Повседневное противостояние в мире монстродевушек

Глава 5 Паладин всегда один. Или нет?

Я неторопливо наслаждался горячей выпечкой, смакуя готовку Леониллы, болтая с Носси и зайкой о повседневных делах и обсуждая последние новости. Пару раз перехватил голодный взгляд управляющей и мысленно пообещал себе плотно заняться ею по возвращении. Впрочем, вовремя вспомнил о легком уровне морали зверолюдов и произнес вслух:

— Как только вернусь, обязательно уделю всем вам время! Каждая из вас показала себя с лучшей стороны и у меня больше нет причин не доверять вам. То есть…

Я перехватил взгляд Леоны, в котором надежда смешалась с похотью.

— … Вы сами будете решать, как провести со мной время! — улыбнулся всем присутствующим.

— О! — вскочила из-за стола Носси. — Дядя! Значит, мы весь день будем играть в саду? Ты обещал! Обещание не вернуть! Обещал-обещал!

— Да-да, — киваю крохе. — Обещал и поиграю. Не весь день, конечно, но поиграем. Есть у меня для тебя кое-что интересное, но это сюрприз. Кстати, у тебя когда день рождения?

— День рождения⁈ Что это?

Носси удивленно уставилась на меня. С точно таким же недоумением на меня воззрились и все остальные, даже Леонилла.

— День рождения… Не, вы же прикалываетесь? Это же праздник. Праздник, который должен знать каждый… Вы серьезно⁈

Похоже, дело так и обстояло. Никто из них никогда и не знал о таком празднике. Пришлось потратить еще полчаса, чтобы обстоятельно и подробно донести до каждой из них ценность этого замечательного дня. Первой все поняла, естественно, самая младшая. Носси.

— Классный праздник! — запрыгав вокруг стола, воскликнула кроха. — Магнус! Я хочу подарок! Хочу день рождения!

— Когда ты родилась? — спрашиваю я. — В какой день и месяц? Нет, я конечно подарю тебе кое-что, но давайте будем придерживаться правил? Леон?

— Мы помним дни, когда появились на свет, — тихо отвечает та. — Но никогда не отмечали их. Просто отсчитывали года. Для нас важными были только некоторые даты, например, первая четверть — пятнадцать лет. При их достижении любой из нас становится взрослым… Раньше становился, точнее… Сейчас наши дети рано познают жестокость Ориона. Но отмечать эту дату каждый сезон?.. Нет, мне нравится этот интересный обычай, только у нас не было возможности дарить подарки своим детям…

Она замолчала и на кухне воцарилось неловкое молчание, которое я поспешил нарушить.

— Зато теперь она у вас есть! С этого дня будем печь тортики в честь каждого из нас и дарить подарки! Я буду давать вам деньги на покупку всего необходимого и просто понравившихся вещей для себя. К тому же, как я понял, в город можно купить временный пропуск, с которым никто не посмеет оскорбить или унизить вас. Конечно, все равно нужно будет соблюдать определенную осторожность, ведь там полно людей, которые ставят вас гораздо ниже себя… Ох…

Леонилла обошла стол и вдруг стиснула меня в объятиях. Ощутил на своем лице ее горячие слезы. Потом она нехотя отстранилась, глядя на меня чуть иначе. Я бы сказал — с особой нежностью и теплом.

— Вы так много сделали для нас, господин, — негромко сказала она, смахнув слезу. — Я и мечтать не могла о том, что когда-нибудь смогу попасть за стену… А вы еще и хотите дарить нам подарки, дать денег! Кормите и одеваете нас! Предоставили такой огромный дом! Вы… вы чудо, господин Магнус!

Улыбнулся, разводя руками.

— Вы мне нравитесь куда больше, чем люди, — просто ответил ей. — И если у меня есть возможность сделать этот мир лучше, почему бы ею с вами не поделиться?

Доев, тепло попрощался со всеми и отправился в гильдию, размышляя по пути о взаимоотношениях знати с Церковью. То, что они не доверяют друг другу и даже конфликтуют — было мне на руку. Ясно как день, что святоши так или иначе замешаны в том, что дочь графа оказалась проклята, да еще таким невероятно мощным предметом, содержащим демона…

Стоп!

