Полукровка – 5

Глава 9

6 октября 2470 по ЕГК.

…Утро понедельника порадовало не по-осеннему синим небом, полным безветрием и двадцатью тремя градусами тепла. Вот я и предложил девчатам, уже приперевшимся в гостиную, но еще не вернувшимся в сознание, погулять по набережной Долгого. Их сонливость и заторможенность как ветром сдуло — не успел я договорить, как Темникова «возникла» возле меня, благодарно чмокнула в щеку, назвала самым заботливым мужчиной на свете и унеслась переодеваться. Развеселившаяся Костина одарила двумя поцелуями и заявила, что я еще и самый любящий. А Завадская провокационно прижалась грудью, укусила за мочку уха, еле слышно прошептала, что хочет еще, и заставила вспомнить самые волнующие моменты ночного буйства. Но я как-то задвинул куда подальше проснувшееся было желание, шлепнул вредину по аппетитной попке и умотал переодеваться.

Как выяснилось уже минут через пятнадцать, Марина, обиженная моим «равнодушием» до глубины души, решила страшно отомстить — включила турборежим, ускакала в их, женскую, гардеробную, надела новый костюмчик, обтягивавший фигурку, как вторая кожа, как-то уж очень быстро подкрасила губки, «переместилась» в прихожую и встретила меня убийственным взглядом через плечо.

У меня пересохло во рту, а руки сами собой потянулись к выдающимся достопримечательностям. Но не прошло и трех секунд, как к нам прибежали Ослепительные Красотки, и я, оценив их наряды, понял, что не остыну — эти… хм… оторвы тоже подчеркнули умопомрачительную красоту форм и нанесли агрессивный макияж! Пришлось искать выход из безвыходной ситуации. И он, конечно же, нашелся. Сразу после того, как я посмотрел, который час:

— Вы исключительно хороши, а значит, обязаны перепортить настроение всем, кому можно и нельзя! Поэтому начнем… с учащихся и педагогов школы, в которой учатся Нина с Олесей. То есть, проводим мелочь к первому уроку…

Проводили. Несмотря на то, что девчушек пришлось ждать без малого двадцать минут. Зато мои напарницы заслужили по комплименту от Марины Валерьевны, а я получил совет быстренько сбегать за табельным игольником, иначе не отобьюсь от желающих наложить лапу на таких красоток. Что самое забавное, это утверждение оказалось пророческим: к ним начали подкатывать еще во дворе школы. Нет, не педагоги и не охранники, а то ли отец, то ли дядя сразу двух учеников — торопливо выбрался из бронированного «Дредноута», навелся на девчат, радостно заулыбался, подошел поближе и выдал довольно интересный комплимент. Заметив, что эта троица не реагирует ни на красивые аллегории, ни на дорогущий лимузин, ни на нереальные стати оратора, сделал вторую попытку — заявил, что такие юные и очаровательные дамы просто не могут быть мамами, а значит, привели в школу младших сестер. А после того, как был проигнорирован снова, наконец, «заметил» меня, оглядел с головы до ног и использовал третий вариант подката:

— Слышь, парень, а познакомь-ка меня с твоими подружками!

— Нет, не познакомлю… — заявил я, полюбовался багровеющим лицом и добавил в голос немного участия: — … ибо не вижу смысла: мои подруги живут только службой Империи и не тратят время ни на необременительные романы, ни на так называемые «серьезные отношения».

Пока аристократ переваривал нестандартный ответ, мы успели пожелать сестрам Синицыным хорошего дня, забыть о существовании горе-ухажера, повернуться к нему спиной и направиться к выходу на набережную. Вот страдалец и возмутился:

— Стоять! Я вас никуда не отпускал!!!

Мы даже не замедлили шаг. Вот его и накрыло — он нас догнал, схватил меня за правое плечо и дернул на себя.

Я сбросил «захват» Кары, опиравшейся на левое предплечье, привычно подвернулся под руку атакующего, провел болевой прием на лучезапястный сустав, поставил взвывшее тело на колени и вежливо предупредил, что у моего терпения есть границы. Но этот недоумок имел глупость заявить, что я — труп.

