Повседневное противостояние в мире монстродевушек

Глава 9 Эльфийские страсти

Даная родилась рабыней в жестоком мире, где безраздельно властвовали самые жестокие существа, какие только водились на Орионе — люди. В покачивающейся грязной клетке каравана прямо посреди экскрементов и крови собственной родительницы. Ей даже не дали прикоснуться к кричащей от боли и горя матери. Работорговец сразу разделил приплод, перекинув младенца в другую клетку. По счастливой случайности там находилась другая рабыня, у которой также недавно забрали детей. Даная не должна была выжить, но все же ей повезло.

Дальнейшая ее жизнь не сильно отличалась от судеб таких же рабынь. Ее продавали, покупали, клеймили, пережигали метки, истязали, глумились, издевались и заставляли делать разные отвратительные вещи. Она же стискивала зубы, просто желая выжить всем назло. Она поклялась, что никто не должен был сломить ее волю! Вот только никто и не пытался. Все ее хозяева просто вели себя с ней так, как привыкли вести себя с бессловесными рабами, привыкшими безропотно сносить все побои и унижения.

Даная слишком рано с удивлением осознала, что зверолюди в несколько раз сильнее и выносливее своих мучителей. Она долго время не могла понять, почему никто не восстанет и не свергнет слабых и никчемных людишек с их насиженного места. Она просто не могла принять факт того, что такими зверолюди были созданы Древними: добродушными, всепрощающими и терпеливыми. Поняв, что надеяться не на кого, не сломленная, полная ненависти, жаждущая мести рабыня решила действовать в одиночку.

У нее хватило ума не убивать собственных хозяев, так как это убило бы её саму из-за рабского контракта. Но удалось убить одного из наиболее отвратительных мучителей, покупавших себе рабов специально для удовлетворения низменных фантазий. Ей повезло дважды: она застала того одного в подвале его же дома и первой, кто ее обнаружил, была старая повариха, на которую хозяин даже не продлевал контракт раба. Вот только она оказалась далеко не простой: в молодости эта женщина состояла в ордене ночных убийц. Поймав окровавленную Данаю на еще теплом трупе своего бывшего хозяина, она предложила ей стать своей ученицей.

Так и началось ее обучение, на всем протяжении которого умирали различные, не связанные между собой, люди. Единственное, что их всех вместе связывало — каждый из них издевался и мучил рабов. За те несколько десятков лет, пока Даная росла и училась, ей удалось отправить на тот свет немало конченных садистов и уродов. Однако же их количество не уменьшалось на общем фоне, что сильно омрачало её мысли. Более того, рабов, оставшихся без хозяина, тут же перепродавали на аукционе другим людям. Таким образом все ее труды оставались практически никому не нужными. Да, ей удалось спасти немало зверолюдов, но система рабства оставалась такой же, как и десятки лет назад.

Прекратить все и бросить Даная уже не могла, но и продолжение убийств тоже сжигало ее душу. Тогда она потратила часть награбленных средств на выкуп, оплатила услуги целителя на сведение клейма и восстановление кожи, переселилась в трущобы и попробовала забыть о прошлом. Взяв себе новое имя «Сая», она успешно сдала экзамен на получение серебряного жетона в гильдии, нашла подходящую группу и принялась заботиться о подругах. Разумеется, в теневых кругах о ней было неплохо известно и время от времени ей предлагали одноразовые контракты. Оплачивались они неплохо, но девушка уже не копила на будущее, предпочитая тратиться на еду и вооружение для напарниц. Она уже не надеялась на то, что Империя людей когда-нибудь изменится. Не было такой Силы, которая смогла бы ее изменить…

…А потом она собственными глазами увидела, как огромный монстр буквально превращается в кровавую пыль от одного-единственного удара молотом человека, которого видела в первый раз в своей простой жизни! Ей удалось хорошо разглядеть быстрые и точные движения Магнуса, его удивительный молот, превратившийся в боевую кувалду и невероятную скорость и силу. Когда Гилейна упомянула о Древних Героях, Сая вспомнила, что ей рассказывала ее наставница, сопоставила факты и задумалась. Возможно ли, что перед ней стоял человек из старых легенд? Но она решила не спешить…

А теперь она стояла, наблюдая квадратными глазами за действиями человека, победившего в арм-реслинге самую сильную мечницу гильдии. Магнус стоял перед столом, на котором распростерлась спящая эльфийка и из рук его струилось ярко-зеленое пламя. Ее подруги так же стояли вокруг, пожирая глазами как командира, так и тело их остроухой подруги. Никто не проронил ни слова, но вид того, как с белой кожи Элунализ исчезали проклятые татуировки, говорил сам за себя…

— Да все об этом знают, — махнула рукой Мурсетта. — Ты думаешь, она такая шлюшная из-за недотраха или по своей природе? Ты же видел других эльфиек в гильдии? Они хоть и озабоченные, но так как Элунализ же не вешались на тебя? Или думал, Эла такая сама по себе? Она и не скрывает это ни от кого, да Эл?

