Порочная связь

Глава 24

Герман.

— Опять Лавров звонил, — говорит Анфиса, заглянув в мой кабинет. — Сказала ему, что вы заняты.

Этот кретин названивает мне каждые полчаса. Любой другой на его месте уже бы все понял. Но этот оказался настойчив. И туп, как пробка. А собирался еще какие-то дела воротить? Идиот! Не может даже уйти с достоинством.

— Хорошо, — отвечаю, откидываясь на спинку.

Крутнувшись в кресле, разворачиваюсь спиной к столу и лицом к панорамному окну, которое открывает прекрасный вид на город.

— Что-нибудь еще, Герман Львович? — спрашивает услужливая Анфиса.

— Сделай мне кофе, — говорю, не поворачиваясь.

Моя незаменимая помощница, как всегда, сделает все, что надо. И касается это не только кофе. Я уверен, что и с Лавровым она говорит всегда достаточно учтиво, чтобы подогревать надежду. Но и прорваться ко мне ему не даст. Этот неудачник уже у меня в кармане. Одинцов всегда держит слово, и в этот раз не подведет. Суд уже назначен, осталась неделя до того, как будет определена дата торгов. Уверен, что моя ставка сыграет, и бизнес, некогда могущественного, конкурента перетечет в мои руки без особых усилий. Партия подходит к финалу, ее результат легко предсказуем.

Разворачиваюсь к столу и машинально тянусь к мобильному телефону. Дурацкая привычка, на которую меня подсадила моя фея. Проверяю чат каждые полчаса, как одержимый маньяк. Почти две недели нет ни единого сообщения. Отшвыриваю от себя телефон, вновь пообещав себе прекратить эту пытку. Она даже не заходит сюда, и это портит всю радость от легкой победы над Лавровым.

Куда ты пропала, Агата? А это точно твое имя, теперь я в этом уверен. В электронной почте легко нахожу письмо с подробной биографией моей сладкой малышки. И это охренительно странно, знать о ней все. Даже о сломанной в пять лет ноге. Я привык иметь ее, а не подробные сведения ее личного дела. Но, тем не менее, не могу сказать, что мое решение нанять детектива оказалось бесполезным. Пожалуй, никаким другим способом мне бы не удалось вытащить столько полезных сведений. Агата точно не скажет. Эта партизанка предпочитает интригу. И правильно делает!

— Ваш кофе, — возвращается в кабинет Анфиса с чашкой ароматного напитка.

— Спасибо, — быстро сворачиваю письмо, чтобы моя помощница не задавала лишних вопросов, ненароком заглянув в экран. Жду, пока Анфиса поставит чашку и выйдет из кабинета.

Хоть она и не болтлива, но почему-то именно эту часть жизни предпочитаю держать при себе. Наш таинственный шутник еще остается сторонним наблюдателем, предпочитающим сидеть тихонько в укромном уголке и выжидать. И это, сука, действует на нервы. Не так обычно ведет себя тот, кто собрал компромат и хочет разжиться деньгами. В этом случает преступник будет думать, что напугал нас, и ждать долго не станет. Железо нужно ковать, пока горячо. Никто не станет ждать, пока буйная голова остынет, и фактор страха спадет.

Но наш проказник, словно, не знает классики жанра. Или знает, и задумал что-то иное? Фак! Это было бы гораздо хуже! Дерьмово вдвойне от того, что вероятность такого сценария повышается с каждым днем.

Вновь открываю подробную биографию своей пташки. Пробегаю ее глазами. В личном деле красуется фото из водительских прав. На нем у Агаты слишком строгое выражение лица. В тот день, когда мы познакомились, оно тоже было таким. А глаза метали молнии, как у тигрицы на охоте. Возбуждающе ярко сверкали. Бросая мне вызов. Быть может, именно это стало последней каплей. Она моя! Яркая, страстная. Идеальная. Я не мог не заполучить ее.

Девочка моя, если ты так держишься за мужа, то какого черта не носишь обручального кольца? Его не было на тебе в тот день. Я сразу обратил внимание на безымянный палец.

Впрочем, я свое тоже не ношу. Но это ничего не меняет. Галину я не оставлю. Она — мой билет в светлое будущее. И транзитом проскочить не получится. Одинцов — далеко не лопух, и растопчет меня, если я обижу его дочь после того, как пообещал ему заботиться о ней.