Я затормозил, пораженный гениальной мыслью. Так ведь получается, кому-то из Церкви была нужна не просто смерть Мэри, а именно воскрешение того самого разумного демона! Недаром он упоминал ее тело как «кокон»! Значит, дело тут не в простом конфликте интересов… Хотя мне напрочь непонятно, как и где граф мог перейти дорожку церковникам. Да и не мое это дело, даже если среди святош затесались поклонники Видящих. Мне было бы легче, если бы они перерезали друг другу глотки, вот только тихо-мирно делать это они не будут. Если их противостояние начнется всерьез, то пострадает множество невинных людей…

Хотя, если представить себе возрождение супермощного демона в городе с огромным населением, то легко можно представить себе масштабы разрушений… Эх, вот бы поймать того, кто скормил то кольцо Мэри и поговорить по душам! Но, боюсь, это невозможно. Моя задача — посвятить графа в тонкости произошедшего и надеяться на более-менее мирный исход конфликта. Хотя, если дело дойдет до мордобоя, приму его сторону. А пока у меня и без того забот хватает. Вот, например, волкодлаки. Что мне о них известно? А ничего. Я только слышал про этих тварей, но вживую пока не сталкивался. Хотя, если учесть, что Диана и Гилберт сумели от них уйти, значит справиться с ними мне не составит проблем. Но и отнимать заработок у местных я тоже не собираюсь. Значит, надо собрать группу. А вот и гильдия…

Интерлюдия

— А-а-а-а, моя голова-а-а! Воды-ы-ы-ы!

Едва продрав глаза, Хиши ощутила полноту эффектов пьяной ночной вечеринки: во рту словно насрало сто тысяч коней, голова была как огромный мыльный пузырь, а в горле словно нассало стадо ежей, которые там же и остались. Прилагая невероятные усилия, она приподнялась и узрела на столе возле дивана графин с водой и плавающими внутри жёлтыми дольками какого-то неизвестного фрукта.

— И-а-ах! Буль-буль-буль! Глык-глык! Фу-э-э-э-э! Ха-ра-шо-о-о-о!

Неприятные эффекты мигом исчезли, стоило ей залить в себя половину замечательной, слегка кислой жидкости. Язык приятно щипало, а тело вдруг снова стало ее прекрасно слушаться. С удивлением повертев пустой сосуд («А где же вода⁈») Хиши поставила его на стол, решив осмотреться. Рядом все равно никого не было, а она так давно не была в таком прекрасном месте. Почуяв вкусный аромат, девушка запахнула такой приятный и пушистых халат и двинулась туда, откуда он доносился. Вскоре ноги вынесли ее в большое натопленное помещение, где у открытого окна стоял накрытый стол, а у плиты хлопотала что-то мурлыкавшая незнакомая зверолюдка приятной наружности кошачьего вида. Наметанный глаз курьерши сразу определил ее возраст — что-то около семидесяти лет. Учитывая, что практически все зверолюды жили долго и счастливо аж до трехсот (в неволе меньше, учитывая невзгоды и тяготы), по человеческим меркам этой женщине едва-едва перевалило бы за двадцать. Впрочем, сама Хиши прекрасно понимала разницу между ними, так как она сама совсем недавно едва-едва перешла за третий десяток. Живи она в обществе себе подобных, ее считали бы за подростка.

Поэтому Хиши как вкопанная остановилась на пороге, низко поклонившись незнакомке.

— Входи, дитя, — грудным теплым голосом произнесла та. — Меня зовут Леонилла, а эту егозу — Носси.

Только сейчас лошадодевушка заметила маленькую девочку-зверолюдку, очевидно, дочь этой женщины. Та тихо сидела на табуретке у стены, играя с куклой, сделанной из соломы. У Хиши стиснуло сердечко — кукла напомнила ей о детстве, которого их вид был лишен. Точнее, выжившие ее вида… Те, кому удалось бежать…

— Кушай, не стесняйся, дитя!

