После неё

Глава 5

Он

You belong with me

Балтимор, апрель 2009

— Малыш, сколько раз тебе повторять? — спросила Келли, подходя и поправляя мою рубашку. Я неизбежно бросил взгляд на её декольте, так как грудь у неё была огромная.

— Ну не знаю, является ли Пенелопа той девушкой, которая хочет пойти на танцы.

— Без шуток, все девушки хотят пойти на танцы.

— Она немного другая.

— В любом случае, если не спросишь её, как ты узнаешь наверняка, что это «нет»?

— А что, если она скажет «нет»?

— А если она ответит «да»?

— Посмотри на меня, на моём лице полно вот этого! — воскликнул я, указывая на свой нос. Играя в футбол каждый день после обеда, солнце сделало мои веснушки ещё более заметными.

— Боже мой, веснушки чертовски сексуальны! Когда-нибудь ты станешь красавчиком, а с твоими прекрасными каштановыми волосами, голубыми глазами, вечно раздражённым выражением лица и французским происхождением ты сведёшь с ума всех девушек в городе, включая Пенелопу Льюис.

— Прекрати!

— В любом случае тебе придётся заставить её сильно попотеть в отместку. Поехали, а то я опоздаю на работу.

Этим вечером меня пригласили в дом Льюисов, и Келли вызвалась отвезти меня к ним. Я прошёл во внутренний сад, где обнаружил тренера перед барбекю.

— Бо, добро пожаловать, надеюсь, ты голодный, потому что моя жена приготовила еды на целую армию.

— Конечно, очень голоден, тренер.

— Эй, Бакер, ты уже несколько месяцев играешь с командой. Как у тебя дела?

— Хорошо.

— Почему тогда у меня сложилось впечатление, что ты не присоединился к группе? — Доктор Мур спросила меня о том же, и я снова пожал плечами. На самом деле я считал своих товарищей по команде настоящими придурками. Они приглашали меня к себе домой посмотреть игры или в торговый центр, но я предпочитал провести время с Келли или Пенелопой.

— Если бы над тобой кто-то издевался, ты бы пришёл и рассказал мне?

— Нет, сэр, конечно, я бы вам не сказал!

Тренер разразился смехом и похлопал меня по спине.

— Молодец, ты понял, как это работает, но если кто-то действительно ведёт себя плохо, я хочу, чтобы ты мне сказал. Я понятно объясняю? Кстати, в следующее воскресенье собираюсь поставить тебя в стартовый состав.

— Против Болтона? Думаете, это хорошая идея? Мы никогда не выигрывали у них.

— Хочешь узнать кое-что? Те парни не ожидают, что на поле выйдет игрок на два года моложе, они тебя недооценят и даже не представляют, насколько ты силён. Уверен, благодаря тебе мы будем выглядеть великолепно.

— А если мы проиграем из-за меня?

— Мы не проиграем из-за одного игрока.

— А если да.

— Нет, не проиграем, иначе это был бы не футбол. Командная работа — это всё, и, кстати, раз уж мы с тобой сейчас одна команда, не окажешь ли мне услугу? Пенни наверху и не хочет выходить из своей комнаты. Эта девчонка упрямее мула! Она говорит, что не выйдет, пока мы не снимем ей брекеты. Я знаю, вы стали хорошими друзьями, так что, может, сможешь её убедить.

— Я могу попробовать.

— Ты справишься, она тебя слушает.

Я вошёл в дом, и миссис Льюис указала мне на комнату Пенелопы наверху. Я любил этот дом, потому что он был именно таким, каким я хотел, чтобы был мой; всегда полно людей, пахнет сладостями, и стены увешаны семейными фотографиями. Как только вошёл в коридор, я услышал звук постоянного удара чего-то по стене.

— Пенелопа?

— Бакер, это ты? — услышал знакомый голос из последней комнаты. Подойдя к двери, я обнаружил Пенелопу лежащей на кровати и уставился на неё. На ней были шорты, очень короткие, и её длинные ноги были обнажены. Я в миллионный раз представил, как ласкаю их.

— Твой… твой отец послал меня…

— Я ненавижу его! Он заставил меня засунуть эту штуку в рот, и теперь у меня постоянно болит голова! — Она снова ударила мячом о стену. — Лекарство, которое мне дают, не помогает, оно просто вызывает у меня сонливость. — Ещё один мяч в стену. — А если я пойду в школу с этим металлоломом во рту, все будут стебаться, — прокричала она в сторону коридора.

— Немедленно прекрати ругаться, иначе ты не выйдешь из этой комнаты по-настоящему! — услышали мы крик её матери.

— Неужели ты не понимаешь, что это именно то, чего я хочу? Я даже заниматься не могу, — ответила она, крича ещё громче.

Пенелопа остановила мяч и посмотрела на меня.

— Почему ты так смотришь на меня?

— О, ничего, я просто наблюдал... рассматривал твою комнату.

Это был первый раз, когда я поднялся сюда, обычно мы занимались в гостиной.

