Полукровка – 5

Глава 33

20 декабря 2470 по ЕГК.

…Попытка выспаться впрок накрылась медным тазом в три часа дня, то есть, от силы минут через семь-восемь после того, как мы затемнили окна, завалились на кровать, накрылись одеялом и вырубили свет. Если бы не флаг «Чрезвычайно срочно!», то я бы сообщение Цесаревича не открыл. А так развернул его в ТК, прочитал три коротеньких предложения, сел и не узнал свой голос:

— Появилась какая-то информация о настоящих причинах гибели моего дяди. Я лечу в Управление. Вы со мной, или как?

Вместо ответа девчата подорвались с кровати и унеслись в гардеробную Завадской. А через считанные минуты уронили в общий канал три плюсика и примчались в прихожую. К лифтовому холлу шли молча, а в кабинке как бы невзначай встали так, чтобы касаться меня хоть чем-нибудь. И переживали. Но меня все равно плющило. Причем как-то странно: большая часть сознания плавилась от боли и злости, а меньшая… меньшей я гадал, устроят ли Даша с Машей традиционный турнир по «Камню, Ножницам и Бумаге» или забьют на это дело.

Забили: как только мы вломились в летный ангар, Темникова незаметно приняла влево, в сторону Кары, а Костина в том же стиле сместилась ко мне. Вот и оказалась в моем «Борее». А после того, как я занял свое место, врубил движки, принял запрос на подключение к конференцсвязи и тронул флаер с места, отжала мою правую руку, положила на свое бедро и накрыла ладошкой.

Это действие я, естественно, заметил, едва заметно сжал пальцы в знак благодарности за моральную поддержку и сосредоточился на управлении. А через какое-то время обнаружил, что пальчики девчонки почти невесомыми касаниями ласкают тыльную сторону моей ладони и тихой сапой оттягивают боль, злость и весь остальной негатив!

— Спасибо, солнце… — одними губами проартикулировал я, легонечко толкнув ее плечом и поймав взгляд. А через мгновение «прочитал» такой же тихий ответ:

— Мы с тобой не только в радости, Тор…

Я коротко кивнул, подумал, что мне с ними крупно повезло, постарался успокоиться и… успокоился. К тому моменту, как уронил флаер к коридору замедления. Поэтому неспешно припарковался рядом со входом в лифтовый холл, поухаживал за подругами, ничуть не удивился тому, что Маша уступила правый локоть Даше, а Кара привычно вцепилась в левый, и первым качнулся вперед. Пока добирались до приемной Орлова, окончательно загнал чувства в оковы воли, так что в кабинет генерала вошел, чувствуя себя ожившим куском льда, ответил на приветствия Игоря Олеговича, Геннадия Леонидовича и Владимира Михайловича, помог спутницам опуститься в кресла, сел сам и уставился на Ромодановского. Но не угадал — заговорил не он, а Переверзев:

— Тор Ульфович, мы выяснили, на кого на самом деле работали Мрак, Кот и Лом, кто прикрывал их тут, в Управлении, и расследование какого преступления привело Калле Нильсовича к гибели…

— Я вас внимательно слушаю… — бесстрастно сказал я и снова замолчал.

Генерал поиграл желваками и криво усмехнулся:

— Пожалуй, начну с самого неприятного: фактическим куратором этой троицы являлся мой личный порученец майор Павел Анатольевич Юрченко. И он же придумал способ обогащения, сбивший с панталыку трех неплохих свободных оперативников…

— … и моего троюродного брата… — угрюмо добавил наследник престола.

Владимир Михайлович подтверждающе кивнул и продолжил рассказ:

— Чуть более двух лет тому назад Юрченко, тогда еще самый обычный свободный оперативник Шестого Отдела, выполнял задание на столичной планете Союза Племен Заира — Киншасе-два. Один из местных информаторов пришел на встречу в состоянии наркотического опьянения и похвастался тогда еще капитану крупным желтым алмазом. Павел Анатольевич заинтересовался, выбил из информатора сведения о клане, обнаружившем месторождение, его координатах и человеке, пытающемся заработать на продаже неучтенных камней, вышел на последнего сам и предложил организовать сбыт. Крупным оптом. Работать с «шоколадками» в одиночку не рискнул, поэтому предложил напарнику «нормальный заработок в мирное время». Но понимания не нашел, убил человека, прикрывавшего ему спину шесть лет, инсценировал его гибель и, вернувшись на Смоленск, чрезвычайно убедительно изобразил сильнейший нервный срыв. С боевой эффективностью у этой двойки было все в порядке, отношения с Африканским Союзом не напрягали, поэтому я отозвал Юрченко на Белогорье и назначил своим порученцем. Будучи уверенным, что смена деятельности поможет ему отойти от невосполнимой потери…