Что переполнило чашу моего терпения — я сломал зафиксированное запястье, взял на болевой вторую верхнюю конечность, набрал генерала Переверзева, поздоровался, извинился за ранний звонок и попросил прогнать одного вконец охамевшего шпака через систему распознавания лиц.

Владимир Михайлович заявил, что с удовольствием поможет, подождал появления физиономии моей жертвы в поле зрения камеры ТК и обошелся без обращения к базам данных:

— Тор Ульфович, это Петр Михайлович Микулин — известный фат, повеса и любитель заложить за воротник. Кстати, на позапрошлой неделе создал главе рода очередную серьезную проблему и, по слухам, был наказан как-то очень унизительно. Как именно — не знаю, так как такие мелочи не отслеживаю, но если надо, то могу выяснить.

— Я бы предпочел получить личный контакт главы рода Микулиных…

Получил, поблагодарил за помощь, попрощался, сбросил вызов и набрал некоего Якова Павловича. А после того, как перед глазами появилась аватарка кряжистого мужчины лет пятидесяти пяти с тяжелым взглядом, мощной шеей и широченными плечами, поздоровался, представился и перешел к делу:

— У меня возник конфликт с вашим родичем. Я не считаю его настоящим врагом, поэтому просто сломал руку, которой он в меня вцепился. Однако обещание «Ты — труп», озвученное Петром Михайловичем, увы, не оставляет простора для маневра. Так что мне бы хотелось выяснить вашу позицию… перед тем, как принимать или не принимать более серьезные меры. Ловите запись конфликта.

Пока я описывал свои претензии, мой собеседник играл желваками. А потом удивил:

— Уверен, что не увижу ничего нового. Но посмотреть — посмотрю.

Посмотрел. Набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и, более-менее успокоившись, сначала извинился за поведение родственника, а затем продолжил удивлять:

— Тор Ульфович, я пересылаю вам в качестве виры все накопления Петра, а его самого сегодня же отправлю на Ржев — раз этот недоумок не справился даже с ролью провожатого для моих внуков, значит, годик-другой потрудится на родовом металлургическом комбинате разнорабочим. А по поводу фразы «Ты — труп» могу сказать следующее: как ни обидно в этом признаваться, но этот мой двоюродный племянник — пустомеля. То есть, дел за его словами не было, нет и вряд ли появятся. И мне за него стыдно…

…За следующие два часа я сорвал еще шесть попыток познакомиться с девчатами — к ним клеились владелец яхты, припаркованной в марине, мимо которой мы проходили, «третий лишний» для прогуливавшейся парочки, два жителя домов, выходивших на набережную, любитель пробежек вдоль озера и владелец кафе. И пусть эти личности умели принимать отказы и понимали слово «нет», в какой-то момент мои спутницы решили, что испортили утро, и начали извиняться.

Я «зацепился» за первый же неудачный аргумент и обернул его против них:

— Одеваться «менее интересно» абсолютно бессмысленно: во-первых, вы будете сводить мужчин с ума даже будучи замотанными в рваные рыболовные сети, а, во-вторых, привлекаете внимание не только красотой, но и счастьем, горящим во взглядах. И за возможность любоваться этим комплектом целыми днями я готов воевать со всей Вселенной!

Они мгновенно развеселились и зацеловали меня до умопомрачения, но продолжать прогулку категорически отказались — заявили, что изнывают от желания вернуться домой, завалить меня на кровать и насладиться «спокойной составляющей счастья». Пришлось прерывать «неспокойную» и вызывать такси. Но результат ни разу не расстроил — мы затемнили окна в спальне Кары, врубили инструментальную музыку, затарились вкусняшками и разомлели напрочь. Увы, в тринадцать десять ожили все четыре «напоминалки», и мы заставили себя начать шевелиться — быстренько, но сытно пообедали, оделись, навели красоту и поднялись в летный ангар.

