Порочные

Глава 15

Маркус Джефферсон

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы посадить зверя на цепи контроля. Я даже не понимал от чего больше бешусь: от того, что белобрысый ублюдок посмел явиться вместе с Эм, от того, что он был за рулем ее тачки, или от того, что у Бартон синяки под глазами, лицо бледное, как мел, искусанные в кровь губы и колючие эмоции во взгляде.

Мудака-лаборанта хочется убить, раскатать под ноль, вырвать позвоночник. Не только из-за того, что он посмел укусить зануду, совсем не из-за этого, а из-за того, что позволил ей довести себя до такого состояния.

Но я сдерживаюсь. Сдерживаюсь из последних сил и стараюсь заново научиться дышать.

Макклин рассказал мне, что именно произошло той ночью, вот только за прошедшие три дня мне так и не удалось смириться с мыслью, что, если бы я не отпустил Эм в стаю к Конарду, если бы остался рядом с ней, этого всего можно было бы избежать. Оборотни… такие, мать его, оборотни. У нас все через задницу, даже гребанная парность.

Эм не спала с Джереми, он не… прикасался к ней ни в животном облике, ни в человеческом. Мудак просто вонзил клыки в шею заучки, когда оба сходили с ума от ярости. Да. Такое дерьмо тоже случается. Редко и тем не менее. Что злость, что удовольствие задействуют почти одни и те же гормоны: адреналин, тестостерон и что-то там еще, название чего я так и не удосужился запомнить. А вот Эм наверняка знала наизусть. Проблема в том, что даже несмотря на то, что их связь не была незавершенной, она все равно была и крепла с каждым днем, не позволяя мне закатать урода в бетон или просто вырвать глотку. Эмили будет очень плохо. Невероятно плохо. Гораздо больше, чем просто плохо. Эмили может сойти с ума.

Бессилие… Мерзкое, вязкое, тесное чувство. Как клетка из острых прутьев полтора на полтора: ни разогнуться, ни сдохнуть.

— Он тебе нужен? — процедил, когда убедился в том, что вместо слов наружу не вырвется рычание, не отрывая глаз от держащегося на несколько шагов позади Эм лаборанта.

Бартон, собиравшаяся было сделать первый шаг, дернулась и застыла, прикрыв глаза, застыл и придурок за ее спиной, нервно сглотнув.

Я бы расхохотался от реакции обоих, если бы не было так тошно. На самом деле я сам не ожидал, что меня так перекроет, переклинит, почти сломает.

— Нет, — произнесла Эм едва слышно, подняв на меня взгляд и все-таки делая тот самый первый шаг.

Готов поклясться, она имела ввиду не только Арта. Очень хотелось верить, что она имела в виду не только Арта.

Я развернулся на каблуках и поспешил убраться в дом. Чем меньше расстояние между мной и блондинчиком, тем сложнее мне сдерживаться. Грохнуть его хотелось просто за то, что он моргает, за то, что дышит.

— Артур в комнате, — проговорил почти нормальным голосом. — Я тебя провожу. Джереми дальше гостиной не пройдет.

— Какого… — начал было придурок, заставив меня повернуться, но тут же сдулся под моим взглядом. Правильно. Мы оба понимаем, что волчонок мне не соперник. Он, конечно, не омега, но что-то очень-очень близкое к тому.

— Ты. Остаешься. Здесь, — отчеканил, ощущая, как зверь внутри терзает клетку благоразумия. — Присмотрите за гостем, — кивнул Крису и Рою.

— Да, альфа, — улыбнулся с предвкушением последний, закидывая ногу на ногу, хлопая ладонью рядом с собой на диване. И уже совсем другим тоном, обращаясь к Эмили: — Мы рады тебя видеть, Эм.

Бартон только отстраненно кивнула, глядя прямо перед собой, снова застывшая и напряженная, натянутая. Но очень решительная. Она смотрела на лестницу, мимо меня, мимо парней, даже не обратила внимания на приглушенное бормотание Джереми.

Я пропустил Эмили вперед, бросил еще один предупреждающий взгляд на городского мажорчика и тоже начал подниматься.

Руки чесались и дрожали от желания схватить Эмили, прижать к себе, положить на все остальное и просто утащить, спрятать, запереть. Не дать никуда уйти, не дать снова сбежать от меня.

И правда, было бы даже смешно, если бы не было так херово… Когда-то я считал, что моя Луна Крис, когда-то мог просто предположить подобное… А сейчас… То, что случилось между нами пять лет назад, теперь казалось почти анекдотом, дебильным розыгрышем на Хэллоуин. Чувства к Эм сметали и выносили, перекрывали собой все. Элементарную потребность в дыхании.

— Эмили? Марк? Вы что тут… — удивленно вскинул брови Арт, стоило нам зайти. Он стоял возле кресла и пытался в ворохе одежды отыскать чистую футболку, полотенце висело на шее, с волос капала вода. Колдер явно только что вышел из душа.

— Ты ему не сказал? — тут же обернулась ко мне зануда. Впервые за все время, что она была здесь, открыто и прямо посмотрев на меня, впервые на лице промелькнули хоть какие-то настоящие эмоции. Такое знакомое мне раздражение. Мое раздражение. Так Бартон раздражалась только из-за меня.

— Я не имел представления о том, что говорить, Эм, — развел руками в стороны. — Впрочем, как и не имел права.

Уголки губ Эм слегка дернулись в намеке на понимающую улыбку.

А меня… Меня кое-что царапнуло в словах Колдера, и я все-таки заставил себя посмотреть на Арта.

— Ты не слышал, как мы пришли? Не чувствовал? — нахмурился.

— Нет, — ответила вместо него заучка. — Это побочное, — махнула девушка рукой, повернувшись боком так, чтобы видеть и меня, и шута. — Он слишком много принимает.

— Эй, конфетка, — поднял обе руки вверх Арт, — я следую твоим указаниям, дозу не превышаю.

— Я знаю, — Эмили опустила темно-синюю сумку на край кровати. — Тебе изначально надо больше, поэтому и побочка проявляется активнее.