— Ну, а этот паскуда вышел на моего троюродного брата, являвшегося одним из владельцев ювелирного дома «Карат», показал несколько крупных камней, предложил смешные цены и пообещал организовать поставки, о которых никто никогда не узнает… — устав от неторопливости повествования, продолжил Цесаревич. — И организовал. Соблазнив сумасшедшими деньгами Мрака, являвшегося его дальним родственником, а затем и Кота с Ломом. Кстати, к Аллигатору они подкатывать не решились, точно зная, что Калле Нильсович не продается. Вот и крутили эту схему за его спиной. До тех пор, пока он не почувствовал что-то не то и не принялся копать. Кстати, именно Юрченко и помог Мраку выяснить, в какой именно филиал Императорского банка на Белогорье было доставлено содержимое банковских ячеек вашего дяди. И еще одно: как выяснилось во время допроса майора, Мрак не знал, где именно и кем именно добываются желтые алмазы, поэтому, как только запахло жареным, решил наложить лапу на последнюю партию камней. А для того, чтобы его гарантированно приняли с распростертыми объятиями в Новой Америке или Объединенной Европе, решил заявиться к ним с единственным экземпляром видеозаписи беседы наместника Смоленска со спецпосланником президента ССНА.

Я сглотнул подкативший к горлу комок и спросил, что станет с майором Юрченко. А о троюродном брате Цесаревича даже не упомянул, так как был уверен, что его, вероятнее всего, просто ласково пожурят. Но, как выяснилось из монолога наследника престола, ошибся:

— Юрченко гарантированно получит высшую меру наказания и будет казнен. Ориентировочно через понедельник. Тот же приговор ждет и моего предприимчивого родича: он признался, что торговал не только ювелиркой, созданной из ограненных контрабандных алмазов, но и Родиной. Причем как оптом, так и в розницу. А мой отец устал от ударов в спину. Кстати, прищучить этих паскуд удалось только благодаря камням, которые вы отдали Владимиру Михайловичу после того, как грохнули Мрака — мы отслеживали поступления украшений с желтыми бриллиантами во все аукционные дома и ювелирные магазины Империи, дождались первого же появления неучтенной продукции «Карата», выкупили один сет, провели спектрографический анализ, убедились в том, что камни — из того самого месторождения, что и «ваши», и размотали цепочку поставки задом наперед.

Цесаревич и два генерала ждали моей реакции, и я их не разочаровал:

— Огромное вам спасибо. Как за то, что не прекратили расследование и, в конечном итоге, воздали всем виновным сторицей, так и за то, что сообщили мне о неминуемом торжестве правосудия и, тем самым, сбросили с моих плеч самый тяжелый камень…

…Желание наведаться к матушке накрыло меня в створе летного ангара Управления. Поэтому на выходе из разгонного коридора ушел не в правое, а в левое ответвление, и отрешенно отметил, что «Борей» Завадской отзеркалил этот маневр без малейшей задержки. Первые пару минут полета к колумбарию Боголюбовского монастыря ждал логичного вопроса «А куда мы, собственно, направляемся?», а потом догадался посмотреть на лицо Темниковой и пришел к выводу, что она не только догадалась, куда меня влечет, но и не видит в этом желании ничего странного.

На душе стало чуточку светлее. Видимо, поэтому после приземления я повел рукой, приглашая девчат составить мне компанию, и ничуть не удивился тому, что неопределенный жест был правильно расшифрован.

Кстати, опираться на мои предплечья они и не подумали — всю дорогу до пятого корпуса шли за мной. Внутрь зашли, но остановились чуть поодаль. И, вне всякого сомнения, разделяли мое горе. А еще как-то почувствовали, что их присутствие помогло не ухнуть в самую бездну отчаяния, еще до того, как я повернулся спиной к ячейке матушки, даже не шелохнулись, пока я к ним подходил, позволили сгрести в объятия и не сказали ни единого слова. В общем, именно их стараниями я пришел в себя достаточно быстро, нашел в себе силы вернуться к флаерам и поднять свой в воздух.