Голос женщины вывел ее из тяжких воспоминаний. Она с легким удивлением взглянула на богато уставленный кушаньями стол.

— Это все мне⁈

— Тебе, — не поднимая на нее глаз, подтвердила кроха. — Все уже поели. Ешь и дуй по своим делам.

— Носс! — слегка повысив голос, строго произнесла женщина. — Нельзя так выражаться!

— Нет-нет, — усмехнулась курьерша. — Она права. Я и так превысила порог гостеприимства. А-а где?..

— Магнус уже ушел по своим делам, — коротко ответила Леонилла. Хиши заметила необычайное оживление и теплоту в ее голосе, когда она произносила его имя. — Куда и зачем он не сказал. Велел передать вам, что ваш спор не окончен и приготовил небольшой подарок. Вашу одежду, уж извините, он велел сжечь…

— Моя?!.

— О, не волнуйся, дитя. Уверена, тебе понравится его подарок. А сейчас спокойно кушай и набирайся сил…

… «Реально шикарные шмотки!» — думала Хиши, легкой трусцой приближаясь к воротам. — «Легкая, не стесняет движений и такая теплая! Интересно, что это за ткань⁈ Что-то она мне напоминает…»

Но ее снова выдернули из воспоминаний. Раздался грубый голос стражника:

— Стоять! Куда прешь⁈ Пропуск⁈

— Это же я, курьер Императора! — воскликнула оскорбленная до глубины души девушка-пони. Как вообще эти болваны?..

— А-а-а, это всего лишь ты. — махнул тот, открывая дверь. — Пробегай. Не узнал тебя в этой одежде. Старую потеряла? Не забудь и эту выкрасить.

«Точно, цвета Империи», — отрешенно подумала Хиши. В этот момент она почему-то перестала гордиться тем, что работает на великую страну. Вспомнила, как влюбленно смотрели на Магнуса его подруги и невероятное исцеление его рук. Вкусную еду и комфортную одежду. Никто во всем городе никогда не делал для нее ничего подобного. Стыдно сказать, но она и ее подруги до сих пор жили в казарме с минимумом удобств. Ходили в одном и том же, ели одно и тоже, выполняли нудные поручения, получая за это сущие гроши, на которые могли позволить себе прогулку в трактир или небольшие покупки… А те зверолюдки были наряжены в красивую одежду и на их кухне так вкусно пахло! А какие мягкие диваны! И столько разной и вкусной выпивки! Ох, вот бы вернуться в тот дом еще раз! Но…

Девушка мечтательно вздохнула, переходя на шаг. Сейчас она шла по городской мостовой вполне приличного района и могла позволить себе никуда не торопиться. «Вот бы еще раз…» — подумала она, как вдруг кто-то крикнул приказным голосом:

— Эй, курьер! Бегом сюда! Пошевеливайся!

Ноги автоматически помчались в сторону какого-то толстого мужика, от которого несло тестом и хлебом. Похоже, владелец кондитерской или булочник. Тот почесался и посмотрел на нее тяжелым похотливым взглядом, задержавшись на груди, выступавшей на обтягивающей ткани новой одежды. Хиши сразу же захотелось искупаться в бочке, чтобы смыть с себя неприятные ощущения его скользкого, противного, раздевающего взгляда. Она даже на пару секунд представила, как тот дает ей деньги и требует ее молодого девичьего тела… Как его потные жирные руки скользят по ее груди и спускаются ниже… Ее чуть не вырвало прямо на передник булочника, но она вовремя взяла себя в руки.

— Слыш сюда, лошадь, — проговорил тот, не заметив ее терзаний. — Нужно весточку доставить моему сыну в Купчино. Там найдешь третий дом от околицы с красной крышей, спросишь Березняка…

Он еще что-то говорил, протягивая ей промасленную бумагу. Хиши уже почти взяла ту, как вдруг перед ее глазами пронеслись события последних дней: опасный заказ, возвращение, засада страшных тварей, похожих на огромных волков, отчаянное бегство, падение и тяжелая травма, когда, казалось, все несчастья уже кончились, часы, наполненные страданиями от ужасной боли и невеселыми думами о печальном будущем, таинственный доктор и чудо исцеления, горячая ванна, вкусная еда, выпивка и мягкий диван. А потом еще завтрак и замечательная одежда!

