Полукровка – 5

Глава 20

8 ноября 2470 по ЕГК.

…К семи утра субботы меня начало мутить от грязи в прошлом тварей в человеческом обличье, запаха крови, слез и соплей допрашиваемых, клятв «…я больше никогда-никогда…», просьб пожалеть и проклятий. Поэтому неожиданный «сюрприз» — самоубийство главы рода Мищенко, в городское поместье которого мы наведались на рассвете, даже обрадовало: да, этот урод тоже жаждал меня убрать, но насмотрелся видеоотчетов о последних минутах жизни моих недругов и предпочел уйти из жизни до судьбоносной встречи с «Буянами».

Да, мне все равно пришлось поднапрячься — допросить начальника СБ и его подчиненных, засылавших микродроны в «Цитадель» — но эти личности тоже заглядывали в Сеть, поэтому спекались еще при виде моих штурмовых дроидов. В общем, просмотрев и одобрив публикацию шестого видеоотчета, я набрал командира группы обеспечения, сообщил, что мы, наконец, закончили, вместе с девчатами вернулся на корабль, вышел из лифта на первой палубе и приказал Фениксу рулить в Вороново.

Проверять, поднялся борт в воздух или нет, даже не подумал — добрался до каюты для самого разнузданного отдыха, включил каменку, разделся и поленился идти к терминалу ВСД, чтобы заказать плавки. Поэтому обернул вокруг талии среднее полотенце, взял с полки четыре больших и поплелся в парилку. После того, как застелил всю центральную часть верхней полки, обнаружил, что девчата еще ленивее меня, так как пришли греться голышом. А еще через пару мгновений прозрел — допер, что они решили отвлечь меня от воспоминаний о безумии последних часов, эдак, восемнадцати-двадцати, «шоковой терапией».

Мне стало и смешно, и приятно. Поэтому я сгреб героинь в объятия, поблагодарил за самоотверженность, поцеловал в подставленные щечки, забрался на законное место, лег на спину, закрыл глаза и сообразил, что, по-хорошему, поддерживать надо не меня, а эту троицу. Ибо меня воспитывал Аллигатор и подготовил… ко всякому-разному, а мои верные напарницы — за исключением, разве что, Маши — весь прошлый вечер и всю ночь должны были ломать себя об колено.

Чувство стыда, ударившее в голову, походя снесло и последние тормоза, вот я и отжег — попросил Марину лечь на правый бок, задвинул ее вплотную к стене и вытребовал Красоток на мою правую руку. Костина, явно севшая на мою волну — то есть, сообразившая, что и почему я делаю — уступила самое козырное место Даше. А сама, рискуя грохнуться с недостаточно широкой полки, прижалась к ее спине и обняла за талию.

Я поймал ее взгляд, благодарно шевельнул ресницами, почувствовал, что она меня поняла, и дал волю чувствам:

— Девчат, вы — лучшее, что мне в принципе могла подарить жизнь…

— О-о-о!!! — восхитилась Темникова и принялась валять дурака: — Тор, держи себя в руках: если мы решим, что подобные признания зарабатываются только Большой Кровью, то начнем вырезать род за родом и, в конце концов, останемся единственными аристократами на всю Империю!

Марина тоже… хм… пошутила:

— Судя по энтузиазму, с которым ты вжимаешься в Йенсена грудью и животом, эта фраза должна звучать иначе…

— Я в порядке, девчат… — честно признался я, заметив в глазах Костиной знакомые смешинки и попытавшись не дать ей подхватить почин подруг. Но толку — блондиночка жаждала повеселиться, поэтому придралась к моему утверждению:

— Ты — может быть. А мы в полнейшем шоке: наше участие в воздаянии каким-то уродам порадовало тебя в разы больше, чем безграничная любовь, беззаветная преданность, непрестанная забо— …

— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится… — грозно нахмурился я. Увы, этим ее было не остановить:

— А что именно я должна ляпнуть, чтобы гарантированно дошутиться?

Марина с Дашей расхохотались, а я капитулировал. В смысле, придумал альтернативный способ прервать начинающийся бардак и вздохнул. Ни разу не играя:

— Я вас люблю, уважаю и ценю ничуть не меньше, чем вы меня. Поэтому не готов ущемлять даже в мелочах и до вчерашнего полудня изводил себя попытками придумать способ забрать вас под свою руку, не загоняя ни в какие рамки. Увы, моих знаний для решения этой проблемы оказалось недостаточно. Слава богу, Татьяна Борисовна поинтересовалась, с какого перепугу я все еще не наложил на вас лапу, а мне хватило мозгов описать причины без купюр.

