Полукровка – 5

Глава 10

7 октября 2470 по ЕГК.

…Звонок Орлова вернул меня в сознание ровно в десять утра. Открывать глаза и переключаться в рабочий режим не хотелось от слова «совсем», так как мы вернулись домой только в половине четвертого, а легли в начале пятого, но я заставил себя открыть глаза, осторожно разомкнул объятия, в которых обнаружилась Даша, а не Марина, бесшумно выскользнул из-под одеяла, встал с кровати, выбрал подходящую аватарку, принял вызов и на цыпочках вышел из спальни. На пожелание доброго утра ответил уже в коридоре и превратился в слух, так как прекрасно понимал, что набирать меня просто так генералу бы и в голову не пришло.

— Я с новостями. Самыми разными… — сообщил Геннадий Леонидович, сделал небольшую паузу и недовольно поморщился: — Самая главная, увы, не радует: мы не смогли найти ни заказчиков, ни исполнителей вчерашней акции. И вряд ли найдем: эти переносные зенитно-ракетные комплексы были украдены с окружных складов Старого Устюга аж восемь лет назад; были доставлены в офисы, арендованные несуществующими личностями, на краденых флаерах со взломанными искинами; отстрелялись, получив соответствующие команды по Сети, и так далее.

Говоря иными словами, мы уверены лишь в том, что вас просчитали. То есть, устроили засаду под воздушной трассой, по которой вы не могли не пролететь по дороге к дворцовому комплексу. Но о том, что вы должны быть на награждении, знала добрая половина Новомосковска, поэтому найти личность, целенаправленно слившую эту информацию заказчикам, нереально. Да, мы не опускаем руки — анализируем недавние телодвижения ваших врагов и недоброжелателей, но их у вас достаточно много. В общем, в данный момент мы рекомендуем вам перемещаться либо на «Бореях» с активированными блоками развертки голограмм, либо на бронированных «Авантюристах».

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но это не вариант… — заявил я и ответил на вопрос, появившийся во взгляде генерала: — Во-первых, я не хочу выглядеть трусом, во-вторых, мы храним флаеры на открытых парковочных местах летного ангара, что позволяет просчитать наличие блоков развертки голограмм, а я не готов терять возможность в случае крайней необходимости «пропасть с радаров», и, в-третьих, бронированные лимузины неповоротливы и сбиваются намного легче маневренных машин. Кстати, в планетарной Сети уже без малого сутки вовсю обсуждается правомерность установки сот с «обманками» на гражданские флаеры, а заключения всевозможных экспертов о маневренности и тяговооруженности наших «Бореев» все еще очень далеки от реальности. Поэтому наши шансы выжить при следующем покушении пока достаточно высоки. Зато если мы получим санкцию на дооборудование этих машин кое-какими системами вооружений…

Заканчивать последнее предложение не потребовалось — Орлов спросил, определился ли я с конкретными желаниями, поймал и просмотрел файл с подробным описанием моих хотелок, удовлетворенно кивнул и пообещал, что организует официальное разрешение в течение часа. Потом задал пару-тройку уточняющих вопросов, помог довести до ума один-единственный «тонкий» момент и вернулся к новостям.

Вторая и, на мой взгляд, в разы более важная, основательно подняла настроение — оказывается, с двух ночи до пяти утра по времени Новомосковска свободные оперативники седьмого отдела и четырнадцать боевых двоек из других устроили Каганату похохотать — наведались в поместья двадцати трех родов самых упоротых сторонников рабовладения, забрали из их гаремов сто пятьдесят девять наложниц, похоронили в свиных шкурах четыре с лишним десятка тварей в человеческом обличье и слили записи погребений в местные планетарные Сети. Вот в государстве и полыхнуло. Да так, что каган Баничур был вынужден провести внеочередное заседание Тайного Совета, согласиться с необходимостью введения военного положения, блокировки зон перехода первой и второй категорий, патрулирования районов компактного проживания местной элиты малыми разведывательными кораблями ВКС и… предъявления претензий Олегу Третьему!

