Полукровка – 5

Глава 15

31 октября 2470 по ЕГК.

…В Вороново сели в районе полудня, сменили транспорт и вылетели в сторону центра. Пока набирали высоту, еще раз порадовались таланту Агеева, невесть как умудрившегося сохранить прежнюю центровку «Бореев». А после того, как оказались на безлимитке и набрали крейсерскую скорость, врубили режим эмуляции боя и занялись отработкой практических навыков управления бортовыми системами вооружений — брали в захват флаеры, двигавшиеся как в попутном направлении, так и по встречным воздушным трассам, запускали виртуальные «Лютики» и сбрасывали виртуальные «обманки». Но курсовыми скорострелками не баловались. Чтобы не шокировать пилотов других машин «нафиг не нужными» активациями эволюционных антигравов и непонятными маневрами при движении в общем потоке.

Тренировку закончили в километре от нужного коридора замедления, в темпе обменялись впечатлениями, упали к зданию Императорского банка на Неглинной и плавно влетели в знакомый ангар. Пока искали свободные места, Темникова связалась с Инной и уведомила о моем прибытии, а та организовала все остальное — встретила меня в лифтовом холле, подняла на пятидесятый этаж и проводила в приемную исполнительного директора.

Эту встречу я продавил через генерала Орлова еще в конце прошлой недели, так что секретарь — на редкость высокомерная особа лет тридцати пяти, явно привыкшая смотреть на посетителей сверху вниз — переключилась в режим душки, радостно заявила, что господин Нестеров уже ждет, и завела меня в кабинет. Глеб Романович тоже прогнулся — при моем появлении на пороге помещения расплылся в радостной улыбке, встал из-за стола, пошел навстречу, поздоровался и даже пожал руку. Потом поинтересовался, что я буду пить, передал «Лерочке» мой ответ, хотя она стояла рядом, и предложил расположиться в мягком уголке. А после того, как мы опустились в роскошные кресла, заявил, что счастлив лично познакомиться с героем прошедшей войны, заместителем начальника «того самого» Нулевого Отдела ССО СВР, который методично избавляет Империю от криминальной швали, и одним из самых важных клиентов их банка.

Я тоже отыгрывал обязательную программу. Но с меньшим размахом –дал понять, что считаю себя не героем, а обычным патриотом, поблагодарил за выделенное время и похвалил чай, который оперативно принесла Валерия. Потом проводил ее взглядом, отрешенно отметил, что задница у секретаря дрябловата, дождался щелчка дверного замка и перешел к делу:

— До недавнего времени я был уверен, что Императорский банк работает, как атомные часы, и считал его символом надежности. К сожалению, мнение, сформированное благодаря исключительной добросовестности, высочайшему профессионализму и редкой обстоятельности выделенного мне консультанта, оказалось, скажем так, неточным…

Хозяин кабинета пошел красными пятнами еще на словосочетании «К сожалению». А слово «неточным» заставило его вспыхнуть:

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но человеческий фактор, увы, сказывается на работоспособности любых систем. Тем не менее, мы признаем свои ошибки, поэтому не только заменим вам личного консультанта, но и компенсируем последствия его непрофессионализма!

— Глеб Романович, вы не дослушали… — вздохнул я. — У меня нет никаких претензий к моему личному консультанту: Инна Владимировна Тимофеева — профессионал, каких поискать. Проблема в том, что ей мешают работать. Из банальной зависти. Что сказывается на скорости выполнения моих поручений.

Нестеров поиграл желваками и задал дурацкий вопрос:

— Вы уверены в том, что в падении эффективности Тимофеевой виновата не она?

Я насмешливо фыркнул:

— Глеб Романович, вы, кажется, забыли, что я — сотрудник спецслужбы, соответственно, обладаю возможностями, позволяющими… многое. Так вот, некоторое время тому назад я поставил боевую задачу специально обученным людям, а на днях получил подробнейший доклад, позволивший разобраться в первопричинах «падения эффективности» моего консультанта. Поэтому-то и использовал словосочетание «банальная зависть»: некий Николай Валерьевич Прончищев, командир одной из смен службы безопасности вашего банка, счел себя уязвленным аж дважды. В тот день, когда Инна Владимировна прилетела на работу на подаренном мною флаере «Туча», и на следующее утро после награждения Тимофеевой орденом Святого Станислава. Могу перечислить и все пакости, которые он устроил, но предпочту, чтобы вы разобрались с этой проблемой сами. Благо, ваш уровень доступа к искину СБ намного выше, чем доступ этого завистливого уродца, да и формулировать правильные запросы вы, наверняка, умеете ничуть не хуже меня.