— И-и-и⁈ — хором спросили девчата и затаили дыхание.

Мучить их театральной паузой было бы жестоко, так что я обошелся без нее:

— Она предложила мне создать клан и принять в него три союзных рода — ваши.

Девчата заговорили практически одновременно. Темникова напомнила, что они — главы независимых ветвей, а не родов, Завадская заявила, что клан из четырех человек — это смешно, а Костина мрачно сообщила, что создать клан практически невозможно, ибо появление подобных объединений родов всегда меняет баланс сил, поэтому члены Тайного Совета, как правило, режут подобные инициативы еще на стадии обсуждения прошений на имя государя.

Тут я расплылся в ехидной улыбке, и блондиночка, сообразив, что это значит, ошарашенно выдохнула:

— Ты хочешь сказать, что Ромодановские помогут и с этим вопросом⁈

Я утвердительно кивнул:

— Императрица сказала буквально следующее: «Если ваши подружки согласятся с этим предложением — а они, насколько я знаю, умницы, каких поискать — то клан Йенсенов появится не позже первого декабря…»

Реакции на эту цитату тоже оказались разными — Марина предсказала, что нас возненавидят намного сильнее, Маша порадовалась «смешному» сроку ожидания, а Даша задала забавный вопрос:

— Может, ответим добром на добро, то есть, сгоняем в Новую Америку, выкрадем тех, кто пообещал адмиралу Меншикову политическое убежище, обвяжем красивой ленточкой и преподнесем государыне?

— Идея веселенькая… — признал я и посерьезнел: — … но реализовывать ее мы не будем. Во-первых, потому, что отлов любителей обещать политические убежища уже поручен трем боевым двойкам и двум ОГСН Первого Отдела, а, во-вторых, охота на первых лиц государств на порядки сложнее, чем диверсии.

— Судя по выражению твоего лица, вторая составляющая для тебя в разы важнее, чем первая… — отметила Кара, и я согласно кивнул:

— Так и есть: я не собираюсь вами рисковать, поэтому амерами займутся «единички», а мы отблагодарим Татьяну Борисовну как-нибудь по-другому…

…Четыре захода в сауну и час расслабления в джакузи вернули меня в более-менее нормальное состояние. Да, страшно хотелось спать, но обещание, данное Инне, надо было выполнять, поэтому ровно в полдень я дал команду собираться, а в половине второго спустил команду к «Бореям», помог дамам забраться в кресло, запрыгнул в свое и тронул флаер с места. Тимофеевой позвонил на выходе из разгонного коридора и пригласил с нами отобедать, а потом сосредоточился на управлении, так как почувствовал, что засыпаю.

Минимальные боковые смещения, увы, не помогли. Зато веселая грызня, устроенная Костиной по своей личной инициативе, не только удержала меня в сознании, но и развеселила. Поэтому в свою квартиру я вошел во вменяемом состоянии и напросился на роль «подай-принеси». В общем, до звонка в дверь дожил, встретил гостью, взял протянутый торт и пригласил Инну в гостиную.

Во время обеда тоже боролся со сном — постепенно наполнявшийся желудок «давил на глаза», а обсуждение всякой ерунды не цепляло от слова «совсем». Но стоило уничтожить по куску торта, как Тимофеева подняла тему поинтереснее — заявила, что тоже не ложилась, так как висела в Сети, смотрела наши видеоотчеты и анализировала комментарии. А потом поделилась неожиданными выводами и уставилась мне в глаза:

— Тор Ульфович, вчера днем, разговаривая с похитителями, я сказала, что работаю на вас, так как чувствую себя не сотрудницей Императорского банка, а вашей слугой. И мечтаю ею стать на самом деле. Возьмите меня в свой род, пожалуйста. Или опишите критерии, требующиеся для того, чтобы заслужить эту честь.

