Порочная связь

Глава 42

Агата.

— Мам, а почему ты выбрала для меня именно Славу?

Этот вопрос не дает мне покоя вот уже неделю. Почему именно он? Зачем она так яростно в него вцепилась пять лет назад?

Я ждала подходящего случая, чтобы задать спросить об этом. Перебирала в уме варианты, размышляя о том, как е нему подступиться. Но, в итоге, грубо перебила маму, когда она снова завела свою песню о внуках. Она, просто, не знает, как все переменилось с нашего последнего разговора на кухне. Всего несколько дней, а для меня, словно полюса поменялись местами. И воспринимается все иначе, и вопросы в голову приходят такие, которых раньше не было.

— Что за глупости?! — сразу переходит в оборону мама. Она так делает всегда, когда хочет надавить на меня. Раньше не понимала, что это манипуляция, теперь я это отчетливо вижу.

— Я не выбирала, ты сама так хотела. Не делай вид, что он тебе не нравился?! — повышая голос, мама демонстративно отворачивается к окну.

Как же это на нее похоже. Она всю жизнь манипулировала мной. А я послушно следовала ее советам. Моя мама. Собственная мать. Она внушила мне, что я — полное ничтожество, ни на что не способное, кроме как стать женой того, кто может решить все мои проблемы.

Я верила ей. И боялась ее. Хотела, чтобы она мною гордилась. И, одновременно, мечтала о том, что сбегу от нее однажды. Как же мне хотелось сбежать! Я никому в этом не признавалась, даже самой себе боялась сознаться. Брак со Славой казался чудесным спасением. Я не мечтала о замужестве. Тогда даже не понимала, чего хочу на самом деле. Моей тайной надеждой было то, что замужество поможет сбежать от контроля. Но вышла иначе, я лишь сменила шило на мыло.

— Не знаю, мам, — говорю, — я просто хотела тебе угодить.

Мама театрально заламывает руки. Она часто так делает. Каждый раз, когда хочет показать свое недовольство. Но в этот раз это поведение вызывает только раздражение. Почему я не замечала раньше, как фальшиво выглядит ее игра?

— Ты всегда хотела, чтобы я тебе угождала, — эта мысль, словно вспышка, догадкой промелькнула в голове. И я сама не поняла, что произнесла это вслух.

Именно так и было. Важным было не мое счастье, и не мои желания. По сути, она и теперь не имеет никакого представления о том, чего бы я хотела от жизни. Всегда первостепенным было то, чего она хочет для меня. Только ее представление о том, как для меня будет лучше, имело значение.

Почему я так долго соглашалась со всем, что она говорила?! Не раздумывая! Разве, это нормально, быть такой бесхребетной?

— Агата, — говорит мама назидательным тоном, — я, ведь, хорошо тебя знаю. Поэтому сразу поняла, что вы со Славой будете идеальной парой. И ты сама хотела замуж. Разве, не помнишь?

Ох, мама! Ты права. Как же хорошо ты меня знаешь! Ты изучила все мои слабости, главная из которых — полное неверие в то, что мое мнение имеет значение.

Чтобы ты не превратила мою жизнь в ад, я должна была беспрекословно слушаться. Как выдержала это, сама не понимаю… Любовь мне всегда надо было заслуживать, часто, игнорируя свои желания и мечты.

Почему я ни разу не начала протестовать?! Боже! Как так вышло?

— Я хотела быть хорошей дочерью, — шепчу себе под нос.

Сначала хотела быть идеальной для мамы, потом делала все, чтобы быть идеальной для мужа. Всем было хорошо вокруг меня. Даже Кирилла, моего начальника, все устраивает. И только я все жду, что однажды появится кто-то, способный оценить мое самопожертвование.

— Поэтому согласилась бы на любой предложенный вариант, — говорю, глядя на то, как мама театрально хмурит брови.

Тогда я сбежала от нее к мужу. Теперь сбегаю от мужа к любовнику. От любовника к мужу, — и так по кругу. Не женщина, а перекати-поле. Со всеми соглашается и угождает. Классная схема! Надежная. Идеальное решение, чтобы ничего не решать.

Какая же я тряпка!

А еще мечтаю о том, что однажды меня повысят на работе. Герман прав, этого никогда не произойдет. Все привыкли меня использовать, а давать отпор я не научилась. Таким не место на руководящей должности.

— Что ты хочешь этим сказать, м? — уперев руки в бока, вопрошает мама.

Этой ее стойки я боюсь с детства. Обычно следом за ней идет мое признание во всех грехах и неминуемое наказание. Потому, что маленькой девочке Агате было невозможно победить грозного, нависшего над ней, тирана.

Но та девочка давно выросла. А новая Агата так и не научилась быть взрослой.

— Только то, что сказала, — мотаю головой.

Отчего-то, в этот раз колени не дрожат. Я почти уверена, что сейчас у мамы начнется сердечный приступ. И я побегу за лекарствами, потому, что должна быть идеальной дочерью. Все ссоры у нас проходят по одному и тому же сценарию. Почему я не понимала этого раньше?!

