Порочная связь

Глава 30

— Привет, — подскакиваю на месте, когда Слава вдруг появляется в дверном проеме.

Сколько уже времени? Я так задумалась, что не услышала, как муж пришел.

— Привет, — говорю, встретившись с ним взглядом. Разве, мог он так со мной поступить? — Я не успела приготовить ужин. Дай мне пять минут, ладно?

И что он сделает? Что скажет? Муж не любит, когда я долго вожусь на кухне.

— Ничего страшного, — отвечает, — тебе помочь?

— Нет, не надо, я сама.

Ну, вот же он, здесь. Спросить его? И как это сделать?

Слушай, ты, случайно, не соврал мне о том, что я сбила человека насмерть? Кошмар! Даже у меня в голове эта фраза выглядит ужасно! А еще хуже ответ на нее: да, милая, хотел отомстить тебе за то, что трахалась с другим мужиком!

— Как скажешь, — говорит Слава.

Он выходит из кухни. Облегченно выдыхаю. Быстро накрываю на стол, раскладываю приборы и грею ужин. Делаю, все, как обычно. Но этот вечер, уж точно, никак обычным назвать нельзя. Все валится из рук, потому, что они трясутся. Да и колени подгибаются от страха.

Что, если Герман сказал правду?! Если Слава все знает?!

Боже!

Весь ужин не могу успокоиться. Кусок в горло не лезет, но заставляю себя проглотить все, что наложила в тарелку. То и дело поглядываю на мужа. Он выглядит иначе? Давно он знает? Знает ли?

Слава, ты меня обманываешь?

— Что-то не так? — спрашивает муж, заметив мое дерганное поведение.

Вот он, момент истины. Давай, Агата, спроси его! Нет, не могу. Как о таком спрашивать?

— Ты сама не своя сегодня, — подталкивает к трудному разговору муж.

— Я все время думаю об этой аварии, — поднимаю взгляд, смотрю мужу в глаза, — о том, что та девушка погибла. Это так ужасно, что она умерла из-за меня и…

— Стоп, Агата! — обрывает меня Слава. — Почему ты решила, что девушка погибла?

Сердце пропустило удар, а потом застучало с удвоенной силой. Тот же вопрос мне задал Герман. Но… я не сошла с ума! И точно помню, как следователь несколько раз повторил это! Но Слава же знал об этом, верно?

— Мне сказал следователь во время допроса, — мямлю, снова прокручивая в памяти тот ужасный момент, когда услышала это.

Я не могла ослышаться. Конечно, в тот момент я была очень напугана. Но не настолько, чтобы сойти с ума окончательно.

— Ты, наверное, что-то путаешь, он не мог тебе такого сказать, — смотрит на меня в упор Слава. — Я читал материалы дела. Там ничего не сказано про смерть пострадавшей. Только заключение врача, в котором говорится про ушибы и ссадины. Ничего серьезного, в общем, до свадьбы заживет.

Да что же это такое? Они сговорились? Почему все говорят о том, что никто не умер, когда я была уверена в обратном? Нет, я не сошла с ума! Я точно помню, как он говорил мне это. Еще и повторил несколько раз, потому, что я отказывалась верить.

— Нет, я ничего не путаю. Он сказал, что Настя умерла, — настаиваю на своем.

Под прокурорским взглядом мужа мне неуютно. Он, как бритвами, впился в мое лицо. Кажется, я даже дышать стараюсь через раз, чтобы не раздражать мужа своими словами. Только он умеет смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю.

— Ты мне не веришь? — спрашиваю, сглотнув ком в горле.

Слава всегда поддерживал меня, во всем. И теперь тоже так будет. Ведь, правда?

— Если ты говоришь правду, то следователь совершил преступление, Агата, — чеканит каждое слово Слава.

От его пристально взгляда по коже пробежал озноб. Ощущение такое, словно, я снова попала на допрос. И это страшно. Память нагнетает атмосферу неприятными воспоминаниями, а Слава, он совсем мне не помогает сейчас.

Не станет же он ругать меня за то, что я так сказала? Это нечестно! Я помню, что произошло. И сама бы я такое не придумала.

— Мне нужно инициировать разбирательство? — спрашивает Слава прокурорским тоном.

Он сложил руки на столе. Немного подавшись корпусом вперед. Под кожей пронеслась неприятная волна, от которой холодеют руки и ноги. Так ощущается страх. Я хорошо его запомнила за то время, которое провела в изоляторе.