— А зачем? — вылупилась на меня Элунализ. — Да, я проклята, в том нет никакого секрета. Да и сколько лет уже прошло, я привыкла. Или ты хочешь услышать всю историю?

— Было бы интересно, — кивнул я…

Элунализ происходила из знатного клана остроухих. Ее родители не были жрецами, как у Аринаэль, но тоже сходили с ума по традициям и вероисповеданию. А их доченька Элунализ с самого совершеннолетия вела разгульный образ жизни, совершенно неподходящий для поведения воспитанной эльфийской леди. Короче говоря, позорила она предков по полной.

— А потом случился очередной прием, — вздохнула Элунализ. — Ну, знаете, раз в несколько лет такие происходят. У людей тоже такие бывают: во дворец Императора съезжаются все князья, герцоги и прочие шишки с подрастающими детками на выданье. Закрепляют связи, готовят браки, помолвки, заключают союзы… У нас, эльфов, тоже такие бывают, только старые эльфы просто кичатся богатством и древностью своего клана. Но смысл не в этом…

В общем, скуки ради и на спор Элунализ в ту злопамятную ночь переспала почти со всеми молодыми эльфятами, прибывшими на прием вместе со своими титулованными родителями. Впрочем, все бы сошло ей с рук, так как ни для кого не является секретом, чем на этих вечеринках занимаются эльфы, кроме перемывания друг другу косточек и семейных гербариев. Однако среди «изнасилованных» оказался сын одной старой гниды, которая берегла его не хуже типичной «яжматери». Узнав о растлении «малолеточки», которому стукнуло сорок человеческих лет (по меркам эльфов это был едва ли подростковый возраст), старый пень закатил скандал, итогом которого стало публичное отречение родителей Элунализ от такой дочери и ее ссылка в дальний лес к каким-то родственникам. Но старая гнида на том не успокоилась.

— Он чем-то соблазнила мою бабушку, — равнодушно вспоминает эльфийка. — Думаю, пообещал ей место в Круге или новую Ветвь в храме… В общем, это несущественно. Но мои родители и их родители были бы от такого на седьмом небе от счастья. Для их клана это означало бы перескочить сразу несколько ступенек для возвышения над остальными. А бабка меня всегда ненавидела. Она бы и раньше от меня избавилась, но родители отговаривали. А стоило перед их носом помахать регалиями, как меня продали с потрохами. В общем, стоило мне покинуть родной лес, как меня усыпила собственная охрана. Очнулась я уже в каком-то склепе, привязанная, естественно, на каком-то алтаре. Обстановочка самая отвратительная, если честно: черепа, кости, кровавые лужи, вонища. И тут, представь мое удивление, входит моя родная кровиночка! Бабуля! Естественно, я ей поначалу обрадовалась, думаю, ну поорет, поругает, да прогонит. А она как начнет в меня тупым ржавым ножом тыкать!

В общем, бабушка Элунализы прокляла ее на крови. Качественно, долгосрочно и с гарантией на множественном зачаровании. Главным условием проклятия было проживание где угодно, но как можно дальше от родного Леса. Но чтобы родной кровиночке жилось как можно «проще и веселее», милая бабуля добавила ей еще много интересных черт.

— В общем, вот!

Эльфийка, недолго думая и совершенно не стесняясь, задирает платьице, обнажая живот и шикарную упругую грудь. Но я удивляюсь не этому.

— Мать твою!

Буквально все тело эльфийки покрыто вязью непонятных символов! Они переплетаются, переливаются на свету и, кажется, даже двигаются! Парочка кажутся мне знакомыми и я протягиваю руку, дотрагиваясь до иероглифов, чтобы лучше рассмотреть…

— М-м-мы-ы-ых! — мычит вдруг Элунализ, продолжая держать платье поднятым. Она даже губу прикусывает из-за переизбытка ощущений. — М-м, да-а, вот так! Сожми! Сильнее!