Слова звучали так, будто зануда извиняется, будто испытывает вину. И, очевидно, ее странное состояние уловил не только я.

— Так чем обязан? — нарочито бодро спросил волк. — У вас такие лица, будто вы приехали меня хоронить.

— Скорее, воскрешать, — пробормотал, отходя к окну. Артур замер у кресла, сжимая в руке все-таки выуженную футболку. Дебильную. С логотипом Метро Голден Майер на спине. Медленно полностью повернулся в мою сторону. Бледное лицо со все еще впалыми скулами пошло неровными пятнами, глаза блестели лихорадочно и почти безумно.

Я кивком головы указал на Эмили.

— Эм… — хрипло выдавил друг, переводя взгляд на волчицу.

— Я думаю… — Бартон говорила так, будто кто-то сжал ее горло. — Мне кажется, я смогу… смогла найти…

— Эм…

Эмили осела на кровать, словно ее перестали держать ноги, буквально рухнула, сжав руками виски и опустив голову.

— Сядь, Арт, нам надо поговорить, — прошептала она, и что-то… что-то тяжелое повисло в воздухе. Как запах озона перед грозой. Моментально, если бы кто-то просто дернул вниз рубильник. Колдер медленно опустился с другой стороны.

— Мне выйти? — спросил, кожей ощущая неуверенность и страх обоих. Сам не зная, у кого именно спрашивая и готов ли я буду действительно выйти. У Артура всегда хреново было с просьбами о помощи, хреново с собственной гордостью и пониманием значения слова «друг».

— Останься, — покачала головой Эм, принимая решение за застывшего волка.

И я облегченно выдохнул, оставшись на месте.

На какое-то время в комнате повисла тишина. Заучка собиралась с мыслями, Артур, очевидно, занимался тем же. Эмили разглядывала Колдера немного настороженно и очень внимательно, осторожно, но крепко сжала его руку в собственных пальцах, дышала слишком тихо и часто, а потом, сглотнув, все же начала:

— Во-первых, новая сыворотка — все еще временное решение, Арт. Я бы хотела тебя обнадежить и сказать, что разобралась полностью, но у меня для этого слишком мало времени и…

— Мало времени, — Арт бросил на меня короткий взгляд из-за плеча волчицы, я только головой покачал, — о чем ты? Я вроде как в норме…

— Кое-что случилось, Арт, — на этих словах голос Бартон дрогнул и снова перешел в шепот. — Это не имеет никакого отношения к тебе, но остаться я… Не могу.

— Марк? — на этот раз друг задержал на мне свой взгляд дольше. Гораздо дольше. — Ты опять накосячил? — почти осуждаеюще, встревоженно.

О, черт!

— Потом, чувак, — выдавил я из себя улыбку. Выдавил и чуть не подавился ей же. Я не говорил Колдеру о том, что произошло. Как не сказал ничего и о том, что уже успел найти Элмер. Артуру не до моих проблем сейчас, со своими бы справился.

— Я все же…

— Нет, Арт, — снова привлекла к себе его внимание Эмили. — Это правда… Я… Пойми, мне надо уехать, я бы… Это не значит, что я вот так и оставлю тебя с этой… заплаткой, но…

— Эм, — вдруг чуть ли не рыкнул Артур, — Господи, что за херня в твоей голове? — звучало почти зло. — Мне плевать, что это временно, мне плевать, оставишь ты меня или нет, мне не плевать на тебя.

— Арт… — растерялась зануда, а потом дернулась, рванулась к Колдеру и сжала его в руках. — Ты дурак.

Колдер растерялся. Первые несколько мгновений был похож на застывший кусок бетона, а потом все же поднял руки, осторожно прижал зануду к себе, устроил подбородок у нее на макушке.

Они сидели так, прижавшись к друг другу, ничего больше не говоря, а я чувствовал себя лишним, а я снова чувствовал желание убивать. Вот только убивать было некого и нечего. Это не ревность, это снова гребаное бессилие. Не было в их объятьях ничего, что могло бы насторожить, что могло бы вывести из себя. Эмили для Артура просто друг, такой же, как и я.

— В общем, — продолжила Эм, отстраняясь от Колдера, снова сжимая его руки в своих через какое-то время, — тебе надо будет приехать в центр, как только там все успокоится, как только я смогу обеспечить твою безопасность, убедиться, что тебе ничего не угрожает.

— Угрожает? — нахмурился, а через миг и хохотнул Артур. — Эм, маленькая, я не боюсь тупых защитников… чего они там защищают? Я же…

— Дело не в защитниках, — покачала Бартон головой, — дело в твоих родителях, дело в тебе, Колдер.

— Во мне? — протянул шут.

А я тяжело вздохнул. Иногда очень хочется ошибиться, иногда правым быть — сущее дерьмо.

— Ты… — Эм громко сглотнула, обернулась через плечо, встречаясь с моим взглядом, словно искала поддержки, а когда я легка кивнул снова сосредоточилась на оборотне. — Арт, ты не просто волк, ты полукровка, ты эксперимент… Центра или совета…

— Смешно… — тихо протянул Колдер, поднимая на меня ошалевший взгляд.

Я только кивнул на вопросительный взгляд Арта. Ну а что я еще мог? Что вообще можно сказать или сделать в такой ситуации? «Мне жаль, бро?» «Я по-прежнему люблю тебя, чувак?» «Тебе не стоит зацикливаться на этом, ты все равно член нашей стаи?» И прочую подобную муть? Ага, прям ему это сильно поможет.

— Арт, — Эм обхватила лицо Колдера руками, заставив посмотреть на себя, — ты разберешься с этим потом, ты все решишь позже, а сейчас я хочу, чтобы ты сосредоточился и выслушал меня.

— Я слушаю, Эм, — после недолгого молчания кивнул Артур. Он хмурился, немного кривились губы, но ничего больше. Не было боли, не было злости. Шок — да, но кроме него Колдер больше ничего не ощущал. И я позволил себе выдохнуть.

