После предательства (СИ)

Глава 27

Детский крик врывается в мой сон. Я приоткрываю тяжелые веки и при попытке пошевелиться выгибаюсь от резкой боли.

— Че-е-ерт…

Скалюсь и зажмуриваюсь, дожидаясь, когда боль в спине стихнет.

Затем сдавленно выдыхаю и осторожно приподнимаю голову, понимая, что как вчера завалился, так меня и отключило в черт пойми какой позе.

Неудивительно, что шея затекла, а голова гудит, как чайник. Да и вчерашний помятый костюм не придает мне свежести.

— Твою мать, — надавливаю пальцами на глаза.

Даже не помню, как вырубился.

Тянусь за телефоном, который замечаю на кофейном столике, но, обнаружив, что он разряжен, небрежно бросаю его обратно и заставляю себя подняться.

Что ж так тяжко-то, а?

Со стоном обхватываю ладонью загривок и массирую, наклоняя голову сначала на один бок, затем на другой.

Сижу так еще несколько минут, моргая тяжелыми веками. Смотрю в пустоту. Как в какой-то прострации.

Убрав ладонь с шеи, издаю шипящий стон от нахлынувшего дискомфорта.

Мимо меня проносится Юля и, судя по тому, что она не предпринимает раздражающих попыток заговорить, вчерашний диалог принес свои плоды. Я надеюсь.

Из спальни доносятся протестующие крики Марка и недовольный голос его матери. Я же, не желая, чтобы моя голова разболелась сильнее, поднимаюсь на ноги и направляюсь в душ, чтобы смыть с себя усталость от не слишком удачного сна.

Прохладная вода, под струи которой я подставляю лицо, немного меняет самочувствие в лучшую сторону. Поэтому, когда я накидываю на себя халат, не удосужившись насухо вытереться, ощущаю себя куда более живым, чем двадцать минут назад. И планирую завершить свое воскрешение чашкой крепкого кофе.

По пути хватаю телефон и, достав из ящика пауэрбанк, ставлю мобильный на зарядку, пока сам отвлекаюсь на приготовление американо.

Не поворачиваясь, понимаю, что мое уединение нарушено, потому что слышу, как Юля усаживает Марка за стол и присоединяется ко мне на кухне.

Это все настолько нелепо, что, кроме как делать вид, будто я не замечаю бывшую, другого варианта не нахожу. Меня в принципе устраивает, что и она молчит, предпочитая игнорировать мое присутствие.

Открываю мессенджер и, упершись бедром в край столешницы, не глядя щелкаю нужной кнопкой кофемашины.

Звук перемалываемых зерен наполняет кухню, пока я напряженно смотрю на время — час дня, а потом на последнее сообщение от Яси, отправленное в начале двенадцатого. Смайлик с выставленным средним пальцем. Какая жестокая женщина. Казнила, даже не дав проснуться?

Не лучшее пожелание доброго дня, но отличная демонстрация женской обиды за то, что я не ответил на ее сообщения. Но лишь потому, что меня отключило, когда я пересматривал присланные Ясей фото. Правда, ей об этом, разумеется, неизвестно.

Звонить при расхаживающей вокруг бывшей не лучшая идея, поэтому я отправляю Ясе сообщение:

«Это изощренная форма пожелать хорошего дня?»

Кофемашина заканчивает работу и, взяв чашку, я иду за стол, продолжая игнорировать Юлю, которая крутится у плиты. Если забыть обо всем, может создаться ложное ощущение нормальной семейной жизни. Ключевое слово — ложное.

Она заканчивает готовить еду для сына и следует за мной. Я сажусь напротив Марка, занятого очередным дурацким видео из популярного видеохостинга, она — рядом с ним. Забирает у него свой телефон и ставит тарелку с омлетом.

— Мама! Мультики! — Марк тянет руки к гаджету, но Юля вручает ему ложку, и он тут же бросает ее на стол, принимаясь требовать телефон, из-за чего едва не опрокидывает омлет.

— Марк, прекрати немедленно! — Юля срывается на крик. — Сначала ты пообедаешь!

Я делаю глоток черного крепкого кофе, с прищуром наблюдая их конфликт. И я рад, что мне удается удержать недовольство в себе.

— Включи мультики! — вскинув голову, кричит на нее Марк. Его брови нахмурены, а маленькие ручки сжаты в кулаки. В домашней обстановке он куда более вспыльчив, чем в прошлую нашу встречу в ресторане.

— Сначала ты поешь, — требовательно произносит Юля.