Кстати, молчали и весь перелет до Вороново. Но совсем не так, как в колумбарии — первые минут десять это молчание ощущалось грустным. После того, как я нащупал ладошку Маши и переложил на свое бедро — потеплело. А с момента ухода в коридор замедления стало уютным. Вот я и дал волю своим чувствам. Сразу после того, как загнал флаер на летную палубу «Черномора» и припарковался перед шлюзом:

— Здорово, что вы у меня есть…

Следующие минут тридцать-сорок мы шарахались по жилым палубам крейсера, изучая результаты недельного буйства кластера искинов. Правда, на третьей не задержались — заглянули в две каюты для рядового состава, сочли, что их тюнинг достаточно неплох, и вернулись к лифту. На четвертой оценили дизайн шести из десяти кают, пришли к выводу, что японский стиль неплох, но точно не для нас, и перебрались на палубу выше. А там проинспектировали командирскую каюту и все четыре каюты для старшего офицерского состава, восхитились вкусом дизайнеров Ромодановских, и полезли в программную оболочку суперкарго выяснять, что загружено на склады ВСД.

Закончив с этим делом, разделили обязанности — девчата ушли в нашу «гардеробную». Проверять, «как себя чувствует» шмотье на все случаи жизни, а я умотал в кают-компанию для старшего офицерского состава, построил двух «Стюардов» и распорядился организовать ужин. А потом перетянул на себя интерфейс командира корабля и принялся разбираться в том, что наворотили сотрудники той самой верфи, на которой построили «Зубастика».

Ну, что я могу сказать о результатах выполнения моего заказа? Не очень грозный, но все-таки боевой корабль превратился в игрушку. Нет, его огневая мощь никуда не делась. Но двадцать искинов, заменившие команду из двухсот сорока человек, могли творить чудеса исключительно в мирное время. То есть, в условиях полного отсутствия противодействия со стороны комплексов РЭБ, нулевых шансов подхватить какой-нибудь боевой вирус и так далее. Впрочем, я в принципе не собирался использовать «Черномор» для рейдов в другие государственные образования, поэтому удовлетворенно кивнул, «вернулся в реальность», дождался девчонок и заставил себя улыбнуться:

— Старший брат «Зубастика» получился: им вполне реально управлять в одно лицо и использовать не только для перелетов между курортами, но и для закатывания в пластобетон любых криминальных структур, частных военных компаний или дружин особо охамевших аристократических родов.

— Некоторые ЧВК достаточно зубасты… — вздохнула Темникова, рухнув в первое попавшееся кресло.

Я подтверждающе кивнул:

— Так и есть. Но вместе с этим крейсером нам подарили десять «Молний» с искинами вместо пилотов и увеличенным боекомплектом вместо систем жизнеобеспечения. А ни в одной ЧВК Империи нет и не может быть средств, способных задавить или хакнуть эти ИИ.

— Тогда вопрос снимается… — заухмылялась она. — Десять космических истребителей-перехватчиков сравняют с землей любой наземный гражданский объект даже без поддержки легкого крейсера. А с ним… с ним процесс пройдет в разы быстрее и веселее.

— В общем, парень ты теперь хоть куда! — преувеличенно серьезно заявила Маша, проходя мимо,

поцеловала в щеку, села справа, пожелала нам приятного аппетита и откинулась на спинку кресла, чтобы позволить «Стюарду» поставить на стол тарелку с отбивными по-французски…

…Власьев позвонил мне минут через восемь после завершения трапезы, сообщил, что уже над Новомосковском и вот-вот упадет в «коридор», получил ценные указания и отключился. Еще через четверть часа дал о себе знать и его лепший друг, так что мы со спокойным сердцем забили на все и вся — опустили спинки кресел пониже, нашли в Сети запись последнего концерта дуэта «День и Ночь», вывели картинку на дальнюю стену кают-компании и расслабились.

Балдели до появления еще одной голограммы, продемонстрировавшей коридор перед ангаром крейсера, впустили в помещение два «Авантюриста», гостеприимно открыли летную палубу и пошли к лифтам. Дожидаться вторую половину команды.

Ожидание не затянулось — в какой-то момент улыбающиеся ребята и девчата вывалились из подъехавшей кабинки и устроили веселый бардак. Мы тоже не остались безучастными — ответили на приветствия, по второму разу поздравили с успешным закрытием сессии и пригласили в кают-компанию. А в ней полюбовались на вытянувшиеся лица друзей и подруг, потянули паузу и ответили на безмолвный вопрос, появившийся в шести парах глаз:

— «Черномор» тот же самый. Просто мы его немного оттюнинговали…

— «Немного», но весь? — уточнила Настя, как-то просчитав самое главное, выслушала односложный утвердительный ответ и задала второй правильный вопрос: — Как я понимаю, не просто так?