— О твоих родителях… Твой отец — волк, но мать, очевидно, принадлежит к другому виду. К какому я не знаю, мне не хватило времени и данных, чтобы разобраться. Обернуться тебе не дает именно ее наследие. Я пока не понимаю, почему, но обязательно разберусь. В этой сумке, — Эмили подтянула к себе синий кофр, — сыворотка, ее хватит примерно на полтора месяца. На волка внутри тебя она никак не повлияет, она направлена на ту… — Эм вздохнула, прервавшись, — на вторую твою часть. Сделает с ней то же самое, что делала все это время со зверем внутри тебя, усыпит, не даст влиять на животное. По идее, побочные эффекты должны быть такие же, как и у предыдущей версии, я старалась сохранить формулу максимально, но гарантий давать не могу…

— Все-таки клинические испытания — не просто трата денег, да? — хохотнул Арт. Эмили на его слова не обратила никакого внимания.

— Поэтому если что-то случится, если поймешь, что что-то не так, если просто чихнешь, зевнешь или моргнешь без причины, ты должен тут же позвонить мне. Хорошо?

— Эмили, ты как занудная мамаша, честное слово.

— Артур, — Эм слегка тряхнула его за плечи, — хорошо?

— Ладно, мелкая, — поморщился Колдер, — договорились. Я позвоню тебе.

— Отлично, теперь о дозировке, — Эмили вжикнула молнией сумки, — первые две недели по сорок миллиграмм, — она показала ампулу Арту, — дальше только по двадцать, — достала из сумки ампулы чуть меньше. — И, Арт, Марк, каждый день, только внутривенно.

— Фрэн справится, — кивнул я.

— Уж надеюсь, — проворчала быстро и отрывисто Эмили. — И, Колдер, если ты нарушишь дозировку, если пропустишь хоть один прием, я…

— Надерешь мне задницу? — перебил зануду волк.

— Именно, — вполне серьезно кивнула заучка. — Рада, что мы друг друга поняли. А теперь давай руку, — она открыла другое отделение и достала эти свои мерзкие больничные штуки: перчатки, жгут, шприц, белый пластиковый флакон. Набор торчка, честное слово.

А через несколько минут уже всаживала шприц в вену Арта. И я, и Колдер не могли отвести взгляда от желтоватой жидкости, и я, и Колдер смотрели на то, как все меньше и меньше ее становится в шприце с каждой секундой, и я, и Колдер… ждали непонятно чего.

Но вот Эм вытащила и выкинула шприц, прижала к руке Артура вату, закрыла сумку, а ничего так и не произошло. Колдер даже не поморщился, не дернулся, не скривился. Все осталось, казалось бы, по-прежнему.

— Эмили? — неуверенно оторвал взгляд от собственной руки Арт, когда в раковине перестала шуметь вода. — Я не чувствую, чтобы что-то… изменилось.

Эмили остановилась в дверях ванной, в которой скрылась, чтобы выбросить использованную ампулу и остальной мусор, скрестила руки на груди и заломила бровь.

— А чего ты ожидал?

— Не знаю, — потряс волк башкой, — может, боли, может, судорог… понятия не имею, ты у нас врач.

— Я у нас ученый, а ты у нас пересмотрел сериалов, — фыркнула Эм, снова на короткий миг становясь самой собой. — Понятно станет через несколько часов. Я побуду здесь, — она засунула руку в задний карман джинсов, выудила телефон, бросила короткий взгляд на экран, — до часу. После того, как попробуешь обернуться, я уеду.

— Ты хочешь, чтобы я обернулся? — переспросил Арт, тоже поднимаясь на ноги.

— Я требую, чтобы ты обернулся, но не сейчас, — кивнула Эмили, убирая телефон в карман. — Чем займемся? — спросила нарочито бодро, не сводя с меня взгляда. Слишком прозрачный намек, слишком пристальный, серьезные взгляд, чтобы не понять предупреждения. Эмили не хотела и не собиралась втягивать Артура в ситуацию между нами.

Я спорить не стал.

Лишь бы чертов блондин не дергался. Или наоборот… лучше, чтобы дернулся, и тогда у меня появится приемлемое оправдание, чтобы его закопать.

— Я бы предпочел пробежаться к озеру, но раз мы пока не уверены, что я не опасен… — вклинился в мои мысли голос друга, — предлагаю нарушить мою диету и поджарить стейки.

— Ничего не имею против, — чуть дрогнули губы заучки в улыбке, а я прошел к двери, первым спустился вниз.

Мудак сидел, развалившись на диване, и лениво щелкал каналами, Крис стоял у окна, скрестив на груди руки, и не сводил с лаборантика взгляда, Рой застыл в проеме кухонной двери.

— У вас все в порядке? — спросил, всматриваясь в лица стражей. Они не были особенно напряжены, скорее недоверчивы, но тем не менее.

— Да, босс. Наша Рапунцель — паинька, — хмыкнул Рой.

Джереми лениво показал ему фак. Рой оскалился, собирался было что-то ответить, но не успел.

— Эмили, — раздался за спиной голос Артура, — что он тут делает?

— Приехал со мной на случай, если понадобится помощь, — голос Бартон звучал натянуто, холодно. А врать она так и не научилась. Я готов был поставить собственный хвост на то, что Джереми просто не отпустил ее сюда одну. Не отпустил ко мне. Метки Эм на уроде все еще не было.

— Не обижайся, принцесса, но я не хочу видеть посторонних рядом с собой. Ребят и Марка хватит, — Артур обогнул меня, широкими шагами преодолел расстояние до дивана и остановился так, чтобы загородить собственной спиной телек. Бесячий мажорчик медленно отложил пульт.

— Я никуда не уйду, — отозвался кусок дерьма.

— У тебя два варианта, приятель, — хмыкнул Артур, — либо ты уходишь сам, либо мы тебе поможем, да, парни? — не сводя с Реми потемневшего взгляда процедил Колдер.

— Да, Арт, — подтвердил я. — Ты можешь подождать в машине, Джереми.

