разжала пальцы и позволила бедняге упасть рядом с трупом. Тут-то Конвойные и зашевелились — проводник воли государя деловито взял «бессознательное тело» за шиворот и куда-то поволок, двое его коллег унесли покойника, а пятеро оставшихся окружили зловонное пятно на полу и вызвали к нему дроидов-уборщиков. Но появления последних я не увидел. Из-за зычного голоса электронного глашатая, раздавшегося из динамиков акустической системы помещения:

— Его Императорское Величество Олег Третий, Ромодановский!

Пока мы поворачивались градусов на сто тридцать, тяжелый бархатный занавес успел разъехаться в стороны, поэтому я сходу прикипел взглядом к лицу самодержца. Прочитать его настроение, естественно, не смог, посмотрел на государыню, восседавшую на троне ненамного ниже Императорского и снова уставился на главу государства. Вовремя — он оглядел гостей приема тяжелым взглядом, поздоровался и недобро усмехнулся:

— День основания Империи мы, россы, празднуем уже триста девяносто пять лет, и почти все прежние поздравительные речи начинались с рассказа о героизме экипажа колониального транспорта «Надежда», терраформировании этой планеты, закладке Новомосковска и трудовых подвигах наших предков, превративших мертвый каменный шар

в мир, полный жизни. Однако сегодня я изменю традиции и напомню о другом. О том, что всю историю Российской Империи со Старой Земли и ее преемницы — Империи Росс — так называемый «просвещенный Запад» называл нас варварами, пробовал завоевать, получал по рогам и на какое-то время затихал в бессильной злобе. В этом же ключе прошла и последняя война: на нас вероломно напала целая коалиция государственных образований, умылась кровью, вымолила прощение и начала платить репарации. Однако привычка называть нас варварами и считать ниже себя никуда не делась. Поэтому-то свежеиспеченный посол Союза Государств Скандинавии, великодушно приглашенный на этот прием, и повел себя, как быдло. То есть, попытался унизить одного из нас и, опосредованно, меня. Но, по своему скудоумию, решил, что раз среди предков подполковника Тора Ульфовича Йенсена были датчане, значит, он — слабое звено. Безусловно, слабых звеньев хватает и у нас, ведь мы, люди, несовершенны. Но Империя Росс — многонациональное государственное образование, в котором испокон веков прекрасно уживаются самые разные народы, и мы оцениваем своих соотечественников не по крови, текущей в жилах, а по поступкам. Про поступки Тора Ульфовича Йенсена я рассказывать не буду — о них говорят его награды — так что скажу коротко: этот РОСС ответил на оскорбление так, как требовала ситуация. И правильно сделал…

После этих слов он величественно повернул голову вправо и холодно оскалился:

— А теперь я отвечу на вопрос, который горит в ваших глазах, господа послы. Да, я прекрасно знаю, что такое дипломатический иммунитет. Однако это понятие является ЧАСТЬЮ межгосударственных договоренностей, которые должны соблюдаться В КОМПЛЕКСЕ. Вы же вспоминаете о них только тогда, когда это выгодно вам, а все остальное время без зазрения совести плюете на мирные договора и тысячи соглашений, развязываете захватнические войны, вероломно бьете союзников в спину и творите все, что заблагорассудится. Так вот, в мое правление такого беспредела больше не будет: любой нарушитель договоров с Империей Росс, будь то целое государственное образование или его представитель, будет автоматически выноситься за пределы правового поля и наказываться по всей строгости уже подписанного НОВОГО ПАКЕТА ЗАКОНОВ… Нет, мистер Льюис, это не правовой произвол, а самая обычная справедливость. Кстати, окажись я на вашем месте, постарался бы не строить из себя поборника традиций. Так как мы, россы, можем вспомнить о традиции намного древнее Венской конвенции о дипломатических сношениях — принципе «Горе побежденным…» — и тогда вашей Новой Америке придется гораздо хуже…

С нашего места посла ССНА и его свиты видно не было, но, судя по дальнейшему поведению Императора, эта отповедь произвела нужный эффект и заставила дипломатов охолонуть. Вот я и расслабился. В смысле, позволил себе слушать продолжение обращения Олега Николаевича к гостям вполуха и прочитал сообщение, прилетевшее от Горчаковой:

'Тор Ульфович, я в восторге! Причем не от того, что этот выстрел Императора убил сразу несколько зайцев — для него такая эффективность является нормой — а от скорости, жесткости и чистоты исполнения боевой комбинации: да, я тоже отрабатывала нечто похожее и, в принципе, тоже способна свернуть противнику шею. Но мне потребуется время, чтобы переступить через себя и свои рефлексы. А вы обошлись без этой паузы, следовательно, вас изначально готовили к безусловному уничтожению противника, и… теперь я понимаю, по какой причине Дарья Алексеевна не советовала рубиться с вами в спаррингах без ограничений. Кстати, Екатерина Петровна тоже вне себя от радости: да, ваше личное кладбище очень и очень велико, но убивать врага издалека, нажимая на какой-нибудь сенсор, в разы проще, чем находясь с ним лицом к лицу. А значит, на вас можно положиться в любой ситуации.

Мы приятно удивлены и поведением ваших напарниц — они, вне всякого сомнения, не знали, что вас попытаются унизить и что вы получили карт-бланш на любые адекватные действия, но поддержали, не задумываясь, и были готовы воевать со всей Вселенной. В общем, вам с ними крупно повезло.

А еще я получила море удовольствия от поведения вашей команды во время моего «сольного выступления»: вы не понимали, зачем я влезла в это шоу, но держались так, как будто я одна из вас. Спасибо…'

Отвечать на это послание я поленился — поймал взгляд Мегеры и коротко кивнул в знак того, что согласен с ее утверждениями. А вот девчат похвалил. От всей души. Дополнив заранее набранный текст еще тремя предложениями и уронив итоговый вариант в общий канал.

Ответы не заставили себя ждать:

«Лучше воздай… натурой…»

«Фраза „Готов носить на руках…“ без вполне понятного продолжения вызывает не радость, а уныние…»

«Йенсен, мы — ТВОЯ КОМАНДА. И другой реакции на наших врагов НЕ БУДЕТ. Так что холь и лелей нас дальше. Чем нежнее — тем лучше…»

«А ведь, по логике, должны были выкатить претензии за то, что я даже не заикнулся о полученном разрешении отвечать на любые провокации…» — отрешенно отметил я и получил сообщение от Цесаревича. С трекером и парой Ценных Указаний. Прочитав, переключился в рабочий режим, дождался конца обращения Императора, поаплодировал вместе с остальными гостями приема и вполголоса озвучил боевой приказ:

— Дамы, по моей команде поворачиваемся на половину одиннадцатого и начинаем движение. И-и-и… раз!

Все остальное девчата сделали сами — Завадская подхватила Мегеру под локоток, повернула в нужном направлении и помогла вовремя «стартовать» с места, а Ослепительные Красотки закончили предписанный маневр по обе стороны от меня, абсолютно естественно оперлись на мои предплечья и мило улыбнулись дочери главы рода Державиных, охреневшей от четкости наших перемещений.

А потом нам стало не до нее — мы перестроились в «походный ордер», пробились к нужному входу в зал для приемов сквозь толпу, только-только начавшую «чувствовать себя, как дома», и встретили еще одну «боевую двойку», вышедшую «в народ». В смысле, наследника престола и его супругу.

В этот момент Ромодановские еще раз продемонстрировали дворянству свое отношение к нам — вместо того, чтобы инициировать начало стандартного сценария обмена приветствиями, Цесаревич приветливо кивнул моим дамам, по-простецки пожал мне руку и спросил, не составим ли мы им компанию в прогулке по залу, а Екатерина Петровна радостно улыбнулась и заявила, что чертовски рада всех нас видеть. А потом началось самое интересное — наша компания, объединившись, пошла не по кругу, а по ломаной линии… от одного заслуженного ветерана прошедшей войны к другому. Само собой, подходила и к тем, кто сам не воевал, но обеспечивал потребности воюющих ударным трудом, лечил раненых, помогал выживать беженцам и так далее. Зато благородную «пену», только недавно вылезшую из своих нор и спешно пытающуюся вернуть утраченные позиции, не замечали даже в упор. Кстати, проигнорировали и послов государственных образований Коалиции, и… ту часть родни Ромодановских, которая во время войны себя ничем не проявила.

Вот публику и залихорадило — те, кого Император, по сути, отправил в опалу, неслабо запаниковали; облагодетельствованные вниманием наследника престола, наоборот, воспрянули духом и стали планировать более интересное будущее, а любители половить рыбу в мутной воде принялись просчитывать новые расклады.