Когда подошли к «Бореям», Ослепительные Красотки вдруг вспомнили, что не разыграли право лететь в моем флаере, и зарубились в любимую игру. В этот раз победила Маша и устроила цирк — поймала взгляд Кары, виновато вздохнула, извинилась за то, что вынуждена ей изменить, и… «успокоила»:

— Но ты потерпи еще немного — когда мы с Дашей научимся летать на «Бореях», включим в розыгрыши таких «измен» и тебя…

Завадская «злобно» прищурилась, но уточняющий вопрос задала только после того, как мы загрузились в флаеры, опустили фонари и организовали конференцсвязь:

— Это вы так намекаете на необходимость разыгрывать и все остальные варианты… времяпрепровождения с Тором?

— Слава богу, догадалась… — под жизнерадостный хохот Темниковой воскликнула блондиночка и продолжила развивать столь благодатную тему. Как водится, не одна, а при поддержке подруг.

С фантазией и чувством юмора у них было все в порядке, а последние тормоза эта троица отключила еще в конце лета, так что разгонный коридор я прошел «на автопилоте». Ржал и во время подъема на безлимитку, и первые три минуты полета. Тем не менее, на рык Феникса «Внимание, мы в захвате системы автоматического наведения ПЗРК типа „Амур“!!!» отреагировал чуть ли не раньше, чем увидел алые метки в основном окне ТК. Более того, успел сообразить, что меток аж четыре, «вспомнить», что голос бортового искина моего флаера «дублировался» искином машины Марины, и, уводя «Борей» в противоракетный маневр, скинул по «обманке» на каждую ракету.

Завадская тоже не тупила — да, заложила столь же безумный вираж после меня, но начала маневрировать от силы на одну десятую секунды позже. Зато «обманки» отстрелила в том же количестве, как-то почувствовала, куда я на самом деле собираюсь уйти, и отзеркалила последний участок траектории. В результате я прикрылся зданием министерства сельского хозяйства, она — гостиничным комплексом «Корона», а Маша… отправила Переверзеву запрос на подключение к нашей конференцсвязи и доложила об этом мне. Поэтому, услышав его голос, я сходу переключился на командно-штабной:

— Владимир Михайлович, по нашим «Бореям» только что отстрелялись из четырех ПЗРК типа «Амур». Ракеты попали в «обманки», однако осколки зацепили несколько десятков флаеров и наверняка повредили окрестные дома. Координаты точек пуска отправляю. Контратаковать не могу: пройдем мимо позиций на сверхзвуке — убьем гражданских. Поэтому продолжаем движение к дворцовому комплексу.

— Вы пострадали?

— Никак нет. Но пребываем в бешенстве. Поэтому найдите, пожалуйста, заказчиков. А мы наведаемся в гости. И вывернем наизнанку…

Переверзев пообещал сделать все возможное и отключился, а я поддался требованиям проснувшейся паранойи, быстренько проложил два алогичных маршрута, отправил первый попавшийся Марине, погнал флаер по второму и мрачно пошутил:

— Идем между домами, игнорируя абсолютно все правила воздушного движения. Не случись войны — разорились бы на штрафах…

…На территорию дворцового комплекса зашли по новому постоянному «внешнему» трекеру, полученному накануне вечером, полюбовались тремя плотными цепочками флаеров, плавно снижавшихся к створам летных ангаров для обычных и «привилегированных» посетителей, влетели в створ ангара для личных гостей Императора, припарковались перед выходом в лифтовый холл и испытали программку «Поводырь», заменившую все «внутренние» трекеры — вбили в соответствующее поле словосочетание «Мраморный зал», вывели рекомендованный маршрут в модули дополненной реальности, выбрались из салонов и неспешно пошли по указателям, видимым только нам.

Пока добирались до места проведения награждения, успели заскучать — Конвойные нас не тормозили от слова «совсем», а придворные, попадавшиеся на пути, почему-то обходили стороной. Или вжимались в стены, если с нами было сложно разминуться. Увы, стоило перешагнуть через порог знакомого помещения под зычный голос электронного глашатая, как о скуке пришлось забыть: к нам повернулись почти все присутствующие, из-за чего пришлось начать движение по кругу. Впрочем, я схитрил — воспользовавшись тем, что мы вошли в зал для приемов через двери «не для всех», пообщался всего с семью группами приглашенных и остановил команду возле ближнего края тронного возвышения. Да, это было не по традиции, но мы на нее забили. Мало того, сбили с пути истинного полковника Залесского, адмирала Шестопалова и контр-адмирала Берестова с супругами. И пусть общество Инны Яковлевны немножечко напрягало, зато первый удар личностей, подходивших к нам раз в минуту, принимал на себя самый старший по званию… до прихода Мегеры — как только Залесские и Берестовы сообразили, что она приперлась к нам с концами, сразу же куда-то заторопились. И увели с собой Шестопаловых.