Я задумчиво потер подбородок, еще раз оглядел девушку с головы до солнечного сплетения и решил обойтись без лирических отступлений, пафоса и тому подобной дребедени:

— В данный момент мой род состоит всего из одного человека, и мне пока некогда его развивать…

У Тимофеевой округлились глаза, и Даша сочла необходимым ответить на незаданный вопрос:

— Мы — подруги, напарницы и главы союзных независимых ветвей своих родов.

Инне мгновенно полегчало, и я продолжил объяснения:

— О критериях приема в свой род я еще не задумывался, тем не менее, вы заслужили наше уважение, и я готов предложить вам место моей помощницы в статусе Слуги рода. Но есть нюанс. Вернее, два. Во-первых, я в принципе не представляю, как на это отреагирует ваше руководство, и не исключаю, что официальное изменение статуса может лишить вас работы, и, во-вторых, моя команда перешла дорогу многим сильным мира сего, соответственно, переход в мой род превратит вас в один из потенциальных рычагов давления на меня и моих подруг.

«Соседка» пожала плечами:

— На мой уход в любой род, за исключением вашего, руководство банка отреагировало бы крайне негативно и выставило бы меня на улицу с волчьим билетом. А портить отношения с вами и, опосредованно, с Императором, его супругой, сыном и невесткой не рискнет. Поэтому, вероятнее всего, выплатит премию. Или поздравит. Дабы дать вам понять, что ценит настолько важного клиента. Наверняка пересмотрит и мои нынешние возможности, так что КПД моей работы даже вырастет. А по поводу всего остального скажу следующее: я не из тех, кто боится замарать руки, поэтому приходит на все готовенькое — я прекрасно понимаю, что легко не будет, и осознаю все риски, но уважаю вас и ваших подруг, мечтаю о месте вашей Слуги и буду вкладывать в развитие рода всю душу без остатка…

…Через полчаса после ухода Тимофеевой мне прилетело сообщение от Матвея. В этот момент девчата висели на сетевой страничке «Аристократа», изучая новую коллекцию шмотья, так что я развернул картинку в отдельном окне ТК, вывел звук на гарнитуру, включил воспроизведение и вслушался в голос друга:

— Привет, Тор. Вчера вечером на мой счет зачислилось сначала семьдесят два миллиона, а затем еще двадцать два. С первым все понятно — дед по какой-то причине вернул сумму, которую собирался инвестировать в предприятия рода. А в графе «Назначение платежа» второго транша указано, что эти деньги — некая вира. Сообщение, которое прислал Игорь Аркадьевич приблизительно в то же время, тоже ничего не объяснило: дед как-то уж очень велеречиво извинился непонятно за что и попросил не держать зла. Я догадался, что его испугал ты… и сначала здорово разозлился из-за того, что моя просьба не была услышана. Но высказывать тебе претензии, не имея представления о том, чем именно ты руководствовался, принимая такое решение, счел неправильным. Поэтому наговариваю это сообщение, успокоившись. А теперь задам вопрос, от которого напрямую зависит наше с Ритой будущее: ты не мог бы объяснить, что вынудило тебя заставить деда вернуть деньги и выплатить виру? Заранее спасибо за ответ и до связи…

Дослушав этот монолог, я закрыл видеофайл, бесшумно встал с дивана и перебрался в кабинет. А там упал в кресло, создал новое сообщение, врубил запись, уставился в стационарную камеру и заговорил:

— Привет, Матвей. Я твою просьбу и понял, и принял, соответственно, высказывать претензии МНЕ не за что. А теперь немного информации не для распространения: Игоря Аркадьевича «расстроила» Императрица — выяснила, что, забрав у тебя семьдесят два миллиона, он сходу перевел половину на свой личный счет, сочла это демонстрацией неуважения к Ромодановским, ко мне и к тебе, вышла из себя и заставила твоего деда раскошелиться. Так что второй платеж — треть от суммы, которую он пытался прикарманить. Кстати, Татьяна Борисовна предупредила Игоря Аркадьевича, что первая же попытка строить козни кому-нибудь из нас станет последней глупостью в его жизни. Говоря иными словами, коридор твоих возможностей по уходу из вертикали власти резко расширился. Делай выводы. И последнее: в ближайшие дни я, вероятнее всего, выдерну вашу половину команды сюда, на Белогорье. На этом все. Рите привет. До связи…