Все бы ничего, но в эти самые расклады однозначно включали и меня. Поэтому сверлили взглядами разной степени… хм… заинтересованности и либо улыбались и старались запомниться, либо, в лучшем случае, мысленно проклинали. Но самым большим ударом по психике наших недоброжелателей стали последние несколько минут «прогулки». Ведь Цесаревич поднял нашу компанию на тронное возвышение, подвел нас к Императору и Императрице, до этого момента просто наблюдавшими за гостями приема, и познакомил с Ее Императорским Величеством. И пусть всего минут через пять беседы мы были отправлены «в свободное плавание», возненавидели нас очень и очень многие. Но мы заранее знали, что так и будет, поэтому не комплексовали от слова «совсем» — без какой-либо спешки спустились в зал, позаимствовали с подноса проходившего мимо «Стюарда» по бокалу со свежевыжатым апельсиновым соком и навелись на генерала Переверзева.

А вот дойти — не дошли, так как были перехвачены послом Империи Восходящего Солнца господином Сугавара Масатомо. Нас с этой личностью познакомил Цесаревич, так что я не удивился ни приветливой улыбке, ни их традиционному поклону, ни великолепному русскому языку — остановился, отзеркалил и улыбку, и кэйрэй, выслушал формальное представление нового спутника посла, судя по одинаковой фамилии, приходившегося ему сыном, и обменялся поклонами еще и с Сугавара Наоей. Потом представил ему своих девчат — хотя, признаюсь честно, не хотелось — и вдумался в следующую фразу его отца:

— Кстати, мой насредник, как и вы, боевой офицер. И пусть досружирся торько до чина кайгун тайи, что соответствует вашему капитан-рейтенанту, зато с первого и до посреднего дня войны ретар на истребитере «Джинсоку», посредние семь с поровиной месяцев командовар звеном, вместе с напарником сжег двадцать два вражеских корабря и награжден двумя орденами, один из которых — орден Зоротого Коршуна — вручается торько за выдающиеся боевые засруги и считается одной из самых почетных наград Империи Восходящего Сорнца. Говоря иными сровами, вы, Йенсен-доно, ваши грубокоуважаемые напарницы и Наоя — рюди войны. И я уверен в том, что вы обязатерьно найдете общий язык. А теперь, ери вы не возражаете, я оставрю его на ваше попечение и пообщаюсь с коррегой из Тройственного Союза…

Я бы возразил. С превеликим удовольствием. Так как не горел желанием ни возиться с «человеком войны», ни постоянно кланяться. Но японцы были нашими союзниками, и посылать лесом их посла было бы, мягко выражаясь, неблагоразумно. Пришлось обмениваться с Сугаварой-старшим очередными поклонами, брать на прицеп младшего и мысленно искать положительные стороны в обретении этого балласта. И они, как ни странно, нашлись — его присутствие рядом с нами позволяло «вынужденно бортовать» как бы не две трети желающих с нами поболтать.

Кстати, «каплей» разговаривал по-русски не так бегло, как его папаша, тоже не выговаривал букву «л», нисколько не стеснялся выражать свои мысли и… оказался достаточно болтливым. Впрочем, с демонстрацией уважения и комплиментами не перегибал, к моим девчатам не клеился и задавал только те вопросы, которые наверняка не были закрыты подписками. А еще наверняка читал мое досье, не пил спиртное и, по моим ощущениям, не играл. В смысле, не пытался любой ценой навести со мной мосты, а вел себя так, как привык, и не разочаровывал. Так что я отвечал все распространеннее и распространеннее и задавал встречные вопросы. Вот и допрыгался. До нешуточного удивления:

— Йенсен-доно, скажите, пожаруйста, вы много изучать наша Империя Восходящее Сорнце, верно?

— Нет, Сугавара-доно, не интересовался… — честно признался я. — Меня тренировали ваши соотечественники. Вот я всякого-разного и нахватался.

— Вы заниматься боевой искусство?

— Скорее «занимаюсь». То есть, тренируюсь и сейчас. Самостоятельно.

— А какой именно, есри не секрет?

— Карате Годзю-рю.

— Интересный вы ричность… — задумчиво пробормотал он, на несколько мгновений ушел в себя и обезоруживающе улыбнулся: — Но карате не удиврять — я смотреть видео с ваш «Борей» и потерять горова от добрый зависть…