После предательства (СИ)

Глава 15

Мы паркуемся у больницы, и Яся выскакивает раньше, чем я успеваю выдернуть ключи из зажигания. Единственное, что она оставляет мне — громкий хлопок двери.

И что я должен делать? Сидеть здесь и ждать? Или услуги таксиста на сегодня закончены?

Или мне нужно пойти за ней и увидеть свою дочь? Подходящий ли момент для этого?

Простонав от непонимания, провожу ладонью по волосам и, разозлившись, сжимаю их в кулаке.

Черт. Я правда не знаю, как повести себя. Но что-то внутри делает выбор за меня. Хотя я и не уверен в правильности своего решения…

Сбитый с толку, качаю головой и выхожу из машины.

Вижу бегущую ко входу Ярославу, и в последний момент, открыв дверь больницы, она оборачивается и ищет меня взглядом.

Ее лицо — растерянное и покрасневшее от бега и волнения.

Я ускоряю шаг и, когда срезаю по газону и выхожу из-за клумбы, встречаюсь взглядом с Ясей и замечаю в нем проблеск облегчения. Это, конечно, не то, что она сейчас может испытывать. До настоящего облегчения далеко. Но я рад, что мое присутствие вызвало эту мимолетную эмоцию на ее лице.

Мы заходим в больницу, Яся здоровается с гардеробщицей, сдает ей пальто, вручает мелочь и получает взамен нее пару бахил. У Ярославы дрожат пальцы, когда она протягивает мне мою пару.

С трудом натянув их на свои оксфорды, следую за ней мимо поста охраны.

Стук ее каблуков эхом сопровождает нас, пока мы идем по коридору, длинному и витиеватому, изредка пропуская каталки и людей.

Мы проходим мимо неврологического отделения, и смрадное зловоние, доносящееся оттуда, не в силах скрыть даже двойная дверь.

Я задерживаю дыхание, а когда сворачиваем к хирургии, эта вонь сменяется едким запахом антисептика и лекарств.

Она усиливается на лестничной площадке перед самим отделением, но вместо того чтобы пойти туда, Яся нажимает на кнопку лифта. Переминается с ноги на ногу, поглядывает на телефон. Она нервничает в разы сильнее, так, что уже не может скрыть своего состояния, как последние двенадцать часов скрывала в машине, и я борюсь с желанием обнять ее, потому что не знаю, насколько это уместно, учитывая наши непонятные отношения.

Двери с грохотом раскрываются, и нам приходится отойти, чтобы пропустить медсестру, выкатывающую пациента в кресле.

Лифт явно не новый, но до четвертого этажа мы добираемся влет и выходим прямо к детскому кардиологическому отделению.

Судя по тому, как встречают Ярославу, она тут частый гость, и я вспоминаю ее слова про два года мучений.

Сейчас картина ее жизни за все это время представляется четче, ярче, и я злюсь на себя за то, что не смог быть с ней рядом или недостаточно старался для того, чтобы быть.

Перекинувшись с медсестрой парой фраз, Ярослава смотрит на меня и кивком приглашает следовать за ней.

Только перед самыми дверями палаты, она останавливается и поворачивается ко мне.

— Сейчас… — она делает глубокий вдох и облизывает губы. — Просто не жди ничего от этого знакомства. Сейчас не до этого, не хочу создавать для дочери шоковую ситуацию, — она нервно трогает шею. — Но я не вправе запретить тебе ее увидеть после проделанной дороги. Если Варя будет расположена к общению, ты сможешь представиться ей как друг.

Она смотрит на меня с пониманием, которого ждет и от меня.

Я киваю.

— Хорошо. Будем действовать по ситуации.

Яся натягивает улыбку, но ее губы предательски дрожат, а в глазах проступает блеск.

— Прости, что знакомлю вас так, но… как вышло.

С этими словами она отворачивается и берется за дверную ручку, но медлит.

Вскидывает голову, вытирает щеки и только потом заходит в палату.

Я же остаюсь на пороге, чувствуя себя чертовски неловко. Чужим. Какая-то непонятная эмоция застревает между ребрами, но я не успеваю дать ей определение, потому что мой взгляд цепляется за малышку с двумя маленькими хвостиками, сидящую на коленях у женщины в белом халате.

— Варюшечка, ты посмотри, кто там пришел, — говорит женщина, склонившись над девочкой, после чего та вскидывает голову, переключив внимание с книжки перед ней на Ярославу.

Секунда — и на ее милом личике расцветает широкая улыбка, и девочка, тянет к матери маленькие ручки, сжимая и разжимая кулачки.

— Мамоська!

— Привет, Плюшкин, — Яся заключает дочь в крепкие объятья, зацеловывая каждый сантиметр ее пышных коротких волос и лица. — Мамочка так скучала, — сдавленно шепчет и прижимает девочку сильнее к своей груди. А потом слегка отстраняет дочку и заглядывает ей в глаза. — У тебя что-нибудь болит? — ласково проводит ладонью по пухлым щечкам.

Варя мотает головой, потряхивая хвостиками.

— А болело?

— Угу… — девочка опускает взгляд, кладет маленькую ладонь себе на грудь и снова смотрит на мать: — Туть.

У Ярославы снова дрожит подбородок, но она подносит ладонь дочери к губам и что-то шепчет, что — я не могу расслышать со своего места.

— Что здесь делают посторонние? — гремит за моей спиной мужской голос, вынуждая обернуться и столкнуться в дверях с врачом. Делаю вывод по белому халату и бейджику: «Кардиохирург Холодов Алексей Викторович».

— Он не посторонний, — вмешивается Яся своим мягким голосом, прерывая нашу безмолвную перепалку взглядами.

Поврачиваю голову к Ясе, которая поглаживает пальцами спину дочери, обхватившей ее за шею.

— В любом случае ему нужно выйти. Наш разговор носит конфиденциальный характер, — строго произносит Холодов и, напоследок мазнув по мне взглядом, проходит в палату. — Лариса Ивановна, спасибо, вы свободны.

Женщина кивает и, положив на место игрушки, проходит мимо меня.

Усмехнувшись едва слышно, веду плечом и, встретившись взглядом с Ясей, киваю на дверь.

— Я буду рядом.

Не отпуская от себя девочку, Яся моргает, целуя ее в макушку, прежде чем их загораживает широкая спина врача.

Что происходит дальше — уже не вижу: выйдя в коридор, опираюсь спиной о стену и смотрю невидящим взором прямо перед собой.

Холодов Алексей, значит. Ну, будем знакомы. Леша.