Этот «намек» был понят с полпинка — Нестеров расфокусировал взгляд, порядка минуты шевелил пальцами, набирая запрос рабочему ИИ, вчитался в полученный ответ, скрипнул зубами, «вернулся в реальность» и поделился самой значимой частью полученной информации:

— Прончищев… перешел все границы допустимого — написал программу-бот, автоматически корректирующую ответы на запросы Инны Тимофеевой, усложняющую ее коммуникацию с сотрудниками других отделов, бесследно стирающую произвольные фрагменты рабочих файлов и генерирующую сбои курсовой ориентации ее флаера…

В принципе, на этом можно было и закончить. Но я был зол. Поэтому «помог» хозяину кабинета углядеть самое неприятное:

— Глеб Романович, искин СБ вашего банка — отнюдь не детская игрушка, а значит, должен быть защищен от любых попыток залить в него стороннее программное обеспечение или изменить имеющееся. Говоря иными словами, раз Николай Валерьевич настолько быстро создал Инне Владимировне первые проблемы, значит, использовал готовое решение. То есть, бот, созданный ни разу не в этом месяце. А еще я бы поискал автора этой программки — почти уверен, что он тоже работает в вашем банке. Только в другом отделе…

Нестеров согласно кивнул, пообещал, что найдет и вычистит всю гниль, потом уточнил, что виновные не только вылетят с работы, но и отправятся под суд, и поблагодарил за помощь. За последнее утверждение я и зацепился:

— Это не помощь, а тест на адекватность. И если нынешнее руководство Императорского банка не скорректирует алгоритмы защиты консультантов, обеспечивающих потребности высокопоставленных сотрудников спецслужб, то этим вопросом займется новое. Ибо утечки конфиденциальной информации проще предотвращать, чем купировать…

…После беседы с исполнительным директором я ненадолго заглянул в кабинет Тимофеевой, дал понять, что с происками Прончищева покончено, и поставил новую боевую задачу. Потом вернулся в летный ангар, загрузился в свой «Борей», извинился перед девчатами за столь долгое отсутствие, получил прощение и тронул флаер с места. Пока летели домой, я позвонил Геннадию Леонидовичу и сообщил о начале нужных нам телодвижений Инны. Поэтому домой вломились на расслабоне, переоделись в домашнее, поели, завалились на диван и расслабились. Почти на сорок минут. А в шестнадцать ноль четыре в мой «Контакт» начали падать долгожданные сообщения, и нас заранее пробило на хи-хи.

Первым открыли «крик души» Марины Валерьевны, полюбовались ее квадратными глазами, врубили воспроизведение и выслушали скороговорку испуганной женщины:

— Тор, мне страшно: на мой счет только что зачислилось аж семьдесят два миллиона. Отправитель, вроде как — финансовое управление Генеральной Прокуратуры. В назначении платежа указано, что это — некий процент от виры. Кроме того, мне пришло четыре уведомления из Императорского банка — об открытии банковских счетов Нине и Олесе по запросу все той же Генеральной Прокуратуры, и о зачислении на каждый счет все тех же семидесяти двух миллионов! Петя пока на работе и почему-то не отвечает на звонки, Ульяна — на лекциях, а я не рискну набирать Екатерину Петровну, хотя почти уверена, что это какое-то хитрое мошенничество. В общем, если есть время, то выясни, пожалуйста, чем оно нам грозит, и сообщи. Заранее большое спасибо. До связи…

Мы от души поржали, а потом я набрал Синицыну «напрямую», весело поздоровался и вправил мозги:

— Теть Марин, мы уже на Белогорье. К вам в гости заглянем завтра днем, чтобы поздравить с обретением нового статуса всех сразу. А по поводу сумм, упавших на ваши счета, скажу следующее: это действительно проценты. Но не от виры, а от стоимости активов рода Меншиковых — их покойный глава сдуру спланировал ряд акций против меня и моего ближайшего окружения. Какие именно — дело десятое. Главное, что и автор идеи, и все исполнители получили по заслугам, род был вычеркнут из Бархатной Книги, а имущество, как видите, поделили. В результате чего у вас с Петром Игоревичем появилась прочная финансовая подушка, у сына — возможность строить жизнь самостоятельно, а у ваших дочерей — достойное приданое.

— Тор, это же безумные деньги!!! — воскликнула она, дослушав до конца, и закусила губу.

— Для обычных мещан… — уточнил я, напомнил, что они служат роду Ромодановских, и добавил: — Впрочем, береженого бог бережет. Поэтому я вам сейчас пришлю ссылку на пакет услуг Императорского банка с говорящим названием «Конфиденциальный» — ознакомьтесь и оплатите всей семьей…

Следом за Синицыной успокоили Базанина и Миронову, восхитились аналитическими способностями Настены, поржали над Костей, пребывавшим в шоке, и слегка расстроились из-за признаний Матвея:

— Привет, ребят. Догадываюсь, что эти деньги прилетели нам с Ритой с вашей подачи, и от всей души благодарю. Единственный минус сложившейся ситуации в том, что мой счет контролируется дедом. Так что с вероятностью процентов в девяносто девять настолько сумасшедшие деньги мне не оставят — аргументированно докажут, что я обязан удержать на плаву какое-нибудь предприятие рода, и фактически отберут. Да и плевать: нам с Ритой за глаза хватит остатков наших «боевых» и ее семидесяти двух миллионов. Кстати, мы понимаем, что ты в состоянии поставить моих родичей в позу пьющего оленя, и просим этого не делать: по ряду причин их узаконенный грабеж позволит нам выйти из вертикали власти в нашем роду с наименьшими потерями. На этом, пожалуй, все. Еще раз огромное спасибо. С нетерпением ждем новых практических занятий. До связи…

Ответив и на это послание, я закрыл «Контакт», послушал недовольное ворчание девчонок, мысленно согласился с тем, что позволять кому бы то ни было грабить членов нашей команды ни в коем случае нельзя, пообещал что-нибудь придумать и развернул поисковик. Стоило набрать словосочетание «Интересные мероприятия сегодня вечером в Новомосковске», как злобным фуриям стало не до Власьевых — буквально через секунду Завадская заметила анонс выступления группы «Взлетная Полоса» в концертном зале «Аллегро», Темниковой захотелось наведаться в спорткомплекс «Олимпиец», в котором проводились полуфиналы чемпионата Империи по самбо, а Костину начало плющить от желания посетить вечер джаза в клубе «Подвал». Но предлагать свой вариант времяпрепровождения не стала ни одна. Даже после того, как я спросил, где будем отрываться. Пришлось «принимать меры»:

— В «Полуночник» мы не попали, а в Еловом Бору фактически работали. Пора исправляться. Мне все равно, где отдыхать. Так что переставайте строить из себя честных девочек и предлагайте варианты. Кстати, Марин, помнится, послезавтра у тебя день рождения?

— Угу…

— Тогда командуй!

Она призналась, что с удовольствием потанцевала бы под композиции «Взлетной Полосы». Мы поддержали это начинание. Но крупно обломались — оказалось, что все билеты на этот концерт были проданы еще в начале октября. Кара немного пострадала, отжала у меня программный курсор, выяснила, где выступает группа «Двое», перевела время Славинска в Новомосковское и расстроилась еще сильнее, сообразив, что концерт практически закончился. Ее попытка порадовать Машу тоже не увенчалась успехом — на сетевой страничке клуба «Подвал» обнаружилось уведомление «Все билеты проданы…» Искать дальше Завадской расхотелось, и она передала курсор Даше. В этот момент ко мне постучался Сугавара-младший, и я, сообщив об этом девчатам, нехотя принял вызов.

