Порочная связь

Глава 15

Настоящее время.

Агата.

— Проходите, Тамара Васильевна, — Слава улыбается, открывая двери и пропуская тещу в нашу квартиру.

Я тоже улыбаюсь, старательно натягивая губы. Хоть и побаиваюсь немного. Конечно, я рада видеть маму. Несмотря на то, что каждый ее визит к нам проходит для меня в жутком напряжении. Потому, что моя мама не упустит шанса выставить меня полным ничтожеством. Это ее обычная манера общения, я привыкла. Каждый раз готовлюсь к ее визиту, как к встрече президента.

Слава только пожимает плечами, говорит, что ему не столь важно, чтобы в квартире был идеальный порядок. Он считает, у нас, и так, все хорошо. Если бы еще он не отмалчивался всякий раз, когда мама отчитывает меня, как маленькую за пятно на диване!

Вчера я полдня убирала комнаты, выдраивая самые неприметные закутки, куда нормальному человеку не придет в голову заглянуть. Но, куда с ревизией нагрянет мама. В прошлый раз она даже в духовку сунуть свой нос не поленилась. И, конечно, нашла там то, что искала, — проблемы для меня.

— Привет, мам, — говорю, подаваясь вперед, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Вот, возьми, — протягивает мне пакет.

Машинально беру его и заглядываю внутрь.

— Что это?

— Привезла свой пирог, — говорит она, — ты же не умеешь печь.

Она всегда привозит нам что-то из выпечки. То пирожки, то пирог. Иногда, даже домашний хлеб. Приятно, что заботится, но немного неловко. Если бы, она еще не подчеркивала всякий раз, что это мой косяк в том, что я никак не могу создать ни единого шедевра! И поделать с этим ничего нельзя. Она же права. Ну, не растут у меня руки откуда надо, чтобы выпекать тесто! Вот все остальное могу, а это нет, — так бывает.

И я каждый раз хочу сказать маме, что она неправа, постоянно меня уличая в ничтожестве. Но родителей не судят, так меня учили. Вроде же, как лучше хочет. А то, что у дочери руки не из того места, и освоить выпечку она никак не может, хоть и прекрасно справляется со всем остальным, так это правда. Мне тут и сказать нечего.

— Спасибо, что заботитесь, — Слава рад стараться, с моей мамой он всегда подчеркнуто вежлив.

И она обожает зятя. Иногда мне кажется, что мама предпочла бы, вместо меня, какого угодно другого ребенка. Да вот, хоть бы и Славу! Она много раз говорила, что ей сильно повезло с зятем. А о том, что повезло с дочерью, ни разу. Поначалу мне казалось, что, если я выйду замуж за этого мужчину, то наконец наступит счастливый момент, после которого мной перестанут быть вечно недовольны. Но эйфория у мамы длилась недолго. А я давно перестала обижаться на такие мелочи.

Оставив сумку в прихожей, мама проходит в комнату. Ее взгляд скользит из угла в угол, оценивая обстановку. Уверена, она ищет малейшие погрешности моей уборки. Точно так, как когда-то, осматривала мою детскую комнату, выискивая возможные места, где я могла спрятать сигареты. Тогда она, наслушавшись умных речей в какой-то телепередаче, готова была поверить во что угодно. Даже в то, что ее дочь станет курить, почему-то, именно в доме. И не помогли мои рациональные воззрения к ее разуму. Я так и сказала, что, если бы решилась преступить запрет, то точно не стала бы делать это в квартире. На что получила подзатыльник и кучу ругательств в свой адрес. Быть может, именно поэтому, приобрела эту вредную привычку, как только вырвалась из родительского очага.

Замираю, в ожидании. Как в детстве, жду нагоняй за то, что не помыла посуду. Пусть, посуда у меня вымыта и натерта до блеска. Но мамин нюх обязательно найдет, к чему придраться. Кажется, я даже дышать перестала.

Мама прошла в комнату, удовлетворенно кивнув. Хорошо, что теперь ее поиски не увенчались успехом, и она довольно улыбнулась. А я смогла облегченно выдохнуть, стараясь сделать это, как можно, тише. Хорошо, что Слава пришел на помощь, быстро заняв родительницу разговором. Мне остается только сидеть тихо, дожидаясь момента, когда она решит уйти. Что я и сделала. Как когда-то, пять лет назад, ждала, отсчитывая дни, ожидая собственной свадьбы. Мысль о том, что к будущему мужу мы переедем сразу после росписи, вдохновляла, сильнее любого эликсира. Помню, что была согласна на любое платье и любой ресторан. Лишь бы поскорей.

— Агата, не сиди истуканом, — бросает мне мама, — приготовь чай. Пирог еще теплый.

Ну, вот, начинается. Так, ладно, просто пережить.

— Хорошо, мама, — поднимаюсь со стула.

Впрочем, она права. Могла бы, и сама, догадаться предложить чай. Все-таки, гость у нас.

Иду на кухню. Включаю чайник и сыплю заварку. Режу пирог и выкладываю аккуратно на специальное блюдо. То самое, которое мама подарила на свадьбу. Не дай Бог, разбить его! Но тут взгляд мой падает в окно. Вернее, на стекло. С обратной стороны которого растеклось противное пятно. Кажется, даже птицам сегодня была дана команда испортить мне день. А иначе, зачем гадить именно сейчас и именно сюда? Ладно, может, мама и не заметит? Просто не буду звать ее на кухню, вот и все.

Но не тут-то было. У мамы чутье, поэтому она уже здесь.

— Что ты там возишься? — вплывает в комнату ее внушительная фигура, еще сохранившая красивые изгибы. Несмотря на возраст, мама всегда умела выглядеть эффектно. В отличии от меня.

Вздрогнув, я едва не уронила чашку.

— У меня все почти готово, — отвечаю, пытаясь стать так, чтобы мама не заметила пятна на стекле. Она не промолчит, я точно знаю.

Да и, разве, возможно уследить за каждой, пролетающей мимо, птичкой?

— И как ты только живешь в этом мире?! — восклицает мама свою любимую фразу. — Ты всегда была капухой. И даже не думаешь меняться!

Начинается! Боже, пусть этот день поскорее закончится.

Молча ставлю чашки и чайник на большой поднос. Я привыкла не отвечать на мамины упреки. Так проще. Ведь, убедить ее в чем-то, доказать, что не такая уж я неудачница, как она обо мне думает, просто невозможно. Раньше плакала, много и больно. Потом научилась держать себя в руках, и не рыдать при всех. А затем, как-то, и детство прошло. Я больше не та маленькая девочка, которой была когда-то, поэтому спорить и плакать не стану.

— Поможешь? — киваю маме в сторону блюда с пирогом.

— Не спеши, — совсем забыв про логику, говорит она. Только что же отчитывала меня за нерасторопность! — Я пришла поговорить с тобой.

В последний раз, когда мама произносила эту фразу, разговор закончился словами «если ты не выйдешь за него, то будешь самой большой дурой в мире». С тех пор, я не только вышла замуж за того, кого она мне определила в мужья, но и успела отвыкнуть от разговоров с мамой тет-а-тет. Наверное, поэтому после маминых слов в теле напрягся каждый мускул.

— О чем? — спрашиваю ее, не забыв стать так, чтобы с ее положения злополучного пятна на окне не было видно.