После предательства (СИ)

Глава 49

Уйти было сложнее всего.

Смесь ярости и сожаления, оттого что мне пришлось оставить ее одну в этой гребаной бетонной коробке, равносильна внутренней ломке. И эта ломка усиливается, когда я вспоминаю, как Яся цеплялась за меня со всем отчаянием… с надеждой в глазах, что я заберу ее с собой…

Но я не забрал.

Стиснув зубы, отгоняю эти мысли, заставляя себя сосредоточиться на сегодняшнем дне. Нужно выстроить план действий. А с чего начать… черт его знает.

В голове какой-то вакуум. Я не знаю, где мне найти хотя бы малейшую зацепку. Мать молчит и, судя по всему, ей абсолютно плевать на судьбу Яси. Да и кто бы ей сейчас поверил, если бы она изменила показания?

Но мать и наедине со мной отказывается рассказывать, как все было на самом деле. Только вот не пойму, откуда в ней столько ненависти? За что она так с Ясей? Ей же реальный срок светит. Пиздец какой-то.

Даже брат пытался с ней поговорить, но ни черта не вышло.

Адвоката помогла найти Лейла, у ее отца связи по всему городу и в нужных кругах. Так что за дело взялись быстро и оперативно. Через час у меня встреча с ним, поэтому детей пришлось отвезти к брату вместе с матерью, на которую я теперь смотреть не могу.

Она могла бы не допустить всего этого, как минимум придержав свой грязный язык за зубами, но нет, моя мать задалась целью разрушить как Ясину жизнь, так и мою, потому что мы, черт подери, связаны. Красной нитью связаны. Которую мать хочет разорвать собственными руками, только я не допущу этого.

Перед встречей с адвокатом я заезжаю в полицию и передаю пакет с вещами и продуктами для Яси. Сегодня меня к ней не пускают, потому что адвокат уже использовал время свиданий для разговора с подзащитной, и я еще ни черта не знаю. Только чувствую, как вся эта неизвестность лишь сильнее сдавливает мои внутренности тревогой.

Пульс учащенно бьется в горле, я сжимаю шею одной рукой, другой — управляю рулем. Чувство страха с каждой секундой разъедает изнутри самой настоящей кислотой. Меня накрывает беспомощной яростью, а от мысли, что суд признает Ясю виновной, сердце сжимается в отрицании. Переворачивается в груди и затягивает все узлом. Болезненным и распирающим.

Я ненавижу себя за то, что не был рядом с ней в момент, когда все это произошло, и за то, что не могу успокоить ее и сейчас. Я даже думать не хочу, что она чувствует и через что проходит. Совершенно одна.

Чувство беспомощности ревет в моей груди. Вызывает физическую боль.

Выдохнув скопившееся напряжение, которое ни черта не проходит, я заезжаю во двор.

Адвокат ждет меня у парадной.

Не теряя времени глушу машину и выхожу навстречу порывистому ветру. Втягиваю голову в плечи. Дергаю ворот пальто, стремительно шагая к высокой фигуре под козырьком. Мужчина делает последнюю затяжку, тушит сигарету об урну и, сняв кожаную перчатку, протягивает мне руку.

— Вечер добрый.

— Прошу прощения за ожидание, пробки.

Отвечаю на рукопожатие, открываю дверь, приложив брелок к домофону, и пропускаю адвоката вперед.

— Ничего. Ожидание иногда полезно. Успел пообщаться с соседями.

Нажимаю на кнопку лифта, и двери сразу открываются. Почесав затылок, захожу в кабину за адвокатом, который действительно не тратил времени зря.

— Я пообщался с жильцами на вашей лестничной площадке и могу сказать, что ваша мать хорошо поучаствовала и там.

Я тру лицо ладонями.

— Дела на самом деле у нас не очень. Галина Петровна — единственный свидетель и не в нашу пользу.

— Яся не убивала ее, — бурчу себе под нос.

Двери открываются после мелодичного звонка, но вместо того чтобы выйти, я смотрю на адвоката, почувствовав на себе его цепкий взгляд.

— Вы видели, как все произошло? Или можете предоставить Ярославе алиби?

Стиснув челюсти, качаю головой.

— Нет. — И выхожу из лифта.

Адвокат следует за мной, пока я подхожу к квартире, бренча связкой ключей в кармане пальто.

— Если до суда я не найду никаких фактов или свидетельств, которые помогут доказать невиновность Ярославы, максимум, на что можно рассчитывать — это смягчение приговора.

Смягчение… Кадык болезненно дергается в горле.

Я даже думать об этом не хочу.

— Женщина из двести пятой сказала, что у соседа из двести восьмой стояла камера, вроде как незаконно установленная, но при осмотре вашего этажа я ее не обнаружил. Вам что-то известно об этом?