После предательства (СИ)

Эпилог

ДЕМИД.

— А почему с нами не поехала мама? — спрашивает Варюша, сонно зевая и потирая глазки.

— Потому что у мамы сегодня первый рабочий день, а мы готовим для нее небольшой сюрприз.

— Сюлплиз?! — тут же оживляется дочка, и я вижу в зеркале заднего вида, как быстро ее глаза загораются азартом в предвкушении.

— Именно. А вы двое поможете мне его выбрать, так он станет ценнее для мамы в два раза.

Варюша хлопает в ладоши, улыбаясь маленькими беленькими зубками. И эта улыбка обладает такой силой, что я не могу не улыбнуться в ответ.

Перевожу взгляд на Марка, который склонив голову молча играет в телефон.

Да, от вредных привычек, оказалось, не так просто избавиться. Поэтому я решил действовать по принципу ограничения времени, но, видимо, мой приятель хочет израсходовать свой лимит с самого утра.

— Марк, убирай-ка телефон. Мы подъезжаем.

Слышится недовольное бурканье: «Да блин», но в конце концов он убирает телефон в карман, и меня это устраивает.

Я паркуюсь у торгового центра, выхожу из машины и помогаю Варе отстегнуться и выбраться, а Марк, конечно же, справляется сам, разве что только успеваю дверь за ним закрыть.

Дочь хватается за мою руку и руку Марка, и хоть второй не выказывает восхищения, не отстраняется от сестры, так мы и двигаемся в торговый центр.

Разумеется, до ювелирного мы доходим только после того, как Варя уговаривает меня на мороженое, и делаем еще как минимум три остановки, ожидая пока она накатается на попадающихся нам по пути одиночных аттракционах.

Вот и сейчас мы сидим с Марком на скамейке и ждем, пока истекут три минуты на бедной лошадке. Но я решаю использовать это время с пользой. Откидываюсь на спинку скамейки и закидываю на нее руку, поворачиваясь к сыну.

— Как ты смотришь на то, чтобы пойти в какую-нибудь спортивную секцию?

Марк лишь пожимает плечами, наблюдая за хихикающей Варей.

— Например, есть секции по борьбе, плаванию, футболу, или можно даже рассмотреть хоккей. Что тебе больше нравится? Чего бы ты хотел? Научиться защищаться и не давать себя в обиду? Или, может, ловкости и скорости? Плавание отлично влияет на мышцы и здоровье в целом, футбол, по-моему, это весело, а хоккей мне всегда казался самым классным. Только представь: лед, летишь на коньках, в руках клюшка, и ты лупишь по шайбе — бац!

Марк поворачивает ко мне голову.

— Ты играл в хоккей?

Я смеюсь.

— Честно? Ни разу. Но зато занимался борьбой и очень даже неплохо, стал боксером и вышел на профессиональный ринг… Не знаю, рассказывала ли тебе об этом мама.

Марк быстро качает головой.

— Ну это и неважно, на самом деле, все было давно и неправда, — я улыбаюсь и треплю сына по макушке.

— Почему?

Поджимаю губы: не ожидал, что заинтересую его.

— Я получил травму и ушел из спорта, — сообщаю самую краткую версию, потому что не хочу погружаться в воспоминания, которые связаны с матерью Марка.

А они несут в себе ее предательство, которое подломило меня не хуже, чем травма колена.

Приложив кулак к губам, прочищаю горло, после чего продолжаю:

— Борьба, бокс, драки… все это, безусловно, круто, но я хочу, чтобы ты сделал выбор сам. Так что подумай, приятель. Со следующей недели у вас начинается садик, и по некоторым дням мы могли бы посещать любую секцию из тех, что я предложил.

Марк отворачивается, вроде бы размышляя над моими словами, а потом снова смотрит на меня и выдает:

— Бить по шайбе, думаю, классно.

Мы глядим друг на друга, и вдруг происходит то, чего я ожидаю меньше всего: Марк улыбается мне. Но я не успеваю этим насладиться: в сына врезается Варя и стискивает брата в объятиях с такой силой, что у него на лице проступает ужас. А я чувствую себя должным прийти к нему на помощь.

— Так, ну что? — хлопаю себя по бедрам и поднимаюсь. — Давайте-ка поторопимся! А то мы не успеем подготовить сюрприз для мамы.