Японец появился передо мной «вживую», поздоровался и как-то сразу перешел к делу:

— Добрый вечер, Йенсен-доно. Я торько что узнар, что вы прирететь на Белогорье, и пригращать вас и ваш подруг на день рождений мой жена Акеми в ресторан «Сакура». Празднуем начнем в двадцать норь-норь. Очень ждем…

Я поблагодарил его за приглашение, пообещал, что мы будем, выслушал слова благодарности и, дождавшись, пока Наоя отключится, развел руками:

— Планы на вечер изменились: мы летим в ресторан «Сакура» отмечать день рождения супруги Сугавара-младшего.

— Интересно, а что японцы дарят друг другу на дни рождения? — спросила Темникова, забила этот вопрос в поисковую строку и зачитала ответ: — Они предпочитают практичные, качественные вещи, еду или напитки. Очень важна красивая упаковка. При этом подарок не должен быть слишком дорогим, дабы не обязывать именинника…

Само собой, перечислила и десяток наиболее популярных вариантов. Но дарить чай, кофе, кондитерские изделия, сезонные фрукты и морепродукты было неинтересно, поэтому мы нашли в Сети невероятно красивый сервиз из костяного фарфора с изображением журавлей, символизирующих долголетие.

Потом выяснили, как должна выглядеть «правильная» упаковка, как вручать подарки и как реагировать на традиционные отказы, почитали статьи про этикет и даже немного потренировались. А после того, как сочли, что готовы к такому выходу в свет, девчата унеслись терзать косметический комплекс, а я снова лег на диван, закрыл глаза и неожиданно для самого себя провалился в сон.

Проснулся от ласкового прикосновения Марины, вспомнил о планах на вечер, посмотрел, который час, и схватился за голову. Впрочем, перед тем, как унестись в душ, сделал девчонке комплимент и чмокнул в щечку. Собрался, что называется, бегом. На самом последнем этапе попросил подруг как следует попридираться к моему внешнему виду. А после того, как послушно исправил все обнаруженные недочеты, поблагодарил за помощь, подхватил коробку с подарком и дал команду выдвигаться.

Перелет до ресторана ничем особенным не запомнился. Парковка в сравнительно небольшом ангаре — тоже. Зато по дороге к лифтовому холлу мы столкнулись с семейством японцев, судя по всему, направлявшихся на то же самое мероприятие, что и мы, и потренировались зеркалить поклоны. Двумя этажами ниже — в очень красивом фойе — изобразили кэйрэй еще раз десять. А после того, как девушка-администратор проводила нас в отдельный кабинет, понапрягались значительно серьезнее — пережили обмен приветствиями, «навязали» подарок Сугавара Акеми, кстати, оказавшейся очень миловидной и улыбчивой, но очень уж плоской особой лет двадцати пяти,

и познакомились с семью супружескими парами в возрасте Сугавара Масатомо.

Что интересно, почти все мужчины, приглашенные на это мероприятие, неплохо говорили по-русски. Поэтому особых проблем с коммуникацией не возникло. Понравилась и общая благожелательность компании — несмотря на то, что большая часть присутствующих видела нас первый раз в жизни, нам улыбались ни разу не натянуто. А еще вели себя… в разы уважительнее, чем Датэ Такуми и его сыновья, не лезли в душу, не пытались быстренько обаять и не захлебывались слюной при каждом взгляде на моих девчонок.

Тем не менее, мы не расслаблялись, так как прекрасно понимали, что раз три четверти собравшихся работают в посольстве, значит, вероятнее всего, являются сотрудниками спецслужб. А еще я не поленился отснять панорамное голофото компании и отослать его Цесаревичу в комплекте с описанием цели мероприятия. И не прогадал — в сообщении, прилетевшем буквально минут через пять, обнаружилось чертовски неприятное предупреждение:

«Тор Ульфович, мужчина в темно-синем кимоно — Ягами Томохито — не только близкий друг и личный советник Сугавара Масатомо, но и военный психолог, специализирующийся на „мягких“ допросах особо интересных лиц. И пусть делать недружественные шаги в ваш адрес японцы однозначно не рискнут, но этот человек чрезвычайно умен, а значит, опасен…»