— Она всегда так? — спрашиваю, легонько поглаживая животик девушки. Мурсетта и Пурсетта, стоящие рядом, лишь одновременно вздыхают, разводя лапками.

— Кто ж ее разберет, где кончается проклятие, а где начинается похоть самой Элки? — точно подмечает Гилейна с дивана. — Мне кажется, за годы оно слилось с ее разумом настолько, что даже если она от него избавится, все равно продолжит вести свой шлюшный образ жизни.

— Так в чем оно заключается? — переспрашиваю Элунализу, убирая руки. Та нехотя опускает платье. Вижу, как из ее рта тянется ниточка слюны, а блеск голодных глаз обещает мне все, что угодно, если я только захочу.

— Ты еще не понял, командир? — удивляется Сая. — Оно заставляет ее трахаться и никому не отказывать! Стоит ей провести несколько дней без секса и проклятье начнет пожирать ее изнутри!

— Неделю! — стонет остроухая. — За прошедшие двести лет его влияние немного ослабло. Или я попривыкла? Сейчас я уже могу спокойно прожить неделю! А раньше каждый день приходилось мужика искать!

— Погоди!

Мечница чуть не падает с дивана, пытаясь резко подняться.

— У тебя когда последний раз было⁈ — вопрошает она встревоженно. — После того кота, которого ты в гильдии подцепила, ты еще с кем-нибудь легла?

Целую минуту они таращатся друг на друга, после чего Элунализ выдыхает:

— О-о-ой!

— Вот тебе и «о-ой»! — передразнивает ее кошка, и поворачивается ко мне.

— Командир! Ее срочно нужно как следует трахнуть! Эту дурочка уже все сроки проворонила! Ее проклятье вот-вот начнет действовать!

Остроухая аж дышать перестала, уставившись на меня во все глаза. Мурсетта с Пурсеттой закатили глаза, состроив соответствующие мордашки, а Сая демонстративно свернулась в клубок.

— Я не буду подсматривать, — заявила она. — Только побыстрее.

— А я буду! — заявила Гилейна, открыто усмехаясь. — Мне интересно, командир не врал насчет своей постельной силы? Вот и проверим!

— У меня другая идея, — ухмыльнулся я. — Гил! Мне нужен стол! Освободи обеденный!

— Мигом! — отрапортовала та, сгребая с того кружки и ставя их на пол.

— Муря, Пуря, постелите на него что-нибудь. А вот, например эти простыни!

Вытаскиваю из инвентаря парочку и передаю девушкам. Судя по их заинтересованным взглядам им чертовски любопытно, что еще скрывается в моем потайном кармане, но я пока не спешу посвящать их в это.

— Элунализ, — командую, когда все готово. — раздевайся и ложись на стол. На спину.

— Ох, дорогой, — шепчет та, задирая платье. — Как тебе будет угодно! Ты такой напористый…

Остроухая быстро остается в одной повязке, вставая передо мной во всем великолепии. Должен признать, она выглядит куда круче Арины и всех троих темных эльфиек, оставшихся в Оазисе! Именно за счет зрелости и пышности форм взрослой опытной милфы! Ни грамм жирка, плоский подтянутый животик без кубиков пресса, а потому еще больше привлекающий внимание. Стоящие торчком как у юной девушки огромные, спелые груди с багровыми торчащими сосками и… чувствую, как у меня становится тесно в штанах. Элунализ, не сводя с меня жадного взгляда, опирается на стол и взбирается на него, ложась спиной и разводя ноги в стороны. Хорошо, что повязка все еще на ней или бы я уже не выдержал.

— Возьми меня прямо сейчас, Магнус, — шепчет она, сгибая ноги в коленях, ставя их на стол и касаясь пальцами повязки, явно намереваясь ее снять.

— Не спеши, — говорю, легким жестом усыпляя красавицу, что вызывает недовольный вздох всеобщего разочарования.

— Эй! Вы обещали не подсматривать! — возмущаюсь я, видя, как на меня пялится сразу несколько пар женских глаз, полные неудовлетворенного разочарования.

— Мы не обещали! — за себя и подругу отвечает Мурсетта.

— Пр-р-р-р-р!

— Ты не будешь ее брать? — удивляется Гилейна. — Как же тогда?