— Да! — верещит Варя и наконец отлипает от Марка. — Бежим колей!

Я усмехаюсь, смотря на эту егозу, и подбадриваю сына, похлопывая его по спине, пока он приходит в себя после объятий сестры.

Когда мы наконец заходим в ювелирный, где от одного яркого освещения нервы натягиваются струной, я чувствую то самое предвкушение, от которого внутри все начинает звенеть. Скоро Яся станет моей женой. Твою мать, не верится.

Улыбаюсь, представляя, как сделаю предложение в кругу своей семьи.

Мы подходим к витрине с кольцами, и Варя просится на руки, чтобы разглядеть их как следует, а я понимаю, насколько сильно переживаю.

А что, если ошибусь с размером? Или куплю не то, что Ясе понравится? Она ведь не откажет мне, если я облажаюсь?

Да твою ж мать, куда она от меня денется? Что я как этот самый…

— Вам что-нибудь подсказать?

Я вскидываю голову и встречаюсь взглядом с женщиной за витриной. Она дружелюбно улыбается.

— Эм-м, да…

— Мы хотим сделать маме сюлплиз, — опережает меня Варя.

Я усмехаюсь, слегка подкидываю дочку на руках, а женщина-консультант умиляется этой картине.

— Да, мы ищем помолвочное кольцо.

— Ох, чудесный сюрприз и особенный повод, — с пониманием улыбается консультант. — Какая ценовая категория вас интересует?

— Цена не имеет значения, главное, чтобы оно нам понравилось. Да? — спрашиваю дочку, и она восклицает:

— Да! И мамаське!

Женщина тепло кивает и приглашает нас следовать за ней.

— Бриллианты или другие драгоценные камни приветствуются?

— Бриллианты? Отлично. Не зря же говорят, что они лучшие друзья девушек.

Консультант добродушно посмеивается.

— Пройдемте тогда к соседней витрине. Здесь представлена коллекция ручной работы. Очень достойные экземпляры.

Удерживая Варю на руках, наклоняюсь к стеклянной витрине, Марк привстает на носочки, и я приподнимаю его, радуясь, что совместное дело невольно сближает нас.

— Может быть, хотите что-нибудь рассмотреть поближе?

— Что скажете, ребята? Вам что-нибудь приглянулось? — спрашиваю задумчиво, а у самого глаза разбегаются. Не представляю, как тут можно выбрать без чьей-либо помощи.

— Я не знаю… я не девочка, — бурчит Марк, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть.

Варя ахает и показывает на кольцо, украшенное по центру цветами и инкрустированное бриллиантами.

— Ну, думаю, оно… Как раз для девочек? — неуверенно чешу затылок. — Покажите, пожалуйста.

Консультант достает сияющее кольцо в футляре и выставляет на витрину.

— Ну как?

— Класивое, — шепчет Варя.

Смотрю на Марка, который лишь корчит недовольную рожицу.

Вздыхаю, чувствуя неопределенность.

— Я думаю, мы купим его для тебя, Варюш, когда ты подрастаешь. Давай маме подберем что-то более взрослое.

Варя дует губки, и я ласково щекочу ее под подбородком, усмехаясь звонкому дочкиному хихиканью и замечая, как консультант улыбается нам. Но вдруг ее будто осеняет.

— Минутку.

Она уходит к другой витрине, что-то достает из-под нее и возвращается к нам.

— Посмотрите вот этот вариант.

Она показывает черную бархатную полоску, в центре которой сияет одно-единственное кольцо. Поправочка: идеальное кольцо.

— Белое золото с бриллиантом, один карат, очень достойная классика, — комментирует консультант, но я уже и без комментариев вижу его на пальце Яси. Ничего лишнего, изысканный минимализм — то, что нужно.

— Я думаю, мы определились. Да, ребята?

— Да-а-а, — мечтательно выдыхает Варюша и тянет руку, как сорока, завороженная сокровищами.

— Мне тоже нравится, — неожиданно комментирует Марк.

Отлично!

— Да, мы берем его!

Вначале я думал забронировать столик в каком-нибудь панорамном ресторане, но в самый последний момент решил, что особенный момент должен быть запечатлен в стенах нашего дома при двух маленьких свидетелях.

