После предательства (СИ)

Глава 14

С того момента как Демид вышел из машины, я полностью погружена в беспокойные мысли. Они кусают меня изнутри. Терзают, превращая в один сплошной оголенный нерв.

Устало качаю головой и прижимаю ладонь ко лбу. Смотрю в никуда. И сил побороть поглотившее меня состояние нет.

Моя жизнь опять похожа на трехмерный кошмар, из которого, как я наивно полагала, мы вроде бы выбрались.

Кошмар, где я каждый день боролась за жизнь дочери.

Каждый гребаный день. До истощения и изнеможения. До рвоты от больничного запаха, того самого, который пропитан смертью…

Пальцы сами собой тянутся к шее, нащупывают кулон, и я сжимаю его, как делаю постоянно, когда нахожусь на грани.

Маленький золотой крестик, который мама вложила в мою ладонь перед тем, как ее глаза безжизненно застыли на мне.

Я, наверное, никогда не забуду, как тихо скатилась ее последняя слезинка, медленно прочертив дорожку на бледных впалых щеках.

И вряд ли забуду ее слова — едва слышный прерывистый шепот:

— Возьми… мою частичку… я буду оберегать тебя, когда меня не будет рядом.

А потом мамы не стало. Ее рука безжизненно соскользнула, оставив лишь холодную цепочку в моей ладони.

И каждый раз, когда мне плохо, я сжимаю этот крестик с такой тоской по маме, что его форма отпечатывается на коже.

Я знаю: ее душа, хоть и далеко от нас, борется за жизнь Вари вместе со мной.

А ведь я уже поверила, что можно обойтись без операции, медикаментозное лечение шло успешно и было направлено на профилактику осложнений и рецидивов, которые за последние месяцы не беспокоили мою дочь.

Господи… ну за что нам все это?

А самое ужасное, что я даже обнять ее не могу. Не могу окружить мою девочку теплом. Забрать все ее страхи себе…

С отчаянием закусываю нижнюю губу, позволив нескольким каплям упасть с моих ресниц.

Не нужно было соглашаться на эту чертову поездку. Не нужно…

Дверь в машину распахивается, и я вздрагиваю от того, с какой яростью Демид врывается в салон.

Атмосфера вокруг меняется, циклоном смещаясь в сторону Демида, но, на самом деле, я даже благодарна ему.

Потому что мне нужно выбраться из своей головы.

И Серов отлично справляется с ролью магнита, который сейчас буквально искрит от напряжения.

Что-то изменилось. Каждый его нерв так и норовит ударить током, пока он заводит двигатель и переключает рычаг передач, а затем машина быстро трогается с места.

Отворачиваюсь, прежде чем он посмотрит на меня, и как можно незаметней вытираю влагу со щек.

Я очень стараюсь спрятать свою уязвимость, чтобы он не успел за нее зацепиться. На сегодня с меня достаточно.

Из сумки доносится сигнал о входящем сообщении, и я тут же вытаскиваю телефон. На экране сообщение от Холодова:

«Операция назначена на завтра, вечер. Успеваешь?»

Бросаю взгляд на навигатор и снова на телефон.

Быстро печатаю ответ:

«Двенадцать часов. Если без проблем на дороге, в городе буду уже в обед».

И следом еще:

«Как она?»

«Стабильно. Спит».

«Как проснется, позвони мне, пожалуйста, хочу услышать ее голос».

«Если не вызовут на операцию, позвоню».

Леша набирает что-то еще. Телефон тренькает:

«Не накручивай себя. Прорвемся. Не впервой».

Уголки губ дергаются в невеселой улыбке.

Не впервой. И это правда.

Я познакомилась с Лешей сразу после рождения Вари, он проводил первую операцию, когда нас доставили в детское хирургическое отделение в областной. А потом оказалось, что у них не хватает специалиста в отделении мануальной терапии, и я предложила свою кандидатуру.

Так что я практически прописалась у них в больнице.

Ну а между обследованиями Вари и чашечками кофе мы с Лешей нашли общий язык.

В конце концов, мне требовалось хоть какое-то дружеское плечо, и Холодов отлично подошел на эту роль.

К слову, женской дружбы я и не искала после предательства Лейлы. Не верю я в нее больше. Да и дружить-то особо было некогда. Это Холодов, просто так получилось, практически всегда рядом. Он, собственно, и уговорил меня поехать на этот конгресс, чтобы я немного развеялась. Но как-то не вышло…

— Ты как? — меня вырывает из мыслей глубокий голос, и встречаюсь с обеспокоенным взглядом, который на мгновение отвлекается на экран моего мобильного.

Я машинально блокирую телефон, и Демид снова сосредотачивается на дороге.

— Нормально, — прерывисто выдыхаю. — Состояние у Вари стабильное. Операция назначена на завтра.

Он кивает, не сводя глаз с дороги.

И мы снова погружаемся в тишину. В которой я периодически борюсь со жгучими слезами, то и дело возвращаясь мыслями к дочери.

По радио играет меланхоличная мелодия и усугубляет мое состояние.

Я пытаюсь отвлечься, наблюдая за мелькающими витринами в окне, но проигрываю, когда взгляд цепляется за магазин игрушек…

Панорама города сменяется полями и лесами, которые кое-где уже выпускают пестрые цвета. Солнце, приближающееся к горизонту, бросает на них оранжевые брызги и делает еще выразительнее на фоне пока еще зеленых полей и деревьев.

Мы сворачиваем к заправке. Демид выходит из машины, чтобы наполнить бак, а потом уходит на кассу. Я проверяю телефон, но ничего. Пусто.

Прикусив губу, раздумываю, не позвонить ли Холодову самой, но останавливаю себя: если бы у него были новости или время, он дал бы мне знать.

Терпение явно не мой конек, но возвращение Демида снова отвлекает меня.

— Держи, — он протягивает мне кофе.

Я забираю теплый стаканчик и, осторожно обхватив обеими руками, грею холодные ладони, наблюдая за тем, как Демид выныривает из салона и забирает с крыши машины еще один стаканчик и упаковку сэндвичей.

Кофе отправляет в подстаканник, пакет с едой — на приборную панель.

А потом заводит машину и выезжает с заправки.

— Поешь, ехать еще прилично. Останавливаться не будем, чтобы не терять времени.