Порочная связь

Глава 25

Агата.

Моя жизнь превратилась в кошмарный сон. За одно мгновение. В одной точке сделала поворот на сто восемьдесят градусов. И я не понимаю, как все могло так перемениться.

Гулкий звук удара чего-то мягкого о капот, а потом та девушка на асфальте. Она лежала без сознания, и я сразу вызвала скорую. К сожалению, это не помогло, девушка погибла. Из-за меня.

А потом все смешалось. Только помню, как звонила мужу и просила помочь.

Потом вой сирен, меня привезли в участок. И вот, я здесь. Меня уже три раза допрашивали. Каждый раз я объясняю все, что удается вспомнить. И не перестаю чувствовать вину.

Ее звали Настей. Эта девушка умерла. Из-за меня! Я — убийца!

Боже!

В закрытом помещении, куда меня поместили, я не перестаю думать о ней. Той девушке. О том, что могло бы быть, если бы я была внимательнее и смотрела перед собой. Как и должно водителю. Но нет, вместо этого, я крутила своей тупой башкой, чтобы рассмотреть какое-то дурацкое платье!

И что с того, если у кого-то такое же платье, как у меня? Какая разница, есть в магазине распродажа или нет? Это все не имеет значения. Против того, что произошло с несчастной девушкой, которой не повезло оказаться на моем пути.

Я — чудовище! Мне не место среди людей. Правильно, что заперли меня в четырех стенах.

Слава приходил уже два раза. Говорил, что старается сделать все, что в его силах. Обещал вытащить отсюда. А потом снова следователь, и опять эти вопросы.

Боже! Я сойду с ума, постоянно думая о том, что он сказал мне!

Столько вопросов! Еще больше в моей голове!

Как я могла быть такой беспечной? Не понимаю… Теперь те дни, что я ездила на метро, кажутся почти райскими. Тогда я не могла никому причинить зла.

Боже!

Опять вскакиваю со стула и начинаю ходить из угла в угол.

Не знаю, сколько времени я здесь. Кажется, прошла вечность. Иногда я забываюсь коротким сном, потом просыпаюсь, и мой ад включается на полную катушку. Снова и снова. И так по кругу.

День? Два? Сколько прошло уже? Может, неделя? Нет, не может быть, чтобы так много. Или может?

Каждая минута тянется мучительно долго. Чувство вины сдавливает горло. Так, что вот-вот задушит. Делаю глубокий вдох, потом выдох. Так несколько раз. Мне кажется, я начинаю задыхаться. Потом немного легче. А затем, память, как по чьей-то указке, возвращает меня в тот момент. За несколько секунд до, и потом сам удар.

Мне всякий раз кажется, что те мгновения, пока я не стала убийцей, в моем сознании, с каждым воспоминанием, длятся все дольше. Но это не так, все было наоборот. Эти короткие секунды, когда я была так беспечна, именно они разделили мою жизнь на до и после. Все стало слишком серым, в кровавых тонах.

Если бы можно было закрыть глаза и уснуть. Просто, чтобы промотать на сон еще пару часов жизни. Нужно время. Говорят, оно лечит. Но ту девушку, Настю, ее уже никак не спасти.

Боже! Это ужасно!

Я — монстр! Меня поместили в клетку, чтобы я никого больше не убила!

От щелчка замка в двери мое сердце падает в пятки. Дыхание рвется, озябшие руки начинают дрожать.

— Сорокина, на выход! — приказывает мой страж.

Что? Куда? Зачем? Почему?

В горле ком, я боюсь открыть рот и спросить. Если мне сейчас скажут, что уже вынесен приговор, и меня решено казнить, поверю безоговорочно.

Меня выводят по длинному узкому коридору. Я бывала здесь не один раз. И всегда он заканчивался комнатой для встреч или допроса. Неужели, им опять от меня нужны какие-то сведения? Я же уже сказала все, что знаю. Если тот следователь еще раз станет давить на меня своими угрозами, я просто не выдержу. Лучше расстрел, чем это!

Но меня выводят мимо знакомых дверей, и это точно не допрос. Унылый коридор заканчивается небольшим помещением. Тут такая же серость и давящая атмосфера. И совсем мало мебели.

— Что вам еще от меня нужно? — спрашиваю, голос дрожит от страха. — Я уже все рассказала!