— Посол ВТК прилетел во дворец в восемь утра в надежде быстренько добиться аудиенции у государя и вручить Страшную Ноту Протеста, но, судя по выражению лица, прекрасно понимает, что она не впечатлит… — веселился генерал. — Но самое забавное не это: в семь тридцать Императору прилетело сообщение Баничура с извинениями и просьбой не принимать близко к сердцу некоторую жесткость формулировок той самой ноты протеста!

— Я надеюсь, получение этой ноты не скажется на частоте проведения подобных акций? — полюбопытствовал я.

Геннадий Леонидович отрицательно помотал головой:

— Нет, конечно: мы намерены ковать железо, пока горячо. Причем в разы энергичнее, чем сейчас: в следующей волне акций поучаствуют диверсионно-разведывательные группы ВКС. А их у нас много.

— На первый взгляд, звучит неплохо… — буркнул я, как следует обдумал услышанное и вздохнул: — Но это, фактически, война…

— Верно. Но не с государственным образованием, а с рабовладельцами… — уточнил Орлов, напомнил о том, что у Каганата физически нет возможности что-либо противопоставить нашей «необоснованной агрессии», почувствовал, что убедил, и задал странный вопрос: — Тор Ульфович, а вам виры уже пришли?

— Какие виры? — недоуменно нахмурился я, быстренько заглянул в банк-клиент, обнаружил семь уведомлений о поступлении очень приличных сумм, и попросил объяснений.

За ними дело не стало:

— Ваша вчерашняя поездка в ресторан «Невод» в компании Сугавару Наои обсуждалась ничуть не менее активно, чем сорвавшееся покушение. До четырех утра негатива в ветках комментариев практически не было — основная масса народа, участвовавшего в дискуссиях, восхищалась вашей храбростью или отказывалась понимать, как вы решились выбраться в город всего через несколько часов после покушения. А потом в процесс вмешались пиарщики семи достаточно влиятельных родов и начали поднимать волну недовольства вашим низкопоклонством перед аристократами из других государственных образований. Поэтому в поместья горе-патриотов наведались ребятишки из ИСБ и убедили не будить лихо. А для того, чтобы урок ненароком не забылся, заставили тряхнуть мошной…

…Разрешение на дооборудование «Бореев» прилетело в одиннадцать ноль-ноль. В комплекте с алгоритмом получения «оборудования» и шаблоном новой подписки о неразглашении для всех, кто будет заниматься «тюнингом». К этому моменту девчата успели проснуться и привести себя в порядок, а я одурел от звонков и сообщений с поздравлениями. Поэтому мы позавтракали, оделись, созвонились с Агеевым, договорились о встрече и вылетели из дому. Для начала заскочили в Вороново — зарядили опустевшие соты «обманками», получили и затолкали «спецгруз» в самый обычный разъездной «Авантюрист» и немного потерроризировали мой кластер Фениксов. Потом сгоняли в ангар, в котором нас дожидался новенький легкий крейсер «Черномор», установили на штатное место один из моих искинов, подождали, пока последний подомнет здоровенный корабль, разобрались, что в него понапихали комплектовщики верфи, приобрели все недостающее, поручили ИИ получить и поднять на борт все это добро, оценили флотский дизайн командирской каюты и с чувством выполненного долга вернулись к «Бореям». А к двум часам дня спикировали к «Прометею», с шиком припарковались на единожды облюбованных местах, прокатились на лифте и предстали перед администратором.

Елизавета, как обычно, встретила нас ослепительной улыбкой, радостно поздравила с очередными наградами, поблагодарила за уничтожение уродов, наживающихся на чужом горе, и проводила в кабинет владельца ателье. Пока мы обменивались с ним приветствиями, организовала чай с печеньем. А потом по моей просьбе включила «глушилку» и вышла из кабинета.

Богдан Ярославович тоже начал беседу с поздравлений. Но уничтожение криминальных структур его, как выяснилось, интересовало на пару порядков меньше, чем покушение — о нем он говорил минут восемь-десять, показал нам записи наших маневров, сделанные несколькими уличными камерами СКН, признался, что раз пять просмотрел эти ролики в десятикратном замедлении, что прогонял их через специальные программы, и, в конечном итоге, заявил, что создал воистину сумасшедшие машины.