Я не стал выяснять причину этого бегства, а Маша не постеснялась.

Горчакова, пребывавшая в прекраснейшем настроении, «непонимающе» нахмурилась:

— Уважают. До слабости в коленях… А если серьезно, то жена Виталия Борисовича люто ненавидит всех, кто хоть немного симпатичнее нее, и в мой первый самостоятельный выход в высший свет имела глупость недостаточно корректно прокомментировать мое платье, а эдак года через полтора после этого ваш коллега, тогда считавший себя неотразимым, проигнорировал слово «нет».

— Опасная вы особа, однако… — с улыбкой заявил я, представив себе последствия этих «ошибок».

Она потупила взгляд и поводила ножкой по паркету:

— Есть немного…

Мы рассмеялись, но были вынуждены прерваться, чтобы пообщаться с очередными гостями, двигавшимися по кругу. Потом уделили время еще двум одиночкам и засекли приближение группы японцев. Вернее, их засек я, так как был выше большей части гостей, предупредил девчонок, уронив сообщение в общий канал, и морально настроился на непростую беседу. Но в самом конце «обязательной части» обмена любезностями Сугавара Масатомо извинился за то, что вынужден двинуться дальше, а его сын обезоруживающе улыбнулся и попросил разрешения остаться с нами:

— Йенсен-доно, я знать, что сегодня наградить ваша команда. Хочу рично поздравить. Вы позворите ждать этот момент вместе с ваш компания?

Я позволил. И не разочаровался — Наоя с интересом вслушивался в нашу беседу, но не лез с комментариями, на вопросы отвечал распространенно, не стеснялся говорить, что чего-то не понимает или не знает, и не перегибал с поклонами. В смысле, воевал с привычкой складываться пополам чуть ли не после каждой фразы и не вынуждал нас зеркалить свои действия. В общем, в его обществе было довольно комфортно, поэтому время, оставшееся до начала церемонии, пролетело незаметно. А потом голос электронного глашатая снова ударил по ушам, занавес разъехался в сторону, Император заговорил, и мне стало не до Сугавары-младшего: параллельно с речью Олега Николаевича за его спиной демонстрировалась нарезка из фрагментов записей с камер тактических комплексов участников всеимперской операции по уничтожению крупных криминальных структур.

Кстати, сцены из категории восемнадцать плюс — то есть, последствия попаданий игл разных калибров в человеческое тело и тому подобную «расчлененку» — никто не вырезал и не размывал, вот большинству дам, присутствующих в зале, и поплохело. А меня и моих девчат просто переключило в боевой режим и заставило анализировать телодвижения оперативников и их «жертв».

Этим же делом мы занимались и первые минут сорок основной части мероприятия, благо, перед тем как вручить медаль или орден, Ромодановский знакомил гостей с заслугами награждаемого. В результате не услышали свои фамилии и не потеряли лицо только благодаря Мегере — поднялись на тронное возвышение с крошечной задержкой, выслушали описание «наших геройств» и обзавелись новыми наградами. Вернее, Ослепительные Красотки получили по Святому Станиславу второй степени, Марина — «Владимира» третьей, а мне деанонимизировали все того же «Владимира», только второй.

Увы, две последние награды заставили ахнуть всех, кто имел хоть какое-то представление об очередности пожалования орденов. А потом Император нанес завистникам добивающий удар, обратившись ко мне с претензией:

— Тор Ульфович, я понимаю, что вы и ваши напарницы служите Родине не ради наград и не кичитесь своими заслугами, но на мероприятия, подобные этому, желательно надевать хотя бы орденские планки. Вы ведь меня поняли, верно?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — слитно гаркнули мы, и он добродушно усмехнулся и подколол:

— Что ж, буду считать это обещанием…