— Нет.

— Да, — прорычал Колдер, глаза потемнели еще больше, запах немного изменился, скрипнули зубы. — Я не лабораторная крыса. Мне хватило тебя в больнице, и я не намерен терпеть тебя в собственном доме.

— Насколько мне известно, — Джереми поднялся на ноги, — это не твой дом. Здесь вообще нет ничего твоего.

Я невольно напрягся после этих слов. Лаборант, конечно, мудак, но… не дебил. И сейчас его поведение казалось… странным. Он не мог не понимать, что ему хватит даже Роя, чтобы захлебнуться в собственной крови, не говоря уже о нас троих, он не мог не понимать, что дразнить и дергать Артура за хвост на глазах у Эмили — верх дебилизма, он не мог не понимать, насколько это опасно. И тем не менее, все-таки дергал.

Так действует связь? Срывает тормоза и сносит крышу?

Или тут что-то другое?

— Это моя территория, — шагнул к нему Колдер, упираясь в кофейный столик, наклоняясь к лицу идиота так близко, что они могли столкнуться лбами, — невелика разница. И я не хочу тебя здесь видеть. Пошел. Нахер.

— А ты заставь, — огрызнулся смертник.

Рой и Крис зарычали, руки Артура сжались в кулаки. Я шагнул к ним ближе, чтобы в случае чего… Черт! А вот тут могут быть проблемы. Я совершенно не уверен в том, что буду их разнимать, скорее, наоборот, самостоятельно перегрызу говнюку глотку.

— Прекратите, — отчеканила Эмили, проходя к входной двери, заставив всех замереть. Заставив Роя и Криса проглотить рычание, заставив меня повернуть к ней голову, заставив Артура разжать кулаки и выпрямиться. Она шла твердо, с идеально прямой спиной и вздернутым подбородком. И в каждом ее движении сквозило напряжение и злость. Бартон повернула ручку, посмотрела на нас, — Джереми, — махнула головой на улицу, — выйдем.

— Эмили…

— Выйдем, нам надо поговорить, — и не сдвинулась с места, пока блондин не прошел мимо нее на крыльцо. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

— Альфа? — протянул вопросительно Рой, отлепляясь от кухонного косяка.

— Мы не будем им мешать, — покачал я головой и опустил руку на плечо Артура. — Выдыхай, друг, он меня тоже бесит.

Грудь Колдера тяжело вздымалась и опускалась, в глазах все еще плескалась злость, но он успокаивался.

— Бесит, — процедил волк, передергивая плечами, — это не то слово.

— Не буду спорить, — кивнул согласно. — Давай займемся стейками. Эмили скоро вернется. Одна.

— Ты так в этом уверен? — скривился Артур. — Что между вами происходит?

— Все как всегда, — постарался произнести как можно беззаботнее и пожал плечами. — И да, я уверен.

Уверен потому, что мне по какой-то причине казалось, что все это… Все, что происходило несколько минут назад, было спектаклем. И волк увидел то, что хотел. Вот только я не понимал, что.

Как я и предполагал, Эмили вернулась через пятнадцать минут, с улицы раздалось тихое урчание мотора, а потом и звук отъезжающей машины. Ее машины. Выглядела Бартон все еще собранной, но менее напряженной, улыбнулась нам коротко и опустилась на стул на кухне, подперев рукой подбородок. Еще через двадцать минут мы все высыпали на задний двор. Колдер, видимо, так засиделся в четырех стенах, что был рад даже такой мелочи, как барбекю на лужайке возле дома. Он засыпал угли в гриль почти с любовью, с блеском в глазах залил их жидкостью для розжига, глубоко и шумно вдохнул несколько раз, прикрыв глаза.

А я сжал кулаки, надеясь, что больше его не придется запирать, не придется сдерживать и заставлять.

Эмили устроилась на скамейке под козырьком и тоже не сводила с Колдера взгляда.

— Тебе пришлось установить решетки, — проговорила, когда я проходил мимо, неся в руках бутылки пива и газировку.

— Ему было очень плохо, Эм, — покачал головой. — Я не мог рисковать. Не им, не парнями. Это было бы нечестно.

— Я разве осуждаю? — вздохнула она. — Просто…

— Просто это стремно, — озвучил то, что она так и не решилась сказать. — Когда ты уезжаешь?

— Через несколько дней. У меня еще остались дела, — она все еще не отрывала взгляда от Колдера у мангала, но готов был поклясться, что видела совершенно не его. — Ты хороший друг, Марк, я уверена, ты позаботишься о нем.

Я не хотел разговаривать сейчас об Арте, я не хотел разговаривать сейчас о том, кто кому какой друг, я не хотел разговаривать сейчас о всей той нейтральной и четко-выверенной вежливой фигне, о которой обычно говорят чужие друг другу люди. Я хотел совершенно другого.

— Макклин рассказал мне, что случилось тем вечером, — я опустился рядом с Эм, поставил бутылки и банки на пол. Она на мои слова никак не отреагировала, не поменяла позу, не повернула головы. — Тебе обязательно уезжать?

— Да, — сухое и короткое.

— И ты не хочешь дать нам ни шанса, Эм? Тебя ведь не просто тянет ко мне, между нами ведь не просто секс и инстинкты, ты…

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это ничего не изменит, потому что ты делаешь мне больно, — Эмили наконец-то повернула ко мне голову. Зеленые глаза блестели лихорадочно, губы были закушены. — Мне надо уехать.

— Снова сбежать? Сбежать от меня?

— Марк, пожалуйста, — тихо простонала зануда. — Я просто не могу остаться.

Да пошло оно все к дьяволу!

Я вскочил, схватил Эмили, забросил себе на плечо так же, как в вечер ее возвращения, и зашел в дом.

— Джефферсон, мать твою, ты…

Мне было откровенно плевать, что там я. Я и без того знал все, что она обо мне думает, и вряд ли зануда придумала бы что-то новое. Поэтому просто опустил ее на пол, стоило закрыть дверь, прижал к себе и набросился на губы. Мне было непонятно ее упрямство, мне было непонятно, почему она так стремится свалить, мне было непонятно ее отношение к тупому ублюдку из города. Мне вообще многое было непонятно.