Отправив сообщение, опустил спинку кресла, закрыл глаза и задумался. Сначала размышлял о ситуации в роду Власьевых и о решениях Императрицы. Потом переключился на ее угол зрения на «Проходную пешку» и мое будущее, попробовал увидеть свою жизнь со стороны, «поиграл с масштабом» и пришел к выводу, что Татьяна Борисовна права: цацкаться с врагами — это полный и законченный идиотизм. Этот вывод заставил переоценить вчерашний срыв. В смысле, допереть, что решение… хм… поставить в позу пьющего оленя всех, кто продемонстрировал нездоровый интерес к «моему» поместью-ловушке, было половинчатым. Вот и ушел в себя. Да, совсем ненадолго — ответ Матвея, прилетевший «не вовремя», вынудил отвлечься от планирования и прослушать еще один монолог — но мне хватило: я успел определиться со стратегической линией поведения и понять, какую «слабость» надо купировать первой.

В общем, в гостиную вернулся совсем в другом настроении, с интересом оглядел полтора десятка голограмм с «избранным» шмотьем, подождал, пока Темникова закончит зачитывать состав подкладки на зимней куртке, привлек к себе внимание и задал провокационный вопрос:

— Девчат, вам не кажется, что в мирное время мы, люди Войны, должны вести себя иначе?

— Кажется! — хихикнула Костина и села на мою волну: — Поэтому-то вчера днем и поддержали твой порыв…

— А я-то думал, что вы поддерживаете любые мои порывы… — «убито» вздохнул я, и девчонка исправилась:

— … с таким нешуточным энтузиазмом!

Да, при желании можно было придраться и к новой версии ответа, но я наступил на горло собственной песне и вернулся к своему предложению:

— Ладно, будем считать, что ты выкрутилась. И займемся делом: вы мне нужны в гражданке, но с табельным оружием и в образе «Команда Йенсена на тропе войны…»

— Сколько у нас времени? — без тени улыбки спросила Завадская.

Я посмотрел, который час, и задал встречный вопрос:

— Часа хватит?

— За глаза.

— Отлично. Тогда я займусь подготовительными мероприятиями…

…На подготовительные мероприятия — звонки Цесаревичу и Орлову — убил порядка пятнадцати минут. Еще порядка десяти прождал информацию, которую попросил у последнего. А потом ополоснулся, оделся, надел кобуру скрытого ношения и кое-какие аксессуары, нацепил орденскую планку и счел, что выгляжу достаточно солидно. Поэтому вернулся в гостиную и обнаружил, что девчата уже в «образах» и готовы ко всему на свете.

Кстати, образы получились впечатляющими — Марина с Дашей ощущались холодными злобными стервами… или даже патологическими убийцами с приличными кладбищами за спиной. А Маша, самая мягкая и теплая из моих напарниц, почему-то стала напоминать эльфийку.

Вот я и пошел навстречу пробудившемуся желанию сохранить новую внешность девчат на память — сделал пару десятков голографий. И пусть в процессе нарвался на шуточное предложение как-нибудь побаловаться ролевыми играми, оно того стоило. В смысле, я получил море удовольствия и, заодно, на какое-то время отвлекся от неприятных мыслей о будущем. Поэтому, выходя из квартиры, улыбался. И весь перелет до Вороново с наслаждением «грызся» с подругами, хотя в любой другой момент иные темы для шуточек заставили бы покраснеть. А там — то есть, на космодроме — шокировал девчонок выбором «транспорта», быстренько подготовил «Черномор» к взлету, поднял крейсер в воздух и… минут через тридцать пять-сорок вывесил на посадочных антигравах прямо перед парадным входом в поместье деда. Причем вывесил «вживую», то есть, ни разу не под маскировочным полем. Затем передал управление кораблем Фениксу, спустил команду в трюм, кивнул четверке «Буянов», прихваченных из «Зубастика» как раз на этот случай, и неспешно пошел к здоровенному особняку, облицованному темно-серым камнем.

Напрочь охреневших родственников, успевших выглянуть в окна, «не заметил» — вальяжно поднялся по широченной лестнице, поймал взгляд Слуги, нарисовавшегося на пороге, поздоровался, представился и обозначил цель визита:

— Добрый вечер. Я — подполковник Тор Ульфович Йенсен, ССО СВР. Прибыл пообщаться с Нильсом Магнусовичем.