И что теперь будет? Начнется суд? Что значит разбирательство? Не знаю, но звучит очень неприятно. Так, словно, это я виновата в том, что следователь сказал мне то, что не имел права говорить.

— Нет, — пропищала в ответ. Слава умеет спросить так, что хочется спрятаться под стол, только бы не слышать его тона.

— Хорошо, — кивает он, отставляя от себя тарелку, — было вкусно, спасибо.

Слава встает из-за стола, выходит из кухни.

Такое облегчение! Выдыхай, Агата.

Может, все дело в том, что следователь что-то напутал? Может так быть? Мамочки! Да что угодно могло произойти! Но что, если…

Боже! Нет! Слава не мог так со мной…

Хотя, технически, он мог подговорить следователя. Заставить его соврать мне. Но зачем? Чтобы свести меня с ума? Потому, что за время, проведенное в изоляторе, я чуть умом не тронулась. Для чего это все, если не собираешься говорить, что знаешь об измене?

Нет!

Мотаю головой.

Но… Герман сказал, что это благодаря его адвокату меня так быстро выпустили. Если это правда, то, выходит, меня планировали держать там еще дольше? Но для чего, если я никого не убивала?

Ерунда какая-то!

Но, если Герман прав, и муж все о нас знал, то… Мне даже думать страшно, что было бы тогда. Слава бы меня размазал по асфальту, уничтожил, деморализовал, растоптал.

…именно это и произошло со мной в тот миг, когда мне сказали, что я убила человека. А все из-за дурацкого платья, которое меня отвлекло!

Стоп! Платье! Как я забыла об этой маленькой детали? Именно такое, которое было на мне, когда… нет, это просто совпадение!

Или нет? Что, если нет?

«Важна любая деталь», — мелькает в голове голосом Германа.

Но это же сумасшествие! Устроить такое, чтобы свести меня с ума! И теперь, спустя время и оглянувшись назад, такой вариант не кажется мне невероятным. Слишком много совпадений. И кто-то, кто придумал эту хитрую комбинацию, очень хорошо меня знал. Лучше, чем я сама себя знаю. План дерзкий и чудовищный. И он сработал на сто процентов!

Неужели, это правда?

Мне нужно остыть и успокоиться. Иду в ванную и захожу в душ. Делаю воду прохладнее, сейчас мне так нужно. Мне нужен холодный разум. Откинуть все убеждения и установки. Взглянуть на ситуацию здраво. Но как это сделать? Это же муж! Мы женаты пять лет.

Не хочу верить. Вот только, память не дает мне покоя. Она напоминает о том, как страшно было в камере.

«Твой муж знает… важна каждая деталь…», — крутятся в голове обрывки фраз Германа. Если он говорил правду, то я полная дура. А, чем дольше я обо всем этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что мужчина не врал.

Как такое возможно? Неужели, я совсем не разбираюсь в людях?

Вода охлаждает тело, но не разум. Как бы я поступила на месте Славы? Устроила скандала? Или стала мстить?

Боже! Ну, кого я обманываю? Я бы просто ушла. С гордо поднятой головой. А Слава? Он поступил бы так же? Нет, не думаю. Слава бы, точно, не промолчал.

Мог он захотеть мести? Я бы ни за что не поверила в это, если бы не Герман, не его слова. Он хотел предостеречь меня? От чего? Слава планирует что-то еще? Но что?

Что может быть еще хуже?!

«…он опасный человек…»

И это мой муж?

Я верила ему. Делала то, что ему нужно. Так, как ему нужно. Тогда, когда нужно. Может, не всегда все получалось идеально, но я старалась.

Закрываю глаза, пытаясь сфокусироваться на шуме воды в душе и на струйках, что стекают по телу. Делаю воду еще прохладнее, потом включаю холодную. Она обжигает, кожа покрывается мурашками. Вот уже и руки начинает сводить от холода. Но это ничуть не помогает переключить мысли.

Нет! Не может быть.

Это неправда. Пожалуйста, пусть будет неправдой!

Мотаю головой, пытаясь убедить себя. Заставить поверить, отпустить все.

Будто, это что-то меняет?! Прошлое не зачеркнуть, а я отдала себя не тому человеку.

Боже! Почему?! Как так-то?!

Как же невыносимо!

Вздрагиваю от шума, когда двери в душевой кабине распахиваются. Сердце пропустило удар, сейчас я готова поверить во что угодно. Даже в то, что Слава явился, чтобы придушить меня. На нем нет одежды, и он проходит вперед, становясь под струи воды.

