После предательства (СИ)

Глава 35

Скулы пронзает болезненный спазм, и я с запозданием понимаю причину: я слишком долго стискиваю зубы.

Это все от стресса. Господи, да я же сама себя загнала в угол! Я вообще не нахожу себе места с тех пор, как Демид уехал с этой ненормальной в больницу. Но и не поехать он не мог. Я не знала, как сильно ударился Марк, и молилась, лишь бы у него не было сотрясения. Он мне понравился, и я бы не хотела, чтобы этот случай заставил его бояться меня.

Боже, о чем я только думала?

Я хочу найти оправдание своему поступку, но не могу. Даже сейчас, с холодной головой, не могу, и от этого на душе такая долбаная тяжесть, что хочется бить себя по груди, пока это неприятное чувство не рассеется.

Размяв рукой шею, открываю рот и несколько раз шевелю ноющей челюстью.

Вот же дерьмо.

Качаю головой, провожу языком по пересохшим губам и уже в сотый раз жалею, что не сдержалась и распустила руки.

А ведь будь я умней — поступила бы иначе, нашла бы слова, проигнорировала, позвонила Демиду, в конце концов, но эта неугомонная баба настолько вытрепала мне душу, что я не смогла удержать контроль.

Стоило ее грязному рту открыться — и все с треском полетело к чертовой матери.

Если я ничего не говорю и не показываю Демиду, это не значит, что я смирилась с необходимостью делить его, как отца, с другой семьей. И нет, я не против, чтобы он проводил время с сыном, наоборот, за, но вот его мамаша… она все портит. Хоть Демид и не давал поводов, но сомнения так и вьют из меня веревки.

После одного предательства хочешь не хочешь, а допускаешь мысль, что тебя могут предать снова, а тут тем более бывшая.

Нет, глупости все это. Демиду просто не понравилось, что я не проявила мудрости. Мне и самой от этого тошно, но что уж теперь.

Голова от самобичеваний становится совсем тяжелой. Мне бы лечь спать, чтобы не изводить себя, но в сторону спальни даже смотреть не могу. Зато на настенные часы — сколько душе угодно. Стрелка уже перевалила за одиннадцать вечера, а Демид так и не вернулся. А еще он не ответил на мое единственное сообщение…

Я могла бы позвонить или написать еще раз, но его игнор сидит под кожей как чертова заноза.

Меня невероятно злит, что он не нашел ничтожной минутки прочитать несколько слов, которые я писала дрожащими от бессилия и отчаяния пальцами.

Я даже порывалась удалить сообщение, но несколько раз останавливала себя, чтобы не превращаться в инфантильную девчонку.

На сегодня достаточно глупостей, и мне не должно быть стыдно за то, что я нашла в себе силы признаться Демиду в своей неправоте и извиниться.

И сейчас, понимая, что он никак не оценил мой искренний порыв… я задыхаюсь от беспомощности. От того, как внезапно между нами протянулась красная линия. И только поэтому мне кажется, что мой звонок будет не к месту. Унизительно не к месту. Тогда я решаю спрятать свою уязвимость за обидой и гордостью. Пусть будет так. Может, я и неправа, но и холодность Серова не прошла для меня бесследно.

Даже находиться одной в его квартире становится неуютно. Я здесь чужая. А его безразличие и вовсе делает меня каким-то изгоем.

Отставив уже холодную кружку чая в сторону, я поджимаю под себя колени и так и сижу, сверля пустым взглядом стену.

Но когда в дверном замке поворачивается ключ, сердце начинает оглушительно грохотать в груди.

Я слышу звон ключей, затем — шорох одежды. А когда тихие тяжелые шаги приближаются, я невольно расправляю плечи и встаю, будто это поможет мне собраться с духом.

Присутствие хмурого и уставшего Демида наполняет гостиную, и мне становится трудно дышать.

Я нервничаю: мне не нравится, что происходит между нами. Это пугает. За сегодня я достаточно осознала, насколько мне страшно потерять этого мужчину и то ощущение, которое возродило во мне женщину благодаря его хорошему отношению.

Мы встречаемся взглядами, и Демид останавливается, убирая руки в карманы брюк.

— Как Марк? — спрашиваю шепотом и невольно вонзаю ногти в ладони.

Почему… почему мы стоим, будто за мгновение стали слишком чужими, чтобы находиться в одном пространстве?

— Нормально. Опасения Юли не подтвердились.

Закусив изнутри губу, опускаю взгляд. Я не могу ничего поделать с чувством ревности, разливающимся в моей груди, когда Демид говорит о ней. Будто… будто эта женщина еще что-то значит для него. И он зол, потому что запутался или потому что жалеет, что мы переехали к нему, ведь внезапно понял, что не готов… к нам.

От этой мысли у меня леденеет сердце.

— Это хорошо, — шепчу тихо и, прочистив напряженное горло, снова смотрю на мрачного Демида. — Ты не ответил на мое сообщение.

Он кивает, молчит и смотрит на меня — совершенно закрытый, какой-то другой, а потом теряет ко мне интерес и, расстегнув верхние пуговицы, уходит на кухню.

— Ложись спать. Я устал и хочу немного побыть один, — бросает он мне, прежде чем скрыться за поворотом.

От возмущения и шока я застываю на целую минуту, а потом горячая кровь приливает к голове и стирает чувство вины.

Никакой вины! Во мне кипит только горечь обиды. Я понимаю, что неправа, но то, как он оттолкнул меня… я не заслужила такого!