— Нет! Мультики! Мультики! Хочу! Мультики! — канючит он, дергая ногами, и, в конце концов, Юля раздраженно рычит, хватает телефон и потакает капризу сына.

— Вот твои мультики! Но ты будешь есть, ясно, Марк?

Он уже не слышит ее, полностью загипнотизированный действием на экране. В итоге Юля берет ложку и сама начинает кормить его. Блестящий выход.

Я делаю еще один горький глоток, убеждая себя не лезть, но это же мой сын?! И я не хочу, чтобы он вырос эгоистичным потребителем, не уважающим своих родителей.

Однако я жду, пока Юля закончит кормить Марка и вытрет ему рот.

— Нет! Не хочу! Пусти! — возмущенно кричит сын с раскрасневшимся лицом, извиваясь на стуле. Юля быстро сдается, и тот мгновенно выбирается из-за стола и убегает в гостиную.

Я приподнимаю брови, бросая взгляд на Литвинову, которая абсолютно точно не в духе. Она тяжело дышит, ее лицо тоже покрылось красными пятнами и, когда она забирает грязную посуду, мне достается быстрый гневный взгляд.

— Ты сама его избаловала, — наконец произношу я, и Юля замирает у раковины. Она бросает посуду и разворачивается, сотрясая руками воздух:

— Ты серьезно?!

Пожимаю плечом.

— Вполне. Судя по тому, какая у него зависимость от гаджетов, это следствие твоей невнимательности к собственному ребенку.

Я знаю, что это звучит жестоко, но кто-то должен ей об этом сказать, пока не стало слишком поздно.

Литвинова приходит в бешенство, и я вижу, как дергаются крылья ее носа.

— А не пошел бы ты к черту! — она обвиняюще тычет в меня пальцем. — Ты и дня не прожил с ним, чтобы учить меня, как надо воспитывать!

Я отрываю ладонь от стола.

— И кто же в этом виноват?

— Ну и сволочь же ты! — сокрушается она и, гневно сорвавшись с места, проносится мимо меня, но я поднимаюсь из-за стола и успеваю схватить ее за локоть.

Юля удивленно охает, слегка оцепенев от моего жесткого прикосновения, но, выпустив руку, я все равно заставляю ее вернуться на место.

Правда, немного придя в себя, она тут же вскидывает подбородок, снова демонстрируя свой дерьмовый характер.

— Что ты из себя возомнил? Решил поиграть в правильного папашу? Папашу, который готов выставить сына за дверь?

Стиснув челюсти, я проглатываю все, что она попыталась вызвать во мне своей провокацией, и вместо этого говорю как можно спокойней:

— Я лишь хочу, чтобы ты задумалась о последствиях, — мой голос тверд. — Его психика уже нарушена. Ты не можешь постоянно пихать ему свой телефон, чтобы чем-то занять. Я думаю, нам нужно подыскать психолога, чтобы не запустить ситуацию. То, как он ведет себя с тобой, ненормально.

— Да что ты?! Ненормально? А может, он берет пример со своего папаши! Думаешь, быть матерью-одиночкой так просто?!

— Нет, не думаю. Я не знаю, как ты жила все это время, где и с кем. Но знаю, что уже несколько месяцев ты прекрасно существуешь на мои деньги. Ты не работаешь и проводишь все свое время с сыном, так какого черта постоянно отмахиваешься от него гаджетом?

Она открывает рот и закрывает его, и так несколько раз, пока не находит подходящее оправдание.

— Он ходит в младшую группу подготовки!

— И это прекрасно, но ты должна дать ему понять, что есть интересное и за пределами мультиков и телефонных игр, которые в большей степени заставляют его перевозбуждаться. У тебя куча свободного времени, так что огрызаться тебе стоит только на саму себя.

— Раз ты такой умный, покажи, как надо! Давай! Вперед! Что? Слабо?!

Я сдавливаю пальцами переносицу и стону. Здравствуй, головная боль.

Сглотнув напряжение в горле, я снова смотрю на взбешенную бывшую.

— Я обязательно покажу. На мой счет не волнуйся. После того, как мы решим проблему с вашим жильем и определимся, в какие дни я буду забирать Марка, он забудет о существовании телефона. По крайней мере, в моем присутствии. Но с тобой он проводит больше времени, и ты должна тоже приложить усилия.

Юля от злости краснеет еще сильнее, пыхтит, но проглатывает все колкости и просто обходит меня.

— Я посмотрю, каким отцом ты будешь, Серов, — бросает она через плечо и скрывается в гостиной.

Отличное начало дня. Средний палец от любимой женщины и вынос мозга от бывшей. Да я везунчик, мать вашу.