— Сказал же — у меня другая идея, — становясь серьезнее, говорю я. — А теперь мне нужен тазик. У вас есть тазик?

Мурсетта убегает в другую комнату, начиная греметь посудой. Я же киваю Сае.

— Если проклятье можно наложить, то его можно и снять. У меня уже есть кое-какой опыт в это деле. Но ваша помощь не помешает.

Еще раз применяю навык оценки на спящую эльфийку, внимательно читая окно информации. Слишком… слишком много всего. Сразу же на память приходит проклятие жены пилота. Там тоже было нечто похожее. Но тут, похоже, будет еще сложнее. И все же стоит попытаться.

Через несколько минут я приступаю к снятию проклятия, предварительно укрепив тело Элунализ до максимального предела. Пришлось накачать ее исцелением, что привело к полному исчезновению всех шрамов и царапин. Но проклятие никуда не делось. Впрочем, я того и ожидал. Сначала кастую слабое начальное очищение, которое также не дает никаких результатов.

— Как же я тогда делал? А, точно! Нужно «обмануть» проклятие!

— Обмануть? — переспрашивает Мурсетта, предусмотрительно не подходя ближе.

— Именно, — объясняю я. — Дело в том, что любое проклятие, каким бы оно ни было, имеет свои условия. При их соблюдении его можно успешно снять. Как в сказках, знаете, где спящую вековым сном принцессу можно разбудить поцелуем истинной любви? Здесь примерно тот же принцип.

— А-а, ты будешь ее целовать⁈

Ушки Гилейны встают торчком, а она смотрит на меня с детским восторгом.

— М-м, нет, я буду грубо менять саму суть проклятия, — обламываю ее ожидания. — Не думаю, что ее бабка прокляла ее безвозвратно. Не могла она не оставить для нее или себя какой-то способ закончить это дерьмо. Должен быть способ, поэтому пойдем по самому простому пути.

— Искупление!

— А-а-а-а! — вдруг кричит Элунализ, не приходя в сознание. Вязи странных иероглифов на ней и в самом деле приходят в движение, струясь по всему ее телу, как змеи.

— Держите ее! — кричу я и девушки бросаются к лежащей без сознания эльфийке, хватая ее за руки и ноги. Я придерживаю голову. От тела остроухой идет ядовито-зеленый дым и я вдруг понимаю, что он исходит не из ее тела! То растворяются и исчезают сами письмена! Они бледнеют и исчезают, а зеленый дым растворяется в воздухе. Элунализ обмякает все так же не приходя в сознание. Зато ее не рвет, как жену Скруджа. Она просто расслабляется и засыпает.

— И это вс-с-се? — пораженно переспрашивает Сая. — Так просто⁈

— Просто⁈ — усмехаюсь я. — Начнем с того, что заклинание обмана проклятия известно только мне. И то, я выучил его абсолютно случайно! Кто бы мог подумать, что оно вообще мне пригодится⁈ Ни один священник не будет его использовать, так как все думают, что снять проклятие невозможно! Только очистить плоть святым духом…

— Или огнем, — мрачно добавляет Гилейна. — Просто жгут одержимых на огне. Пока никто не жаловался, так как никто не выживал!

— Или так, — киваю я. — Их логику можно понять. Бывает, что проклятие перекидывается по цепочке, поэтому проще сжечь одного сейчас, чем потом сжигать целую деревню. А владей они «искуплением», глядишь, можно было бы обойтись и без смертей. Но разве люди примут заклинание, порочащее саму суть религии? Это ведь противоречит их догме! Поэтому я прошу вас всех молчать о том, что вы сейчас увидели.

Все тихо соглашаются, понимая, что я имею вы виду. Одно дело — исцелять народ сильными умениями. Но совсем другое — применять запрещенные Церковью техники. А мой навык точно сочтут вне закона, так как его применение никому неизвестно. И Церкви будет плевать, что он использовался во благо.

— Это еще не все, — говорю я. — Не отходите далеко.

Применяю очищение, а вслед за ним и полное исцеление. На этот раз все идет в обычном режиме. Элунализ не реагирует, навык оценки показывает полное избавление от мучившего ее сотнями лет проклятия, татуировки на ее теле полностью исчезли и мне можно расслабиться. Накрываю ее простыней и сажусь на единственный диванчик. Кто-то сует мне чашку. Отпиваю. Вода. То, что мне сейчас надо. Нужно чуток передохнуть.