Но я хотел ее, хотел, чтобы Бартон осталась здесь, со мной, хотел, чтобы прекратила издеваться надо мной и собой, хотел, чтобы наконец рассказала, что происходит.

Вот только все мысли свалили в закат, стоило коснуться ее губ, стоило ощутить, как дрожит маленькое, тонкое тело под моими руками, как пальцы впиваются в меня, как она отвечает. Господи, как она отвечает.

Странный вышел поцелуй. Злой. Эмили злилась не меньше меня. Напористый, влажный. Я готов был изнасиловать ее рот, она отвечала тем же. Атаковала, нападала, не хотела подчиняться и отдавать мне контроль. Не хотела сдаваться. Эмили кусалась и царапалась, шумно дышала, очень сладко пахла. Возбуждающе, даже несмотря на изменения в ее запахе.

Прижималась ко мне всем телом, путала пальцы в волосах, кусала мои губы и тут же зализывала. Я не знаю, сколько это длилось. Но, как и в прошлый раз, изменилось все слишком резко. Тихий стон удовольствия перерос в рычание, руки с силой вцепились мне в волосы, и зануда отодвинула от себя мою голову.

— Нет, Марк, — она дышала тяжело и хрипло, зрачки и глаза изменились, по рукам пробежала дрожь. Не удовольствия или желания, дрожь изменения. Но, черт возьми, она все равно выглядела чертовски сексуально: взлохмаченные волосы, раскрасневшиеся щеки, влажные, припухшие губы, частое дыхание.

— Ты хочешь меня, Эмили. Ты любишь меня, ты…

— Это ничего не изменит, — Бартон толкнула меня в грудь и отскочила к столу. — Я уже сказала тебе, волчица сильнее. Она победила. К тому же в Эдмонтоне меня ждут.

— Ты будешь там с ним? — я не мог не спросить. Просто не мог. В отличие от своей волчицы, Эмили ничего не испытывала к блондинистому придурку. Я видел это. Но… пока не испытывала. Возможно, там… в городе… где не будет меня, Эмили…

Я тряхнул башкой, отгоняя бесполезные мысли, все еще ждал от нее ответа.

— Не знаю, Марк. Ты задаешь слишком сложные вопросы, — покачала Бартон головой.

А меня накрыло.

— Все просто, Эмили, — покачал головой. — Ты могла бы остаться, а мудак уехать, и я бы сделал все, чтобы разорвать вашу связь…

— Связь разорвать невозможно…

— Она не завершена. И я мог бы попытаться, — перебил Бартон. — Но ты опять сбегаешь, снова прячешь голову в песок. Ты так и не выросла, Эмили Бартон.

Я отодвинул ее в сторону и вышел на улицу. Мне нужно было на воздух. Туда, где нет ее запаха, глаз, где она не смотрит на меня упрямо и недоверчиво. Если бы остался, не знаю, что бы сделал, но какую-нибудь глупость совершенно точно.

А мне надо было успокоиться, потому что Колдеру предстоит обернуться в первый раз. Ладно, попробовать обернуться в первый раз, и мне предстоит провести его через это. А раздрай и злость — дерьмовые помощники.

Я подхватил оставленные у скамейки банки и бутылки и пошел к парням. Мясо на гриле пахло так, что желудок завязывался узлом, Колдер улыбался почти беззаботно, Рой и Крис разбирались со столом и стульями. Старыми, с облупившейся краской.

— Я надеюсь, — махнул щипцами Артур, когда я подошел, — ты не совершаешь очередную глупость.

— Нет. Мне просто надо остыть, — покачал головой. — Ты как?

— Если ты про то, как я себя чувствую, то по-прежнему ровно, а если ты про то, что я узнал, то… — Колдер повесил щипцы, сощурил глаза. — Знаешь, на самом деле тоже ровно. Я ведь знал, что с моими родителями что-то не так, мы знали, что мое похищение в детстве тоже не просто похищение и… Я совсем не помню мать, плохо помню отца. Так… по сути… какая мне разница, как и благодаря чему я родился? Что это по большому счету меняет? Я не стану другим волком или человеком от этого знания, я… Единственное, я, пожалуй, просто хочу знать, что все-таки произошло, когда меня и отца похитили. Я, пожалуй, просто хочу выяснить, кто в этом виноват.

— Оклемайся сначала, — покачал головой. — К тому же, возможно, Элмеру удастся выяснить что-то еще.

— Он больше не выходил на связь?

— Нет, — покачал головой. — Сегодня свяжусь с ним сам.

Артур кивнул и вернулся к стейкам, а я отправился помогать парням. Бартон из дома показалась только тогда, когда мясо было уже готово. Она старалась не смотреть на меня, старалась вообще ни на кого не смотреть, вяло отмахивалась от вопросов парней, почти не реагировала на обычный стеб Колдера, сидела, уткнувшись в свою тарелку, и казалось, что даже вкуса не чувствовала.

Зато все остальные прекрасно ощущали напряжение, стелившееся между нами, Артур то и дело бросал косые взгляды, Рой и Крис многозначительно переглядывались. Но, слава Богу, лезть никто не стал, не было неудобных вопросов и острых тем, поэтому ланч прошел хоть и странно, но почти спокойно. Мясо вышло превосходным, и мои губы невольно расползлись в улыбке, когда Колдер смел его чуть ли не за несколько секунд.

А после обеда Рой и Крис остались убирать, а мы с Артом и Эмили спустились в чертов подвал. Колдеру пора было попробовать обернуться.

— В общем, если что, я заранее хочу извиниться, — криво улыбнулся Арт, отходя к дальней стене, почти забиваясь в угол.

— Все будет хорошо, Колд…

— Мы не знаем этого наверняка, Эмили, — оборвал я заучку, замершую на последней ступеньке старой лестницы. — А поэтому ты стоишь здесь и не двигаешься, пока все не закончится. Держишься все время позади и, если понимаешь, что что-то идет не так, валишь отсюда немедленно.