На самом деле, спальня полностью отражала Пенелопу: там висели плакаты Ravens и даже футболка Флакко, вставленная в рамку, словно реликвия. Там стояли её трофеи по лакроссу, а шторы и покрывало на кровати были того же фиолетового цвета, что и вороны Балтимора.

— Как долго... как долго ты должна их носить? — спросил я, имея в виду брекеты.

— Стоматолог сказал, — от девяти до двенадцати месяцев, но я не хочу, у меня везде болит!

— Мне очень жаль.

— Ты не можешь понять, Бакер: здесь всегда больно! — Она указала на свой висок. — Я даже не смогла сделать домашнее задание. Так что, мало того, что я буду в дерьме, так ещё и получу плохую оценку.

— Какое домашнее задание ты не сделала?

— Английский.

— На самом деле там не так уж много. Дай мне свой учебник, я разберусь.

— Правда?

— Конечно.

— Ты сделаешь за меня?

Я кивнул. Пенелопа взяла свой рюкзак. С книгой в руках она села на кровать и жестом пригласила меня сесть рядом; я открыл учебник английского и поискал страницу с домашним заданием.

Возможно, это действительно был подходящий момент.

— Пенелопа, я хотел... в общем, я хотел спросить, что ты думаешь о выпускном бале.

Она резко обернулась.

— Что это отстой! Гаррик хочет пригласить Эмили Ратзон и требует, чтобы мой папа потратил деньги на лимузин. Дома они только и делают, что ругаются, а я ненавижу этот бал!

Ведро ледяной воды обрушилось на все мои тлеющие надежды пригласить Пенелопу и, может быть... может быть, поцеловать или признаться, что она мне действительно нравится.

— Почему ты спрашиваешь, Бакер? Ты же не хочешь участвовать...

— Нет, нет, я чувствую то же самое, это действительно глупый вечер и... и остальные постоянно болтают о нём, я больше не могу этого выносить.

— К счастью. Я думала, ты как Гаррик, который хочет нарядиться продавцом пылесосов.

— Нет, я не думаю, как твой брат, к тому же я предпочитаю толстовки.

Она взяла учебник, закрыла его, схватила меня за руку и заставила встать. Затем Пенелопа достала из шкафа то, что выглядело как фиолетовая толстовка с красными рукавами.

— Раз уж ты любишь толстовки, мне нужна модель. Примерь, но осторожнее с булавками.

Она схватила кусок мыла.

— Что… что ты делаешь?

— Я испачкала свою любимую жилетку Ravens, но не хочу её выбрасывать или клеить заплатку. Сделаю её супероригинальной. Я отрезала рукава от старых толстовок моего брата и собираюсь всё сшить.

Я стоял неподвижно, пока Пенелопа трогала мои руки, плечи и спину. Я действительно хотел провести остаток жизни вот так, чтобы она витала вокруг меня и использовала в качестве манекена.

— Бо, можно задать тебе вопрос? — Я кивнул. — Болтают, что в клубах твоего отца официантки обслуживают столы голыми, это правда?

— А, не знаю, я никогда туда не ходил. Но знаю, что там есть стриптизерши.

— Стриптизерши?

— Это танцовщицы, которые раздеваются.

— Правда?

— Да, правда.

— И они красивые?

— Ну, наверное, да, то есть... то есть да, конечно.

— У кого-нибудь из них есть брекеты?

— Понятия не имею.

— Как думаешь, если бы у кого-то из них были брекеты, они могли бы работать на твоего отца?

— Почему ты задаёшь мне этот вопрос?

— Я некрасивая с брекетами?

— Нет… ты совсем не некрасивая с брекетами.

— Ты бы когда-нибудь поцеловал девушку со всеми этими железками во рту?

«Я бы поцеловал тебя, всегда, даже если бы ты была сделана из металлолома».

— Я… я... да, я думаю... я...

— Да или нет?

— Да.

— Тогда сделай это.

— Как… что ты говоришь?

— Поцелуй меня!

— Пенелопа, я не знаю, если…

— Тогда ты лжец!

— Я не лжец!

Она закрыла глаза и приблизила своё лицо к моему.

Что, чёрт возьми, происходит? Внезапно передо мной оказался пункт назначения, о котором я мечтал несколько месяцев. Примерно так же, как при игре в футбол: мне удалось увернуться от защиты, и мяч оказался у меня в руках.

Пенелопа Льюис хотела меня поцеловать, она предлагала мне свои губы.

Я подошёл ближе и тоже закрыл глаза. Я сразу почувствовал тепло её кожи и дыхание, как медленно смягчились губы. Я поцеловал её нижнюю губу, и Пенелопа сделала то же самое. Затем я протянул к Пенелопе руку и переплёл наши пальцы. У меня было такое чувство, словно в животе образовалась дыра, словно сердце вот-вот выскочит из груди.

Понятия не имею, как долго мы так простояли, знаю только, что она медленно отстранилась и, когда я снова открыл глаза, Пенелопа смотрела на меня так, будто видела впервые.

— Ты не застрял, — сказала она, приложив пальцы к губам.

Я покачал головой.

— Нет, к сожалению, я не застрял.