— Холодная, — говорит, настраивая кран на приятную для тела температуру, — так лучше.

Слава никогда так не делал. Мы ни разу не принимали вместе душ, за все пять лет брака. Замерев на месте, я тупо пялюсь на мужа, не понимая, чего от него ждать. Далеко, совсем на краю сознания, мелькает мысль о том, что он точно знает, как пытать, не оставляя побоев. Быть может, за этим и пришел? В воде это делать проще? Больнее? Мамочки!

Руки мужчины ложатся на мою талию. Он наклоняется, чтобы поцеловать, а я вздрагиваю, как от удара хлыста. И, даже, когда рука мужа сжимает мою грудь, не могу расслабиться. Каждую секунду жду подвоха и болезненного удара. Внутри все сжалось от ужаса. Каждое движение мужа, как пытка.

— Расслабься, — шепчет муж мне в ухо.

Если бы это было так просто!

У меня не получается расслабиться. Даже тогда, когда Слава, приподняв меня за бедра, насаживает на свой член. Я должна наслаждаться процессом. Но вместо этого, в голове то и дело всплывают обрывки фраз.

«Ты очень плохо знаешь своего мужа…»

«Он опасный человек…»

«Я хочу защитить тебя…»

С каждым движением, каждым толчком, мне все больше хочется закричать от ужаса. Умолять, чтобы меня оставили в покое. Но, вместо этого, я делаю вид, что мне очень хорошо. Как всегда, играю роль, с которой сжилась за пять лет брака. И, когда, замерев, муж со стоном кончает, ощущаю облегчение. Не от оргазма. А от того, что все закончилось.

«Важна любая деталь…», — всплывает в голове снова и снова.

— А презерватив? — спрашиваю, опомнившись. — Ты забыл.

— Не забыл, — отвечает муж, — к черту все это! Мы женаты пять лет, пора уже, Агата.

И он тоже!? Будто, мало мне было мамы, которая выпрашивает внуков? И почему в этом вопросе никто не хочет узнать моего мнения?

— Ты не обсуждал это со мной, — говорю, смывая с себя следы нашей близости.

— Я уверен, ты не будешь против ребенка, — отвечает Слава, как само собой.

Ну, конечно! Ты же мысли мои читаешь!

Он выходит из душа, набрасывает на себя халат.

— Не сиди тут долго, — бросает мне через плечо, — кожа поморщится.

Это была забота или сарказм? Черт возьми, я уже не знаю!

Еще утром я была уверена, что Слава всегда на моей стороне.

«Ты совсем не знаешь своего мужа…»

Разве, мой муж не должен был посоветоваться со мной, прежде, чем принимать решение о ребенке? А, если я не хочу его! И это ребенок, а не обои в кухню. Живой человек, а он так запросто решил его судьбу. Не посоветовавшись со мной.

А Слава когда-нибудь меня спрашивал? О чем-то, по-настоящему важном? Он советуется только по поводу блюда на ужин. И никогда не спрашивает меня, что я думаю, если речь идет о чем-то серьезном. И я всегда это принимала. Единственное, чего я хотела для себя, это должность. Которую заслужила! Но, даже тут, Слава был категоричен.

Чего он хотел, когда организовал для меня персональную камеру и личного цербера, проводившего допрос? Для чего все это?!

Боже! Похоже, я, в самом деле, совсем не знаю своего мужа!

Выключаю воду и выхожу из душа. Вытираю тело полотенцем.

Можно сколько угодно твердить себе, что это пройдет, и время расставит все по местам. Можно прикинуться дурой, и сделать вид, что произошедшее не имеет для меня значения. Можно улыбаться, глотая обиду, и вычеркнуть из памяти все плохое. И я смогу сыграть свою роль, ни разу не сфальшивив.

Но, что бы я не делала, как не насиловала себя, это изменит главного — я больше не смогу доверять ему так, как раньше. Поэтому, просовываю руку под ванну, чтобы достать из тайника блистер с таблетками. Запас противозачаточных средств, который я спрятала в единственном месте, куда муж не станет заглядывать.

Он хочет от меня ребенка. Но как рожать от того, в ком нет уверенности? Как довериться мужу после всего? С ребенком я стану еще более уязвимой, чем теперь. И он привяжет меня к себе навсегда.

Готова я смириться с этим?

Подумав, достаю таблетку и кладу ее в рот, быстро проглатывая.