Я дал ему немного погордиться и слегка обломал:

— Все верно: они великолепны. Но, в то же самое время, беззубы. И это расстраивает…

— Так они же гражданские!!! — уязвленно воскликнул Творец.

— Были гражданскими… — уточнил я, вывесил перед собой «картинку» с проектом тюнинга от кластера Фениксов и продолжил издеваться: — И если вы измените нижние обтекатели вот таким образом, то наши «Бореи» превратятся в маленькие, но грозные истребители всего и вся.

Он прикипел взглядом к изображению, попросил увеличить оба самых важных фрагмента, задумчиво потер подбородок и начал задавать правильные вопросы:

— Вот это, как я понимаю, что-то вроде курсовой скорострельной пушки?

— Верно.

— А вот в этом отсеке — ракета воздух-воздух?

— Неа: сверхскоростная ракета ближнего радиуса действия «Лютик-СМ» одинаково эффективно поражает как воздушные, так и наземные цели. Но — на дистанции до одного километра.

Зато весит всего тридцать два килограмма.

Он выяснил, сколько весит все остальное, вывесил перед собой программную оболочку «Авиаконструктор» и забыл о нашем существовании. Я не видел, что именно он делает, ибо видел картинку под слишком острым углом. Поэтому следил за выражением лица. Поэтому понял, что все получится, уже минуте на двенадцатой. А через двадцать две получил подтверждение своим догадкам:

— Удивительно, но факт: с такими комплектующими машина просядет в тяговооруженности чуть более, чем на два процента.

— С полной взлетной нагрузкой, то есть, при наличии в салоне и пилота, и пассажира, верно? — на всякий случай уточнил я.

Он утвердительно кивнул и задал забавный вопрос:

— А боекомплект для пушки не маловат?

Я невольно улыбнулся:

— При стрельбе очередями — да. А с отсечкой в два снаряда — в самый раз.

Агеев включил голову и прозрел:

— Ну да, вы же собираетесь воевать не в космосе и не с линкорами, а в атмосфере и с обычными или бронированными флаерами. Кроме того, в два очень хороших пилота сожжете кого уго— …

— В четыре… — ухмыльнулся я, выдержал небольшую паузу и ответил на безмолвный вопрос: — Месяца через два с половиной-три до «Борея» дорастут и Дарья Алексеевна с Марией Александровной. Так что сегодня я закажу вам еще две машины с военным «тюнингом». Кстати, я привез «расходники» на все четыре единицы. А вот и подписка о неразглашении, которую обязаны подмахнуть все, кто будет работать с этими флаерами.

— Подмахнут! — пообещал Богдан Ярославович, влез в какую-то другую программу, подергал себя за кончик носа и озвучил вердикт:

— На переделку двух ваших «Бореев» мне потребуется суток семь-восемь. А еще две машины я смогу собрать только к середине декабря — меня завалили заказами на создание эксклюзивных флаеров, но… «в стиле Тора Йенсена». Что скажете?

— Мы за вас искренне рады. Честно-честно… — дурашливо протараторил я, сделал паузу и посерьезнел: — А если без шуток, то выставляйте счет сразу за все. Кроме того, соберите, пожалуйста, автографы и организуйте выгрузку «комплектующих». Чтобы мы смогли оставить вам свои флаеры и улететь на разъездном…

…На космодром вернулись без десяти пять, отпустили «Авантюрист», перегнали «Наваждение» Даши на летную палубу «Черномора», пообедали и… не разбежались — заметив, что у Красоток начало портиться настроение, я волевым решением отложил учебно-тренировочный вылет на «час-полтора», улегся на середину кровати и демонстративно развел руки. Марина по вполне понятным причинам взяла самоотвод, так что мои бока оккупировали Костина с Темниковой. И, надежно зафиксировав, требовательно выгнули спинки.

Дождавшись первых любимых прикосновений, закрыли глаза и, вроде как, растворились в удовольствии. Но не прошло и минуты, как блондиночка вдруг встрепенулась, приподнялась на локте и радостно затараторила:

— Я, кажется, придумала, как нам расставаться не на неделю!!!