— Вы свободны, — огорошил меня мой страж. — Заберите свои вещи.

Только сейчас замечаю свою сумку в коробке, что стоит на столе. Еще не веря своему счастью, заглядываю внутрь и достаю все те мелочи, которые оставила на входе. Украшения, косметику и, такой необходимый в наш век, мобильный телефон.

— Поживей, пожалуйста, — громогласно поторапливают меня.

Дрожащими руками я забрасываю весь скарб в сумку, закрываю молнию.

— И куда теперь? — спрашиваю, повернувшись к охраннику.

— На выход, — кивает он в сторону двери.

— И мне можно уйти домой? — воспаленный мозг, все еще, отказывается верить в такую неслыханную радость.

— Та мне без разницы, — огрызается полицейский. Кажется, ничего более долгожданного, чем эти слова, я не слышала никогда в жизни.

Боясь сделать лишнее движение, из-за которого меня снова закроют в той страшной комнате, я не заставляю себя упрашивать. Иду на КПП, через которое меня провели сюда. И меня пропустили!

Кажется, даже воздух на свободе другой. Тут дышится намного легче. И солнце приятно греет. Не то, что серость и сырость, в которой я провела столько времени. Кстати, сколько? Это не имеет значения! Мне нужно добраться домой. Наверняка, Слава уже знает, что меня выпустили. Конечно, это он организовал все. Только он один мог спасти меня из этой западни! У меня самый лучший муж на свете!

Сердце ускоряет бег, я иду по улице. Мне нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Не знаю, как все сложится дальше. Наверняка, это временная передышка, и впереди еще будет суд. Возможно, он закончится реальным сроком. Не надо думать обо всем сейчас, мой мозг треснет пополам. И я ничего не решу сама. Сначала надо добраться домой и принять душ. Кажется, я вся пропиталась запахом сырости и безысходности. Такой беспомощной, как в изоляторе, я не ощущала себя нигде и никогда. Мне хочется снять с себя это чувство, смыть, как грязь, с тела.

Оказавшись в квартире, первым делом снимаю с себя все и запускаю стиральную машину. Затем теплый душ и чашка горячего чая. На часах почти семь вечера. Но не это странно. Мне казалось, что прошла целая вечность, а на деле я провела в изоляторе не более суток. Самый длинный день в моей жизни. И, наконец, он заканчивается.

В двери щелкнул замок. Мне не нужно спрашивать, кто там. Знаю, что это муж вернулся домой. Он всегда приходит в одно и то же время. Почти минута в минуту. Привычными движениями снимает обувь, ставит портфель на комод. Идет в ванную, чтобы помыть руки. И только потом заходит на кухню. Замирает в дверном проеме, глядя на меня.

— Слава Богу, ты дома! — говорит, наконец.

У меня на глаза наворачиваются слезы. Чашка в руках дрожит. Я отставляю ее в сторону, чтобы не уронить.

— Как ты? — спрашивает Слава. Подходит, чтобы обнять меня. — Все хорошо?

— Разве, может быть хорошо после того, что произошло? — уткнувшись ему в грудь, я даю волю чувствам.

— Тихо, тихо, — успокаивает меня муж. — Все будет хорошо.

Киваю, размазывая по щекам слезы.

— Спасибо, что вытащил меня оттуда, — всхлипывая, — это было ужасно!

— Ну-ну! — гладит меня по голове муж. — Разве, я мог иначе?

Тянусь, чтобы обнять его, прижаться к нему, как можно ближе. Так спокойно и надежно, когда он рядом. Он единственный, кто может понять меня сейчас. Единственный, кто помог.

— Что теперь будет? — опять слезы текут ручьями по щекам. — Меня посадят в тюрьму, да?

Слава гладит мою макушку, немного массируя. Меня это всегда успокаивает.

— Никто тебя не посадит, я не позволю, — говорит муж.

— Ты уверен? Скажи мне правду, пожалуйста!

Пережитый ужас не отпускает. Кажется, что в следующее мгновение я проснусь, и опять окажусь в той страшной комнате.

— Это правда, Агата, — говорит муж тихим голосом, — я никому не позволю причинить тебе вред.

Как же хочется ему верить. И он сдержит слово. Слава, он такой, слов на ветер не бросает. Если сказал, то сделает. У меня самый лучший муж. Я его совсем не заслуживаю.