— Марк…

— Валишь, — повторил, глядя в глаза, наполненные упрямством. — Немедленно.

Отвернулся только после того, как дождался кивка. Медленного и дерганого кивка. Эмили тоже заметно волновалась, хоть и старалась держаться уверенно. Но именно это — расправленные плечи, идеально ровная спина и вздернутый подбородок — и выдавало ее напряжение. Мне казалось, я слышу, как звенят и дрожат ее мышцы.

— Ты готов? — спросил я у Артура. Шут в этот раз своего волнения не скрывал. А может, не мог. Его ноздри трепетали, руки, опущенные по швам, были сжаты в кулаки.

— Наверное.

— Я помогу тебе, я поддержу тебя, поделюсь силой, если вдруг ее перестанет хватать. Мы пройдем через это вместе, Арт, как всегда, — я говорил и потихоньку подпускал своего зверя ближе, позволял ему отразиться в глазах, проскользнуть в голос. — Как тогда, когда мы волочились за двойняшками Шертон, или когда удирали со старой лесопилки от разъяренного Никсона, или когда загрызли нашего первого самца-двухлетку. Ты был на своих двоих тогда, Арт, но двигался быстрее многих волков.

— Много воды утекло, а, Марк? — нервно спросил друг.

— Невероятно много, Арт, — кивнул согласно, ощущая, как собственный зверь нетерпеливо ворочается под кожей. — И будет еще больше. Дай мне посмотреть на тебя, покажи своего зверя. Меня охренеть как снедает любопытство. Просто до зуда.

Эмили за моей спиной почти не было слышно, она едва дышала, не шевелилась, не уверен, что даже моргала. Я ощущал лишь ее взгляд на собственной спине, запах, отдающий волнением.

А маленький подвал наполнялся моей силой. Я слышал зверя Колдера, чувствовал его эмоции, ярче и четче, чем когда-либо. Волк был там, он был готов выйти, ему хотелось выйти. Вот только страх Колдера причинить вред сдерживал его не хуже стальных канатов.

— Артур, — позвал я друга, — все будет хорошо, ты же слышал Эмили. Давай!

— Я…

— Давай, Арт!

Он поморщился, как будто влез ногой в ил на дне озера, по телу пробежала, короткая, отрывистая судорога, хрустнули кости челюсти. Колдер тихо рыкнул.

— Не сопротивляйся, Арт. Твой зверь знает, что делает.

— Я бы не был так уверен, чувак, — проскрежетал Колдер сквозь стиснутые челюсти, капля пота скатилась по его виску.

— Просто выпусти его. Это гораздо проще, чем кажется.

Оборотень опустил голову, тряхнул ей, словно отмахиваясь от чего-то, вздулись на руках и шее вены и мышцы, и еще одна судорога, на этот раз длиннее, пробежала вдоль ставшего тощим тела.

Прошла секунда, потом еще две и еще пять. Судороги стали чаще, вместо ногтей появились когти, согнулись пальцы.

Я ждал. Я звал его зверя, тянул к себе и ждал.

Но прошло еще секунд десять, а все оставалось по-прежнему. Колдер продолжал бояться, продолжал сдерживать волка внутри себя. Пот теперь струился градом, резкий запаха страха забивал нос.

А потом Артур снова вскинул голову, посмотрел на меня каким-то потухшим, больным взглядом, разжал губы.

— Я не могу, Марк.

— Можешь, — кивнул спокойно. — Ты же хочешь вырваться отсюда, Арт? Хочешь в лес? К озеру? В стаю? Обернись, и мы сожжем этот дом дотла. Обернись, и мы закатим такую пирушку в доме на утесе, что она станет городской легендой.

Уголок его губ чуть дернулся, а я продолжал все так же спокойно и тихо:

— По тебе девчонки соскучились, чувак. И ты не представляешь, как не хватает тебя мне.

— Это запрещенный прием, Джефферсон, — процедил оборотень. Боль, злость, страх. В его голосе смешалось все.

— Давай же, Арт. Я остановлю тебя, если что-то пойдет не так, я помогу. Просто выпусти его.

Черные глаза друга стали совсем бездонными. Я ощущал его желание отвести от меня взгляд, не показывать мне эмоции, но он не мог. Не мог, потому что я не собирался его отпускать. И Артура это бесило.

— Давай!

— Черт, Марк! — взревел Колдер и дернулся, давя глухое рычание.

— Давай же, не будь соплей! — проорал я, больше не сдерживаясь. Я не мог позволить ему и дальше сковывать волю зверя. Это приносило мучения обоим. Волк царапался и скребся у Колдера внутри, бросался на клетку, в которой запер его друг. И каждый удар отзывался мукой в обоих.

Хватит!

Я обернулся мгновенно, опустился на передние лапы, не сводя взгляда с Артура, и зарычал. Зарычал во всю мощь легких, вместе с рычанием больше не сдерживая и собственную силу.

Хватит. Он и так давил его в себе слишком долго и слишком упорно.

«Давай, Колдер, черти бы тебя побрали!» — прорычал в голове у Артура и отвесил ему мысленного пинка.

Колдер оскалился в ответ, согнулся, упираясь в колени дрожащими руками, кожа вдоль шеи треснула, на загривке проступила шерсть, позвонки натянули майку на спине. Он держал голову под наклоном, странно и неловко изогнувшись, кривил губы и невероятно часто дышал.

«Иди ко мне!»

Артур дернулся вперед, согнулся еще больше, его рычание наконец-то полностью прорвалось наружу, и вместе с этим рычанием начали меняться руки и бедра. С противным тонким звуком лопалась кожа, глухо и отрывисто слышался треск костей. Будто кто-то ломал сухие прутья для костра.

«Выходи, я приказываю!»

Колдер свалился на пол, взвыл. Протяжно, с болью. Взвыл так, что это звук прошелся по мне от морды до кончика хвоста, ввинтился мне в голову и кровь, заставив скрипеть зубами.