Мы хором потребовали рассказывать, и она пошла нам навстречу:

— Тор, у нас давным-давно отсканированы все системы, «смежные» с Белогорьем, мы всегда тренируемся парами и… я не вижу особого смысла постоянно упираться в потолки имеющихся возможностей. Говоря иными словами, мы можем работать вот в каком ключе — выбирать систему, в которой есть зоны перехода, более-менее устраивающие и вас, и нас, и уходить на них по очереди!

— То есть, из системы по разным струнам уходят, к примеру, Марина и Даша, а обратно возвращаемся мы с тобой?

— Ага!!! — подтвердила Маша и виновато вздохнула: — Да, эффективность тренировок немного упадет. Из-за того, что длительность пребывания на струнах будет разной, и одной из пар придется ждать вторую. Зато мы сможем встречаться хотя бы раз в сутки. А так предстоящая неделя дастся значительно легче…

Идея была великолепной. Поэтому я поставил искину Темниковой — Огоньку — боевую задачу, уставился на трехмерную карту «окрестностей» Белогорья, появившуюся над изножьем, изучил информационные плашки над несколькими системами и, «вооружившись» программной кистью, начал закрашивать разными цветами подходящие:

— В принципе, можно начать с зеленой: в ней есть мелкая «двоечка» для первого прыжка на крейсере и мелкая «троечка» под «Наваждение». Если мы с Мариной почувствуем, что в состоянии поднять потолок на одну десятую, то всей компанией переместимся в синюю. Нет — в фиолетовую. Или продолжим тренироваться там же. В общем, идея рабочая, так что… Маш, солнце, с нас причитается. Поэтому придумывай, чем тебя порадовать.

Она расфокусировала взгляд и буквально через секунду выдала ответ:

— Пригони, пожалуйста, на «Черномор» свое «Наваждение». Тогда после первого тренировочного дня мы сможем попариться и побалдеть в джакузи…

Пригнал. Эдак через час. С летной палубы поднялся в рубку крейсера, обнаружил, что девчата уже там, причем в скафах, и прокатил команду сначала до высоких орбит, а затем до зоны перехода с коэффициентом сопряжения два-ноль четыре. Пока разгонял тяжеленный корабль, каюсь, немного нервничал. Но стоило врубить гиперпривод и «пощупать» струну, как волнение исчезло — «пики» резонанса сглаживались сами собой без какого-либо напряжения!

«Повоевав» с ними минуты две и убедившись в том, что эта легкость мне не чудится, я поделился своими ощущениями с Мариной, страховавшей меня-любимого, и предложил ей оценить свои возможности.

Она без каких-либо проблем перехватила управление гиперприводом, сгладила пяток «пиков» и озвучила вердикт:

— Почти уверена, что потяну струну с КС два-тридцать. Интересно, а как на самом деле падение возможностей операторов гиперпривода зависит от массы корабля?

— Твой абсолютный рекорд на «Наваждении» — пять-двенадцать… — напомнил я, открывая расчетно-аналитический блок и забивая в него первые цифры. — На «Жале» ты, помнится, потянула три-шестьдесят шесть. На пустом «Семаргле» — три-двадцать два. А на груженом «Лекаре» — два-пятьдесят два. Если учесть, что в потолки возможностей ты упиралась только на трех первых кораблях, а на госпитальном судне толком не напрягалась, то… хм…

— Что⁈ — хором спросили девчата.

Я еще раз оглядел результаты вычислений, мысленно хмыкнул и все-таки закончил прерванное предложение:

— … то, согласно расчетам, твой нынешний потолок возможностей для «Лекарей» — три-тридцать, для легких крейсеров типа «Черномора» — три-ноль пять, для тяжелых ударных типа «Пересвет» — два-семьдесят, а для линкоров — два-сорок!

Темникова присвистнула, а Завадская спокойно кивнула:

— Судя по тому, что личный пилот Цесаревича Александра затягивал линкор на два-двадцать три, порядок цифр верный. А точные получим… как получится. Ибо спешка в этом вопросе ничем хорошим не закончится…