У меня нет желания ругаться с ней. И дело совсем не в том, что я хочу обвинить ее в своих несчастьях. Мне некого винить, когда я сама же позволяла ей быть такой. Просто раньше не осознавала того, до какой степени маразма может дойти мое желание заработать себе баллы в ущерб собственным интересам.

В последнее время, я, вообще, очень многое стала подмечать. За теми, кого привыкла считать своими самыми близкими людьми, и за собой. Например, Слава. Он всегда был надежной опорой. Стеной, той самой, каменной, за которой удобно прятаться. Я ценила его за это.

Но, после последнего разговора с Германом, я стала вспоминать разные моменты. Мелкие детали, которые, как часть пазла, сошлись в почти уверенность, — Слава устроил мне отпуск в СИЗО, это его рук дело. Как бы противно и горько не было признавать это. Герман прав, никто больше не мог организовать мне такое. А потом муж убедил меня в том, что это именно он постарался, чтобы меня отпустили. Как вести себя с ним теперь? Ума не приложу. Поэтому, все просто катится по привычному ритму…

— Ах ты неблагодарная тварь! — повышает голос мама.

Моя бровь удивленно приподнялась. Отчего же я тварь, интересно? От того, что за всю свою жизнь впервые задумалась о том, чего мне на самом деле хочется?

— Но…, - мямлю в ответ, замерев на полуслове.

Я не привыкла ей перечить, не люблю спорить, не умею защищаться.

Черт возьми! В моей голове нет ни одного принципа, за который можно ухватиться в такой момент. Что-то железобетонное, что должно быть у любой состоявшейся личности. Как спорить, если я не думала над аргументами ни разу?!

— Да как ты смеешь?! — вскрикивает мама. Ее лицо раскраснелось, скулы напряглись. — Я воспитывала тебя одна, всю жизнь тебе отдала!

Одна она меня воспитывала, потому, что отец однажды не выдержал ее вредного характера и ушел от нас.

— И что я слышу в ответ?! — продолжает она набирать оборот, повышая голос все сильнее.

Уже и Слава прибежал в кухню, и теперь стоит в дверном проеме.

— Ты никогда не ценила того, что я для тебя делала! — орет мать. — А я все только тебе… только для тебя!

Еще неделю назад от такой пламенной речи меня бы скрутило чувство вины. Еще пару дней назад я бы не осмелилась начать этот разговор. Еще пару часов назад я не задумывалась о том, что все поведение моей матери по отношению ко мне — чистой воды манипуляция.

Меня, словно током, окатило. Я смотрю на маму, и ничего не чувствую. Будто, кто-то выключил внутри все обязательства и страхи.

Я больше не хочу быть чьей-то марионеткой.

— Что ты молчишь? — надрывается она.

Вопрос ожидаемый. Она привыкла к тому, что я всегда извиняюсь. Что бы не случилось, не раздумывая, прошу у нее прощения. И именно этого она и добивалась своим криком. Да, только, мои челюсти упрямо сжались. Все тело застыло в невидимой броне. И стало все равно, что и кто обо мне подумает.

— Я ТЕБЯ спрашиваю! — еще громче кричит мама. — Отвечай!

Но я, проглотив язык и замерев на месте, угрюмо взираю на нее.

Хватит! Меня достало это притворство и этот цирк! Я больше не хочу слушать пустые незаслуженные упреки! Я не заслужила всего этого! Меня есть за что любить, я уверена. Но моя мама так никогда и не сможет найти это что-то в своем ребенке.

— Нет! — отрезаю жестко, сжав руки в кулаки. — Извинений не будет. Шоу окончено.

Ее глаза вылезли из орбит, а челюсть хлопнулась вниз.

— Чтоооо?! — протянула, всплеснув руками.

— Прекрати вести себя так, будто, я в чем-то виновата! — чеканит мой рот жестко. — Если я настолько плоха, как ты всю жизнь мне рассказываешь, можешь поискать себе другую дочь!

Последние слова прозвучали особенно резко. Даже мои барабанные перепонки больно кольнуло. Я никогда и ни с кем не позволяла себе столь жестких слов и тона. Возможно, это не хорошо, так вести себя с матерью. Она приучила меня к тому, что это недопустимо. Но, видимо, плотина, которая сдерживала внутренний гнев, лопнула именно сегодня. И, произнеся гневную тираду, я ощутила облегчение, которого не испытывала уже очень давно.

Мама шумно всхлипнула, выбежала из кухни. Я не стала бежать за ней, как сделала бы раньше. Поэтому через несколько секунд стены в квартире дрогнули, когда она громко хлопнула дверью, унося ноги.

— И что это было? — спрашивает Слава, вырывая меня из внутреннего оцепенения. — Какая муха тебя укусила?

Муху зовут «Хватит!». И она устала прятаться в закромах подсознания.

Разворачиваюсь лицом к мужу. Противная муха Хватит, все никак не улетает. Тысячи вопросов, которые мучили меня последние дни, слились в одно простое понятие — мы не можем больше доверять друг другу. Удивительно то, что меня перестало это волновать и пугать так, как раньше.

— Слав, нам надо поговорить, — говорю, глядя мужу в глаза.