Она опустила руки, так и не взяв послание. Булочник замолчал на полуслове, вытаращив на нее глаза, став похожим на снулую рыбу. Похоже, он впервые сталкивался с такой реакцией.

— Знаешь что? — вдруг весело произнесла Хиши. — Возьми свое письмо и запихни его себе в задницу! Я увольняюсь!

Она весело поскакала дальше. «Решено! Уговорю кого-нибудь из отряда показаться доктору и попробую наняться ему… да хотя бы в слуги! А там видно будет!»

Булочник так и стоял, остолбенев, пока подошедшая жена не толкнула его локтем.

— Чего застыл⁈ Кто за прилавком⁈

— Знаешь, Берта, — глухо произнес он, глядя вслед подпрыгивающей курьерше. — Похоже, Ганс не шутил насчет того, что грядут великие потрясения. Кажется, они уже начались…

Меня уже стали узнавать на улицах. Когда шел по трущобам, некоторые зверолюды, в коих узнавал своих пациентов, приветливо махали лапками. Другие перешептывались. Остальные боязливо посматривали издали, но уже без сильной опаски. Обо мне уже пошла добрая слава и это грело душу сильнее, чем пропуск графа за третью стену. Хотя его получить тоже было очень приятно.

В гильдии все осталось по-прежнему: полумрак в зале, куча авантюристов, разбившихся по группкам, скучающая толстенькая эльфийка за стойкой и доска объявлений. Стоило мне войти, как в зале вдруг воцарилась гробовая тишина.

— Это же тот молодой Целитель! — вдруг раздался женский голос. — Братик, а мы тебя уже похоронили!

Ко мне подбежала та самая невысокая девушка в плаще и шляпе магика. Чуть поклонившись, она произнесла:

— Меня звать Мегамун. Я из простых, не дворян, а то есть тут некоторые, кто нос задирает. Братик! Помоги нам! Вступи в нашу группу!

— Опять ты⁈ — раздался грудной тягучий голос и магичка, смешно пискнув, взлетела в воздух на добрых полметра. Так и висела, удерживаемая за шкирку одноглазой кошкой-мечницей. — Я же велела тебе не вмешиваться в мои дела! С прошлого раза не уяснила, малолетка⁈ Я ж тебя не трогала из-за того, что ты мелкая, но если продолжишь, жалеть не стану!

Пожав плечами, отвернулся к стойке, поздоровавшись с улыбающейся Синтией, толстенькой эльфийкой-регистраторшей. Однако стоило мне открыть рот, чтобы задать той пару вопросов, как рядом на стойку опустились чужие руки и меня втиснули в женскую мощную грудь.

— А ты малый не промах, — раздалось над моей головой чарующее мурлыкание. — Даже не подумал вступиться за эту малолетнюю дурынду. Понимаю, тебе нужна крепкая группа с опытными бойцами… такими как мы? Что думаешь?

Я с легкостью освободился из ее объятий, вызвав удивленный вздох довольно накачанной кошки и осмотрел ее критическим взором.

— Если кто пошел в авантюристы, то должен понимать, что обрек себя на страдания и боль. На любом задании можно умереть самому и видеть, как погибают твои товарищи. Если не можешь за себя постоять, то и делать на этом пути нечего. Лучше попробуй заняться торговлей, — добавил, обращаясь в сторону надутой магички. — Что же касается тебя…

Задумался, глядя на боевую кошку. Она была красива, как и все зверолюды, накачана, покрыта многочисленными шрамами, косилась на меня единственным глазом и была вооружена длинным тяжелым клинком. На обнаженной груди, соски которой были закрыты ремешками, болтался серебряный жетон.

— Не думаю, что ты подойдешь под мои запросы, — наконец, сказал я. — Мне нужны действительно сильные напарники.