А еще я решил приготовить романтичный ужин. Не без участия двух маленьких помощников, конечно, правда, после их помощи кухню проще заменить, но об этом я подумаю позже.

Сейчас я выставляю тарелки, достаю форму с пастой из духовки и осторожно ставлю на подставку по центру, после чего обращаюсь к уже усевшимся за стол помощничкам.

— Так! — вскидываю бровь, наказывая им пальцем. — Помним, да? Рты на замок. Только не сболтните лишнего, все должно остаться сюрпризом, ясно?

Варя хихикает и демонстративно закрывает рот ладонями. О, ну это надежно. Я улыбаюсь и треплю им макушки, Марк, конечно, нахохливается и тут же поправляет волосы.

Входная дверь хлопает, дети вытягивают шеи, а у меня сердце начинает частить так, что причиняет дискомфорт.

Так, соберись, черт возьми.

Слышу приближающиеся шаги и голос Яси:

— Господи, какой аромат…

Она появляется в кухне и замирает при виде накрытого стола.

— Сюлплиииз, мамуся! — тянет тонким голоском дочь и, кажется, у меня выступает пот на висках.

Яся убирает волосы за уши, подходит ко мне и обнимает за шею, чтобы чмокнуть в губы.

— Ничего себе, если бы я знала, что меня так будут встречать, я бы вышла на работу раньше.

Я нервничаю и, не найдясь с ответом, целую ее не слишком деликатно при детях, за что получаю неодобрительное «фу-у-у» от Марка.

Яся отрывается от моих губ и, сдерживая улыбку, похлопывает меня по груди.

— Ты же не планировал съесть меня при детях?

Нет, я планирую сожрать тебя, как только они уснут.

Нервно сглотнув, киваю на стол.

— Садись и наслаждайся вечером.

Яся вскидывает брови.

— Ну обалдеть можно, Серов! Ты не перестаешь меня удивлять.

Она подходит и сначала целует детей, а затем садится напротив них.

Я подаю приборы и наливаю нам с Ясей по бокалу вина, а детям ставлю стаканы с соком.

Все время, пока мы едим пасту, дети бросают на меня взгляды, блестящие предвкушением. Даже Марк, кажется, ждет не дождется, когда все случится.

Встав из-за стола, убираю пустые тарелки и беру приготовленную коробочку с кольцом.

Твою мать, аж ладошки вспотели.

Вытираю их по очереди о штаны, направляясь обратно. Пользуясь тем, что Яся разговаривает с Варей, выцепляю взглядом Марка и кивком прошу его подойти ко мне.

Сын выскальзывает из-за стола, а когда Яся, проследив за ним взглядом, разворачивается, я уже стою на одном колене, а рядом, подражая мне, стоит сын, и я вижу, как увеличиваются и увлажняются глаза Яси, а горло нервно дергается.

— Вы… чего это удумали?

Делаю глубокий вдох и судорожный выдох, а затем протягиваю руку с раскрытой коробочкой, следя, как медленно Яся фокусирует внимание на кольце, и тут же впивается в меня остекленевшими от слез глазами.

— Стань моей женой, детка, — произношу севшим от волнения голосом.

— И моей второй мамой, — робко добавляет Марк, и у меня мурашки бегут, мать вашу.

Яся открывает рот, выглядя слишком растерянной. Это вызывает у меня прилив паники, потому что я ни черта не понимаю: она приятно удивлена или, черт возьми, просто в ужасе?!

— Мальчики… — она хватается за грудь, соскальзывает со стула и становится рядом с нами. По ее лицу течет уже целый водопад слез. И, естественно, говорить у нее получается с трудом. — Вы мои дорогие… Мои любимые… Ну конечно, да! Да!

Она крепко обнимает нас, мы сталкиваемся с ней лбами, и я выдыхаю ей в самые губы: «Спасибо», прежде чем поцеловать и почувствовать, какие же все-таки на вкус слезы счастья.

— И я! И я качу обниматься!

Варюша кое-как выбирается из-за стола и с разбега плюхается на нас.

Я сгребаю всех троих в объятия и с трудом сдерживаю эмоции. Хотя какого черта я это делаю?! Ведь я действительно счастлив.

Вы спросите меня: если жизнь после предательства?

Да, черт возьми. И порой эта жизнь в разы лучше прежней!