И, даже лежа на полу, корчась, воя от боли, упрямый-придурок-Колдер продолжал сопротивляться мне, продолжал злиться на меня, продолжал неотрывно сверлить черными глазами.

Но с каждым его следующим рваным вдохом и выдохом зверь брал внутри верх, пробирался все ближе и ближе, процарапывал и прогрызал себе путь к поверхности.

Его волк ослаб. Ослаб заметно с того первого раза, когда Артур пробовал обернуться, ослаб настолько, что каждое движение Колдера, каждая судорога наваливалась на него бетонной плитой размером с парковку у моего офиса.

«Давай!» — протянул я, подталкивая зверя, давя на человеческую часть Артура, помогая задвинуть, запинать ее и нелепый страх как можно дальше.

Наконец, в какой-то момент Артур все-таки опустил голову, сжался и съежился на бетонном полу. Судороги стали крупнее и мощнее, тело било так, что он почти приподнимался над землей, сучил ногами и руками, как не умеющий плавать щенок по воде. Вой перешел в хрипы. Громкие, драные, сухие хрипы.

«Выйди ко мне!»

Голова оборотня запрокинулась назад, треснула на груди майка, пошли по швам штаны. Он начал полноценное изменение. Сначала спина и руки. Изменился позвоночник, кости предплечий, сами плечи. Потом грудь и ноги. Хрустнули колени, лодыжки, ребра. Двигались внутри органы, менялись сердце и легкие, печень.

От Артура веяло жаром, он почти полыхал. Кровь стала гуще, быстрее начала нестись по венам, кожа покрылась шерстью. Натянулись мышцы лица, шеи, бедер.

Артур катался по полу, хрипел и менялся.

«Еще немного, друг», — я подошел, застыл, нависая над ним, продолжая подталкивать, продолжая сдерживать человека, начал делиться своей энергией.

У зверя почти не осталось сил. Слишком тяжелым, слишком выматывающим получился этот оборот. Он дергался и рвался к поверхности на пределе собственных возможностей. Появившиеся когти мололи в крошку бетон под лапами, волчьи клыки выпирали из все еще человеческой челюсти, дергалось левое изменившееся ухо.

«Давай же!» — надавил сильнее, и наконец-то и голова Колдера начала превращаться в волчью морду. Обрела форму пасть, сместились и сжались кости черепа, черная шерсть покрыла лоб и веки.

«Вот так, — выдохнул удовлетворенно, пятясь назад. Больше не было необходимости стоять так близко к Артуру, больше не было необходимости ему помогать. — Ты справился».

Волк у Колдера был большой, полностью черный, правда такой же тощий, как и сам Арт. Шерсть тусклая, бока впалые. Он пошевелился. Поднял сначала морду, потом поднялся весь. Его шатало, ноги почти не держали, и все-таки волк стоял. Блестели недоверием черные глаза.

«У тебя получилось, — повторил. — Как ты себя чувствуешь?»

«Ненавижу тебя», — выдавил отрывисто он.

«Отлично, а еще?»

«Как будто по мне каток проехался в обе стороны», — пророкотало в моей голове, а оборотень вывалил язык, тяжело дыша.

Сзади облегченно выдохнула Эмили.

На улицу, на задний двор, мы вышли вместе, Колдера шатало метр на метр в разные стороны, но он упрямо карабкался по долбаной лестнице, так же упрямо полз к кухонной двери, нетерпеливо суча ушами и подергивая хвостом.

Передние лапы он опускал на траву по очереди, смотрел вниз, все еще вывалив язык, впалая грудная клетка ходила ходуном, сильно пахло потом и… Артом. У него был странный запах, какой-то горячий, будто перцовый, сильный, острый. Он не был приятным, но и неприятным я не мог его назвать. Но вот заметным он точно был. Не таким, как у обычного волка, не хватало… Мускуса не хватало, животного…

Крис и Рой повернули головы на шум, и морды обоих вытянулись, стоило им увидеть Колдера на четырех лапах.

— Чувак, — протянул, расплываясь в дебильной улыбке, Рой, широкое лицо казалось теперь еще шире, — рад, что все получилось.

Колдер тем временем полностью спустился с крыльца, топтал лапами землю, смотря сразу на всех и все, крутя головой: на парней, на траву, на меня, на деревья, на забор.

Он, словно хотел чего-то, но никак не решался. Хотя… пожалуй, я знал, чего ему хочется.

— Давай же, — чуть сдержаннее кивнул Крис, но довольного, по-доброму насмешливого блеска глаз скрыть все же не смог, — не стесняйся, тут все свои.

Артур тряхнул головой, фыркнул, но все же остался на месте, неуверенно глядя на меня.

«Они правы, Арт. Нет смысла сдерживаться, — я плюхнулся на землю и перевернулся на спину. — Время от времени находит на каждого».

«Оно всегда так?»

«Оглушает? — оскалился я, снова переворачиваясь и ерзая по траве. — Нет. Ты скоро привыкнешь, только первые несколько секунд после обращения будешь чувствовать эту разницу. Давай».

И Арт все-таки плюхнулся на брюхо, потом на спину и снова на брюхо. Он крутился, катался и извивался на траве, вывалив язык и зажмурив глаза, как щенок. Передние и задние лапы болтались в воздухе, как у тряпичной марионетки, прозрачная слюна капала на траву, блестели белоснежные клыки, хвост был плотно прижат к брюху.

Я просто лежал рядом и наблюдал за волком.

Как щенок.

Что-то натянулось внутри, слишком болезненное, слишком острое, чтобы я позволил себе задумываться об этом.

Все закончилось, по крайней мере, на какое-то время. Артур отъестся, научится нормально охотиться и выслеживать, будет нестись рядом теперь на четырех лапах, а не на двоих ногах, станет еще сильнее.

Он ведь и так один из самых быстрых оборотней, один из самых сильных в стае, на что же он будет способен теперь?

