После предательства (СИ)

Глава 16

Я сжимаю бумажный стакан, грозясь выплеснуть кофе, и продолжаю наблюдать из-под нахмуренных бровей за Ясей, которая не может найти себе места.

Прошло уже три часа с тех пор, как Варю забрали готовить к операции. И хотя тот самый Холодов настаивал, чтобы Яся поехала домой привести себя в порядок, пообещав держать ее в курсе, она, разумеется, проигнорировала его совет.

Нам предложили комнату для родителей, и с того самого момента, как мы зашли сюда, никто из нас не проронил ни слова.

Все что делает Яся: ходит взад-вперед, сидит, раскачиваясь из стороны в сторону, сжимает кулон на шее, бесконечно проверяет телефон и смотрит в никуда, пока я чувствую себя невидимкой.

У меня возникает желание схватить ее и сгрести в объятья, чтобы она прекратила изматывать себя в одиночку. Потому что она больше не одна. Но боюсь, если я сейчас прикоснусь к ней, Ярослава покроется трещинами и рассыплется.

Она выглядит уставшей и ужасно уязвимой. Видеть ее такой невыносимо. Чертова пытка. Будто из комнаты выпустили весь воздух, чтобы я смог хоть на малую часть ощутить боль и тревогу этой девушки.

И я ощущаю.

Сейчас состояние Ярославы настолько осязаемо, что буквально покалывает мне кожу.

И когда она в тысячный раз проходит мимо, я не выдерживаю и, протянув руку, притягиваю Ясю к себе.

Она вздрагивает и, потеряв равновесие, падает на диван рядом.

Испуганный взгляд врезается в меня, ее дыхание становится поверхностным и неровным, и, прежде чем она попытается снова встать, я обхватываю лицо Яси ладонями.

— Все будет хорошо, — произношу, глядя в ее большие, быстро бегающие по моему лицу глаза. — Перестань изводить себя.

Она фыркает и морщится, пытаясь вырваться, будто я сказал какую-то чушь, но я не позволяю ей оттолкнуть меня.

— Послушай, — слегка встряхиваю ее. — Да, я не могу испытать всех твоих чувств или хотя бы до конца понять их, но видеть, как ты изматываешь себя, больше не могу. Подумай о дочери, ты нужна ей здоровой. И ты должна быть сильной ради нее.

Ее глаза начинают предательски блестеть и, прикрыв веки, я матерюсь на себя, потому что доводить Ясю до слез в мои планы категорически не входило.

Поэтому я просто притягиваю ее к своей груди, и на удивление она не только принимает мои объятья, но и сама сжимает в дрожащих пальцах рубашку на моей талии.

Но я не соврал. Я и правда не смогу понять все, что сейчас происходит внутри Яси, потому что у меня не было возможности толком увидеть свою дочь, разве что разглядеть эти забавные хвостики. Она даже ни разу не посмотрела в мою сторону, все ее внимание было направлено на женщину, которая, в отличие от меня, с самого рождения была рядом.

После предательства Юли я перестал задумываться об отцовстве. Даже когда она появилась на моем пороге с Марком, объявив, что он мой сын, осознание отцовства все равно было каким-то абстрактным. То, что я внезапно стал отцом, не заставило себя им почувствовать, ведь я никогда раньше не видел своего сына. Но я знал, каково это — расти без отца и его поддержки, такого я бы не пожелал своему сыну. Поэтому я работаю над своим отношением к сложившейся ситуации. И мне было бы куда проще, если бы его мать не усложняла этот процесс.

Но Юля есть Юля. Полная противоположность Ярославы, которая даже с больным ребенком на руках, не попыталась сообщить мне новость и потребовать денег на содержание или лечение. Хотя она могла это сделать, но, видимо, побоялась, что я потребую тест ДНК или, что еще хуже, меня испугает новость о больной дочери. Даже в сложнейший период, после смерти матери, Ярослава думала о том, что может стать обузой…

Обузой…

Да она имела полное право перекрыть мне весь чертов кислород, но только не молчать и не сражаться в одиночку. Вот и сейчас, несмотря на то что я рядом, она пытается справиться сама, как и делала все эти годы.

Понимание, что столько времени мои девочки нуждались в помощи, будто вспарывает мою грудь ножом. Конечно, судя по всему, у них мог быть Леша, но я бы дал в разы больше, если бы только знал…

— Спасибо, — горячий шепот царапает мою шею, возвращая в реальность. К ней.

Я сдавливаю ее плечо, прижимая Ясю крепче к своей груди, и целую в макушку.

— Поспи немного, тебе нужен отдых. Я разбужу.

Она упрямо качает головой.

— Я не могу… Я должна знать, что с моей девочкой все хорошо. — Яся всхлипывает, и я чувствую, как сквозь нее проходит дрожь. — Ты, наверное, думаешь, что я должна была уже привыкнуть… Я ведь столько раз испытывала это долбаное чувство беспомощности, отсчитывая часы мучительных ожиданий, но к этому невозможно привыкнуть… каждый раз… каждый раз все ощущается как впервые. Так же сильно и невыносимо. Как ломка, от которой выкручивает кости.

— И ты справишься, как справлялась раньше. — Нежно провожу ладонью по ее сжавшейся спине, касаюсь губами волос. — Но на этот раз я рядом.

Она горько усмехается на моей груди, а потом отстраняется и заглядывает мне в лицо покрасневшими от невыплаканных слез глазами.

— Ты знаешь, я иногда задумывалась, каким бы ты был отцом, если б мы были вместе.

Мои губы трогает слабая улыбка.

— И каким бы я был отцом?

Ярослава опускает взгляд, а на ее лице появляется невеселая ухмылка.

— Я думаю, ты будешь замечательным отцом для каждого ребенка. И еще я думаю, — она снова смотрит на меня, — что для Вари я хочу этого больше всего на свете.

В считанные секунды моя грудь наполняется настолько сильной эмоцией, что у меня сковывает горло, а сердце начинает выламывать ребра. Черт возьми…

Но распахнувшаяся дверь разбивает этот магический момент вдребезги. Яся вскакивает прежде, чем в комнату заходит врач.

— Успокойся, — просит он немного устало. — Все нормально, операция прошла успешно. Варю перевели в палату интенсивной терапии.

— Господи, спасибо…. — голос Яси опускается до неузнаваемости, и она закрывает лицо ладонями. Ее хрупкие плечи начинают дрожать. А потом она резко вытирает слезы и делает шаг к Холодову.

— Я могу увидеть ее?

— Нет…

— Леш, пожалуйста, — она сжимает лацканы его халата. — Умоляю… хотя бы одним глазком. Просто убедиться, что с ней все хорошо…

Он тяжело вздыхает. Качает головой.

— Ты же знаешь, что сделаешь себе только хуже, — произносит он строго, но спокойно.

— Нет, все будет нормально… я знаю, я готова…

Холодов снова качает головой, бросает на меня короткий взгляд и опять смотрит на Ясю.

— Если я разрешу, ты сразу же, вот прямо сейчас, собираешься и едешь домой, чтобы привести себя в порядок. Варя должна увидеть свою маму, когда придет в себя, а не ее призрак.