— Не просто так… — эхом повторил я, отправил народ к столу, сел сам и начал издалека: — Завтра в полдень на Императорский космодром приземлится линкор «Белая Хризантема». Привезет второго внука Сумэраги Рю — Такеши — и свиту потенциального жениха Марии Александровны Ромодановской. Ну, а мы с вами и восемь девиц из самых влиятельных дворянских родов Империи изобразим свиту Ее Высочества. Вернее, будем изображать. Что-то около двух недель…

— Раз «мы», значит, и я? — осторожно спросил Костян и затаил дыхание.

Я кивнул:

— Да, и ты.

Он возмущенно взвыл:

— Тор, я — вчерашний простолюдин и ничего не понимаю в дворянских заморочках, а значит, в чем-нибудь да ошибусь и подставлю вас!!!

— Прекрати паниковать и дослушай мои объяснения!!! — рявкнул я, дал ему время переварить эти требования и вернулся к прерванной мысли: — Итак, наша задача — изобразить свиту Марии Александровны. Причем не собранную с мира по нитке, а состоящую из ее настоящих друзей и подруг. Повторю еще раз: из настоящих. То есть, из личностей, с которыми она дружит на самом деле, достаточно давно, но втихаря. Кстати, ее особое отношение к нам, а наше — к ней будет видно невооруженным глазом. Ведь мы будем обращаться друг к другу на «ты», мельком упоминать совместные времяпрепровождения, о которых никто никогда не слышал, и так далее…

— Эта «дружба» взбесит и японцев, и наш Высший Свет… — предупредила Ахматова.

— Верно! — подтвердил я и хищно оскалился: — А мы будем вести себя, как слоны в посудной лавке. Ну, или как заместитель начальника Нулевого Отдела ССО, его напарницы и стажеры ведомства, уже проверенные в деле.

Тут во взгляде Настены появилось понимание:

— «Друзья и подруги Марии Александровны — конченные отморозки, так что, в случае чего, встанут за нее горой даже после замужества…»⁈

— Ага! — ухмыльнулась Костина и снова замолчала. А я продолжил в том же духе:

— Файлы с описанием рекомендованного стиля поведения я вам сейчас пришлю. Но можете не читать результат многодневных трудов аналитиков Его Императорского Величества. Ибо самое важное можно выразить буквально тремя утверждениями: мы — Ближний Круг Марии Александровны, так что в ее глазах наш статус уже неизмеримо выше статуса потенциального жениха и членов его свиты; женихи появляются и пропадают, а мы уже есть и давным-давно заслужили почти безграничное доверие; мы — люди войны, поэтому ценим людей не за велеречивость, изысканные манеры и родословную, а за конкретные поступки…

— … поэтому видим в членах свиты Сумэраги, не защищавших Родину во время недавней войны, либо пустозвонов, либо неразумных детишек… — без тени улыбки заявила Марина и помогла народу прозреть.

Да, курсантам ощутимо полегчало. Но не всем — Настя, как и полагается толковому аналитику, мгновенно углядела самые большие слабости, и начала задавать вопросы:

— Тор, для того чтобы в нашу игру в близких друзей и подруг Марии Александровны хоть кто-нибудь поверил, Ромодановская должна видеть в нас хотя бы товарищей!

— С этим проблем не будет… — уверенно заявил я. — Мы уже нашли с ней общий язык, помогли распробовать экстремальный отдых… не во дворце и пробудили интерес к команде отморозков.

— Игнорирование некоторых правил этикета и поведение в стиле слона в посудной лавке гарантированно закончится дипломатическим скандалом…

— Для абсолютного большинства японцев и Мария Александровна, и мы — гайдзины, то есть, чужаки. И это понятие отнюдь не нейтральное. Поэтому государь считает, что дипломатический скандал-другой на этапе зарождения взаимного интереса между его внучкой и ее потенциальным женихом в разы предпочтительнее конфликта между законными супругами.

— Постоянное присутствие рядом с Ее Высочеством аж четырех парней дико не понравится и Такеши, и его окружению.

На этот вопрос ответила Марина, за какой-то надобностью направившаяся к терминалу ВСД, но остановившаяся на полпути и посмотревшая на Ахматову через плечо:

— Их лишат юридических оснований высказывать недовольство. А за необоснованные наезды будем наказывать мы…