И добавил, обращаясь к Синтии, не дожидаясь взрыва эмоций ошалевшей от моей наглости наемницы.

— Задание с волкодлаками еще в силе?

В зале снова воцарилась тишина, которую нарушил звон упавшей металлической кружки и изумленный вздох кошки-мечницы.

— А у тебя реально в штанах есть клинок, парень! — вдруг довольно усмехнулась она. — Пусть я, Гилейна, и серебряного ранга, но с тобой бы не побоялась встать спиной к спине! Вот только обладаешь ли ты силой, раз собрался идти на волкодлаков? Или… хочешь простоять весь бой за спинами товарищей⁈

— Проверим? — оскалился я, растягивая улыбку до ушей. Черт, эта женщина начала мне нравится!

— Почему бы и нет⁈ — та оскалилась не хуже меня. — Народ! Дайте место!

Нам быстро освободили центр зала, на который выставили прочный дубовый стол с лавками друг напротив друга. Гилейна прыгнула на одну, кивнув мне на противоположную и в понятном жесте арм-рестлера выставив правую руку на стол. Позади нее встали еще трое: две зверолюдки и эльфийка. Сочная, грудастая, красивая остроухая девушка, которая мгновенно состроила мне глазки. Зверодевушки тоже не уступали ей в няшности, но пялились на меня свысока с подозрением и даже каким-то разочарованием в глазах. Одна была собачьего вида, вторая кошачьего, как Гилейна, но больше «домашней» внешности. Кошка-мечница была образцом отличного воина: полуобнаженная, покрытая шрамами, с повязкой на глазу, кубиками пресса, твердым взглядом и мускулистым телом. А эта кошечка была куда мягче, женственнее, без шрамов и в закрытом платье. Хотя тоже таскала при себе кинжал. Эльфийка же носила за спиной на перевязи длинный посох. Маг.

— Все еще готов попробовать старушку Гилейну на прочность, малец? — усмехнулась зверолюдка, играя на публику мускулами. — Никогда не поздно отказаться!

Вместо ответа я молча сел за лавку. Сразу же кто-то из любопытных закричал:

— Ставки, народ! Делаем ставки!

Поднялся привычный шум, пока мы с Гилейной мерялись взглядами. Я не стал применять на ней навык оценки, решив чуть поддаться. Не стоит мне ломать руку этой воительнице только потому, что я многократно сильнее. Когда стало тише, спросил у голубоволосой девчонки, собиравшей ставки:

— На меня много поставило?

— Извини, — вымученно улыбнулась та. — Но почти все ставят на Гилейну. Почти восемь из десяти…

— Тогда ставлю сам на себя два золотых!

В зале снова поднялся одобрительный гул. Кто-то даже поспешно изменил решение. А кошка-мечница нагнулась ближе ко мне:

— Ставки — это понятно, но ты же понимаешь, мелкий? Если проиграешь, тебе придется вступить в мою группу!

— Согласен! — улыбнулся я. — Но если проиграешь ты…

— Я-а-а⁈ — рассмеялась та. — Что же, все честно. И что тогда, малыш⁈

То, каким тоном она произнесла последнее слово, не оставляло никаких сомнений, что победа мне не светит. С ее точки зрения, конечно. Понимаю — я выглядел как обычный дрищеватый наемник в потертой кожаной броне. Человеческий наемник! А всем известно, что люди в несколько раз слабее зверолюдей. Тем более, таких прокачанных и опытных, как Гилейна! Поэтому кошка ни на секунду не сомневалась в моем проигрыше. И, тем не менее, была согласна дать мне хотя бы согласие на честный спор, что добавляло ей лишних очков уважения.

— Тогда твой отряд станет моим, — пожав плечами, ответил я, глядя в ее расширяющиеся глаза. Даже зрачок стал вертикальным. Кошкин хвост яростно захлестал по ее бокам, а из-под губ показались острые клыки.

— Смелое заявление, Целитель! — рявкнула она. — Смотри, не пожалей о своих словах! Начали!