Но я сам сделал этот выбор, и нисколько о нем не жалею. На пути к успеху многим приходится жертвовать. Моя жертва не настолько обременительна, как может показаться. Галя глупа, но не навязчива. Она — как привидение, которое сопровождает меня по жизни. Интересов общих у нас нет, кроме наследства Одинцова. В постели она скучная, пресная и слишком застенчива. Даже временами холодна.

То, что у меня будет постоянная любовница, я понимал еще до свадьбы. Никогда не верил в супружескую верность. Да и ревность у меня не в почете, ни разу не ощущал этого страшного чувства. Не в отношении жены, не в отношении любовницы.

Ладно, моя птичка спит не только со мной, и что? Когда мы трахаемся, то о взаимной верности речи не идет. Так у нас повелось, нас обоих это устраивало. И меня бы не волновало наличие у Агаты мужа, если бы не одно «но». Незнакомый мне Вячеслав Геннадьевич Сорокин, указанный в свидетельстве о браке в качестве законного супруга моей красавицы, занимает весьма почетную должность полковника полиции. А это обстоятельство объясняет многое и заставляет вспотеть.

Когда я прочел об этом в личном деле Агаты, сердце пропустило удар. Мне сразу стала понятна маниакальная страсть к секретности и осторожности у женщины, которую я привык считать своей. Ее игра — это вынужденная мера. Возможно, она бы хотела, чтобы между нами все было иначе. А я, вот придурок! всякий раз мысленно подтрунивал над женщиной. Которая, между прочим, практически под прицелом находится все последние месяцы.

Ты — ублюдок, Гер! Сам знаешь.

Но откуда мне было знать?! Она ни разу, ни словом, ни намеком, не дала мне знать, насколько опасна вся наша страстная эпопея.

Неожиданный звонок селектора вырывает меня из раздумий. Жму на кнопку аппарата связи, чтобы слышать Анфису.

— Герман Львович, — говорит моя помощница, — звонил Астафьев. Суд по делу Лаврова перенесли на завтра.

Так скоро? Что ж, даже лучше. Похоже, у меня получится заполучить этот кусок пирога раньше, чем планировал.

— Хорошая новость, — улыбаюсь, — спасибо, Анфиса.

Убираю руку с селектора. Мне не спокойно, несмотря на значительное ускорение дела Лаврова. Мышкой щелкаю присланные документы с биографией Агаты. Опять перечитываю строки, которые уже почти выучил наизусть. Я не снял наблюдения с женщины, несмотря на то, что узнал о ней все, что можно было нарыть. Какое-то странное предчувствие не дало прекратить слежку.

Что еще я надеюсь узнать? Вряд ли, Агата играла, изображая, что не понимает, откуда взялась та проклятая записка. Я давно уже не мальчик, и опыт общения с людьми разного статуса имеется немалый. Пусть, девочка умеет мастерски играть во время наших встреч, в ту нашу встречу она была напугана всерьез. Как знать, возможно, слежка приведет к тому, кто пытается запугать нас обоих?

Уже машинально, проверяю чат. Сообщений от Агаты нет, а я опять готов бить себя по рукам. Решил же больше не вести себя, как малолетний пацан!? Какого черта опять лезу в эту гребаную переписку?

Агата сказала, что хочет все прекратить, и разрубила узел, не раздумывая. Она оказалась сильной. Возможно, это единственно верное решение в сложившейся ситуации. Но, сука, чего ж меня так ломает? Не могу не видеть ее так долго! Готов придумать любой повод. Даже самый дурацкий.

Я не готов отпустить ее.

Мне не сидится, и я встаю с кресла. Что я делаю? Собрался бежать к ней прямо сейчас? Вот идиот!

Слава Богу, на столе ожил мобильник. На экране горит номер детектива, которого я нанял следить за Агатой. Вот и отлично! Как раз вовремя!

— Где она? — не спрашиваю, требую, принимая звонок.

— Герман Львович, добрый день, — напоминает про учтивость собеседник. — Вы просили звонить, если произойдет что-то необычное.

Я замер, боясь вдохнуть.

Что этот ненормальный любитель записок сделал с Агатой?!

— Что случилось? — чуть слышно, глотнув ком в горле.

— Она в СИЗО, — бьет наотмашь, не щадя.

— ГДЕ?!