Я довольно фыркнул, смотря, как Колдер, извалявшись в траве, снова поднимается на лапы, как пригибает голову и прижимает уши, щурится на солнце, а потом срывается в странный боковой прыжок. Он носился по двору какое-то время, фыркая, прыгая, вставая на задние лапы и припадая на передние возле хохочущих парней. Арту хотелось играть, как и любому щенку в первое обращение. Рой отталкивал от себя его морду руками, сидя на траве, хватал за шкирку, пробуя повалить на землю, толкал и бодал головой.

Колдер измазал его футболку в траве и земле, оставил длинные полосы от перепачканных когтей на джинсах, почти стащил за шнурки левый кроссовок.

А потом, когда лапы совсем перестали держать, а тело слушаться, когда дыхание стало настолько частым, что промежуток между вдохом и выдохом был меньше секунды, когда взгляд снова стал осмысленным и перестал перебегать с одного на другое, он подошел ко мне, заставив сесть. Упал на брюхо, вытянул вперед морду, почти касаясь носом моих лап, изогнул шею.

«Я, Артур Колдер, волк, оборотень, сын своего отца, признаю тебя, Маркус Джефферсон, своим альфой. Спасибо тебе, большой и грозный».

«Ага, — прокомментировал я, склоняя над ним башку. — Поднимайся уже, достаточно для одного раза».

Колдер щелкнул зубами, фыркнул и кое-как встал. Его начало потряхивать, зверь совсем обессилил и легко отступал перед человеком. А уже через несколько минут передо мной на заднице сидел тяжело дышащий Артур. Весь мокрый от пота и перепачканный в траве и земле, грудная клетка вздымалась почти так же часто, как и у волка.

Я обернулся следом, протягивая ему руку, поворачивая голову в сторону дома, в сторону задней двери, улыбаясь, ожидая увидеть там Эм и сказать ей спасибо.

Но Эмили в дверном проеме не оказалось.

— Где Бартон? — спросил парней, поднимая Колдера на ноги, заранее зная ответ.

Рой и Крис лишь переглянулись, а я метнулся в дом.

Ушла.

Она ушла.

Я зарычал от досады, всадил кулак в кухонный стол, выругался и бросился в гостиную натягивать одежду.

Звонок телефона раздался сразу после того, как я влез в джинсы, заставил отчего-то вздрогнуть, на экране высветилось имя оборотня, который рыл носом землю в Эдмонтоне.

— Да, — прорычал я, продолжая одеваться, ставя на громкую связь. И Элмер начинает говорить. Говорит и говорит, а у меня кишки скручивает в тугой узел, клыки давят на губы, и когти дерут ткань рубашки. Лица вошедших парней и Артура такие же напряженные, как и мое.

— Эл, мать твою, — прорычал я в трубку, сжимая несчастный пластик в руке до побелевших костяшек, — ты сейчас чертовски меня злишь…

— Марк, мне жаль, — шелестит Элмер на другом конце провода. — Я вполне серьезен. Сам не понимаю, как так вышло. Просто…

В трубке пищит вторая линия, пищит уже минуты две, но я упорно ее игнорирую, потому что хочу вытрясти из оборотня душу, хочу убедиться, что в этот раз он рассказал мне действительно все и именно про того, про кого надо.

— Ты облажался, — не даю я договорить.

— Да, — признает оборотень. Слишком покорный, мать его, и на все согласный оборотень. Я прикрыл глаза, сосредоточился.

В конце концов, Эмили сказала, что сваливает только через три дня, значит, еще есть возможность ее догнать.

— Найди на него что-то, за что его можно прижать. Что-то серьезное, и как только найдешь, иди к Дилану Чеймберзу, только к нему, ясно?

— Да, Марк. Мне жаль.

— Мне насрать на твою жалость. Ты облажался, потерял хватку.

— Да, Марк. Я совершил ошибку.

— Хорошо, — кивнул, понимая, что у него правильное представление о последствиях его ошибки, и положил трубку, обвел взглядом парней, застывших на месте. — Возвращайтесь в стаю. Рой и Крис, помогите Артуру собрать вещи и проследите, чтобы он зашел к Фрэн, — я развернулся на каблуках и бросился к двери, засовывая телефон в карман.

— А ты куда?

— За Луной стаи, Рой, — дернул головой. — Она больше ни минуты не проведет с этим отморозком, и насрать на последствия.

— Удачи, чувак, — вскинул руку Колдер, — верни нам нашу девочку.

Я сбежал со ступенек, заскочил в машину и вдавил педаль газа в пол до упора, игнорируя ремень безопасности. Дорога стелилась перед глазами, вставала почти вертикально из-з скорости и собственных натянутых нервов.

Полчаса, полчаса до стаи Макклина.

Мобильник зазвонил снова, когда я проскочил перекресток у «Берлоги», заставив выругаться, но проигнорировать нервное треньканье. Мне некогда было отвлекаться на пустой треп, даже не на пустой не было, тревога за Эм сжала яйца и кишки.

Но звонил явно кто-то настойчивый, треньканье прервалось на несколько секунд, а потом повторилось снова. И еще раз, и еще. Выбесив окончательно.

— Да, — несмотря на мою злость голос звучал холодно, почти без рычания.

— Джефферсон, — говорил Макклин, говорил в своей излюбленной манере: растягивая слова, — я решил, что ты должен знать.

— Я через пятнадцать минут буду у тебя.

— Ага. Но раз уж ты ответил… Мои парни нашли труп оборотня на северной окраине города, недалеко от въезда. Не местного совершенно точно. Я понятия не имею, кто это, но…

— Я имею, — стиснул челюсти, прибавляя еще газу.

— Что?

— Это Джереми Грейс.

— Лаборант твоей волчицы? — не понял Макклин. — Я видел их сегодня утром, а чувак мертв минимум нед…

— Это ее настоящий лаборант, ублюдок, которого ты видел с ней, неизвестно кто, — я переключил передачу, выжал газ до упора. — Через десять минут я буду в твоей стае.

— Марк…

Я сбросил вызов.