После неё

Глава 17

Он

The 1

Балтимор, сентябрь 2022

Келли продолжала открывать дверцы шкафчиков в поисках неизвестно чего, пока я пытался ответить на бабушкино сообщение.

— Эта кухня пуста!

— Я всегда ем в Center, заполнять нет смысла.

— А если я захочу остаться здесь?

— Я пошлю помощника за покупками, скажи, что тебе нужно, и тебе принесут.

Келли подошла ко мне и начала гладить по волосам, как делала это, когда я был ребёнком.

— Забудь про своих помощников, массажистов, агентов и позволь мне позаботиться о тебе. Дай мне немного побаловать моего Малыша. Кому ты пишешь?

— Бабушке. Она хочет знать, как проходит возвращение домой.

— Эта ведьма.

— Келли…

— Твоя мать ненавидела её, буквально.

— Если бы она хоть немного её слушала, всего этого не случилось бы.

— Не могу поверить, ты с ней согласен?

— Тебе нужно смириться. Не будь бабушка рядом, я бы попал в интернат, кто знает где, или в приёмную семью, кто знает с кем. — Келли закатила глаза. — Не ревнуй, ты всегда останешься моей любимой старушкой.

— Это настоящее оскорбление.

Я хихикнул, и Келли сделала то же самое.

— Когда сказал мне, что возвращаешься в Балтимор, я не могла поверить. Наконец-то мы снова вместе, и я могу видеть тебя каждый день! А теперь давай отбросим разговоры о той ведьме и скажи, что ты хочешь, чтобы я тебе купила?

Я переслал ей по телефону список разрешённых продуктов.

— Если не найдёшь того, что перечислил, не бери варианты.

Она начала внимательно читать.

— Что такое конжак?

— Корень, не содержащий углеводов. Не бери жидкие спагетти, они на вкус как испорченная рыба, бери сухие или в крайнем случае рис.

Келли взяла пульт дистанционного управления и выключила телевизор.

— Из картофеля сделали пасту?

— Это не картофель.

— Ты сказал «корнеплод».

— Картофель — это корень?

— Понятия не имею, и сейчас мне всё равно, я больше не буду задавать вопросы о том, что ты ешь. Вместо этого расскажи мне, как всё прошло у Льюисов. Они всегда были так добры к тебе, и Альфред всегда поддерживал с тобой связь.

— Да, тренер — замечательный человек. Он показал мне альбом со всеми газетными вырезками обо мне.

— Как здорово! А его жена в порядке?

— Они все в порядке.

— Все?

— Все.

— Все, все?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, и да, они все в порядке.

— В том числе и твоя Пенелопа?

— Она не моя Пенелопа.

— А чем она занимается? Она изменилась? Да, конечно, изменилась, ей уже двадцать пять. А у неё до сих пор каштановые волосы? Надеюсь, она не перекрасилась в фальшивую блондинку! Она высокая? Наверное, да, раньше у неё были такие длинные ноги, и ты всегда замирал, глядя на них. Какая великолепная девочка, всегда такая весёлая и спонтанная! Ты был настоящим сталкером, таким влюблённым... Вместе вы были прекрасны, такие разные...

— Не делай этого, Келли, остановись сейчас же и перестань фантазировать.

— Позволь мне немного помечтать.

— Единственное, о чём ты должна мечтать, — это я с третьим кольцом Супербоула.

— Какого дьявола тебе нужно ещё одно кольцо и ещё больше модных машин, ещё одна модель, похожая на стебель сельдерея, и пустая кладовка?

— Ты критикуешь мой образ жизни? От тебя я этого не жду.

— Только потому, что годами пихала свои сиськи людям в лицо, ты думаешь, я не могу позволить себе морализировать?

— Именно.

Келли рассмеялась.

— Малыш, если бы не любила тебя как сына, я бы уже давно засунула свой двенадцати сантиметровый каблук тебе между яиц.

— Тогда спасибо, что любишь меня.

— Верно, я люблю тебя, но делаю это так, как любила бы твоя мать. Она бы гордилась тобой, но в первую очередь, она бы волновалась. С тех пор как ты вернулся, я избегаю говорить тебе то, что положено говорить, однако знаешь, рано или поздно тебе придётся столкнуться со счетами прошлого, и не только в плане хорошего.

— Я знаю, Келли, и когда буду готов, скажу тебе.

— Я буду ждать тебя рядом. А пока позволь мне поговорить о Пенелопе и дай мне надежду.

— Нет никакой надежды. Мне не нравятся громкие, спорящие женщины. И я больше не ребёнок, который очаровывается, глядя на длинные ноги одноклассницы, для этого нужно нечто большее.

— Например?

— Например, кто-то, кто не будет постоянно выворачивать мне яйца.

Келли разразилась искренним смехом.

— Врёшь! Если однажды сошёл с ума от громкой, своенравной девчонки, то будешь сходить по ней с ума всю оставшуюся жизнь. Я просто надеюсь, что твои ворчливые застенчивые манеры немного смягчились.

— Я не застенчивый, я интроверт, а это совсем другое дело, и ты понятия не имеешь, что я ищу в женщине.

— Бла-бла-бла… Пенелопа занята?

— Что тебе непонятно в том, что меня, бля, не волнует, чем Пенелопа Льюис занимается в жизни?

— Есть ли у неё партнёр, муж, дети? Раньше достаточно было посмотреть на руку человека, чтобы понять, женат он или помолвлен, но теперь никто уже не носит ничего на пальцах, и приходится спрашивать. Ты спросил её?

— Келли!

— Бо, в Вегасе, до этого в Аризоне, до этого в Буффало, ты оставил после себя какие-нибудь сентиментальные воспоминания или разбитые сердца?

— Я оставил несколько удовлетворённых задниц.

— Я рада, что ты помог своим партнёрам открыть преимущества анального секса, но я сказала «сердце», а не «задница». Если ты не узнаешь о Пенелопе, это сделаю я.

— Ты ни черта не сделаешь!

— Ладно, как хочешь, — ответила она, фальшиво капитулируя.

Это был всего лишь блеф, и вскоре Келли сделает что-то, что действительно выведет меня из себя.

— Тебе тоже повезло, понимаешь? Потому что, если бы не любил тебя как мать, я бы уже давно выгнал тебя из дома.