— Добрый вечер, господин подполковник… — вежливо поприветствовал меня этот служака, расфокусировал взгляд, вдумываясь в полученный приказ, и… развел руками: — Вынужден сообщить, что сегодня, в воскресенье, глава рода не принимает.

Я мысленно восхитился трусости деда и расплылся в недоброй улыбке:

— Вы меня, кажется, не поняли: я прибыл не на аудиенцию, а пообщаться. На своих условиях. И эти условия звучат приблизительно так: если Нильс Магнусович не примет меня в течение трех минут в своем кабинете, то мои штурмовые дроиды отправятся на поиски напрочь охамевшего простолюдина, найдут, проведут предельно жесткий захват и доставят преступника на мой крейсер. Кстати, время пошло…

Как и следовало ожидать, мой горе-родственничек резко переиграл свои планы, и Слуга, поклонившись, пригласил нас следовать за ним. Ну, что я могу сказать об интерьере «домика»? В него, безусловно, вкладывали деньги, но… лет, эдак, пятьдесят-шестьдесят тому назад. Впрочем, портреты нынешнего главы рода обнаруживались в самых стратегически важных местах — на стене напротив центрального входа, в фойе третьего этажа и в обеих нишах перед дверью в приемную личного кабинета Нильса Магнуса. И на художниках, создававших эти «шедевры», однозначно не экономили: мало того, что каждое полотно было воистину устрашающих размеров, так еще и писалось очень хорошими гиперреалистами!

Кабинетик тоже восхитил. Не столько стоимостью обстановки, сколько количеством бюстов его хозяина. Но глумиться над этим милым увлечением я не стал — равнодушно оглядел помещение, помог девчатам опуститься в кресла для посетителей, сел сам, поймал взгляд родственничка, уже вспотевшего, но все еще изображавшего невозмутимость, и забил на вежество:

— Нильс Магнусович, вам корона не жмет?

— Н-не понял?

— «Не понял, ваше высокоблагородие» или «господин подполковник»! — рявкнула Марина, а два «Буяна» угрожающе качнулись вперед. И дед спекся:

— Не понял, ваше высокоблагородие…

— Что ж, объясню… — великодушно заявил я и перешел к делу: — Скажите, пожалуйста, с какого перепугу вы решили, что вправе устанавливать скрытое наблюдение за подданными Императора Олега Третьего, игнорировать закон о защите личной информации, искать рычаги давления на кого бы то ни было и вынуждать родню, не желающую иметь с вами ничего общего, возвращаться под вашу руку?

Он оказался намного дурнее и самовлюбленнее, чем рассказывал дядя Калле — гордо вскинул голову и заявил, что является прямым потомком того самого Магнуса Йенсена, который некогда договорился с Ромодановскими о переселении рода в Империю Росс, соответственно, определяет и настоящее, и будущее всей родни!

— Магнус Йенсен был выдающейся личностью… — холодно отметил я. — Он не побоялся заявиться во дворец Ольденбургов, обвинить короля Клауса в преступлении и нарушении вассального договора, пробился наружу, перевез род в Империю Росс и заключил новый договор. С Ромодановскими. Ничуть не менее достойными личностями были и десятки потомков Магнуса — они служили новой Родине не за страх, а за совесть, защищали ее от внешних и внутренних врагов, созидали и завоевывали уважение соотечественников. А чем прославились вы? Тем, что потеряли уважение сыновей, внука и глав аж девяти семей? Тем, что «легли» под Алефельдов? Тем, что выполняли их волю, как зашуганная собачонка?

Он побагровел, подался вперед и открыл рот, готовясь возразить, но «Буяны» с намеком шевельнули стволами скорострелок, и я закончил монолог еще более неприятными утверждениями:

— Вы — Йенсен только по фамилии и крови. А духа нашего рода в вас не было и нет. Поэтому настоятельно советую уступить кресло главы одному из тех родственников, которые воевали с Коалицией, а не прятались от войны в этом особняке, не тряслись, как осиновый лист, и не выводили средства в ОЕ. В противном случае я пущу в ход всю информацию о ваших противоправных действиях, имеющуюся в силовых структурах, и вы сначала пойдете под суд, а потом сядете. Кстати, уступите кресло позже, чем до первого декабря, или швали вроде вас — Йенсены так и останутся простолюдинами. А Император Олег Третий продолжит вручать личное и потомственное дворянства только тем, кто их заслужит…