Право кулинарного мага

Глава 10

Преподавательский этаж общежития накрыло скорбной тишиной. Два десятка доцентов, кандидатов и я стояли по струнке, заложив ладони за спины и виновато молча. Образовав круг, люди напоминали заключенных в лагере, внимавших одиноким воплям.

— Академики, а туда же! — горько отчитывала комендантша. — Я вам лучшее постельное белье и поблажки по шуму, а вы мне своей дрянью в самое сердце.

Разбор полетов происходил в одиннадцать утра, когда я возвращалась к себе за несколькими специями. Девочки прекрасно впитывали информацию, но буксовали на практике, панически боясь действовать. Но кто учил детей есть брокколи, тот не пасует перед взрослыми. На следующий день девушки жаловались на мозоли, зато освоили три вида нарезки, написали лекцию о личной гигиене повара и видах кухонной утвари. Обычно кулинарные курсы для взрослых начинаются с видов продуктов и разбора нутриентов. Но сжатые сроки и полное отсутствие опыта слегка подкорректировали классическую учебную программу.

— Ещё раз кто-нибудь развоняется химией, голову откушу! — мрачно резюмировала тётка, напоминая озлобленного гоблина, а не человека.

Преподаватели вокруг синхронно покивали головами, как нашкодившие котята. Женщины и мужчины, пожилые и молодые — все робели перед комендантшей, держась поближе друг к другу. Я протиснулась ближе к стене, намереваясь незаметно пробраться в комнату, но случайно толкнула молодую женщину.

— Ой, извините, — покаялась шепотом, боясь обратить внимание мадам Тан.

— Ничего-ничего, — она торопливо помотала головой. — Вы к кому? Хвосты хотите закрыть?

Эх, опять! За прошедшие дни на меня три раза накричали в коридоре общежития с требованием выметаться с преподавательского этажа, а один раз назвали малолетней профурсеткой. Некий дедушка почтенных лет завистливо осудил коллегу за раздачу зачетов молоденьким барышням, выбегающим по утрам из преподавательской комнаты. Комната была моя, но кто спрашивал? Ах, вот же он, стоит в первом ряду и недовольно треплет ретро-галстук.

— Нет, я преподаватель.

— Преподаватель? — изумилась дама. — В вашем-то юном возрасте?

Господи, пусть чудики из отдела чудес схлопочут несварение.

Тихонько заскрежетав зубами, я рвано выдохнула. Женщина рядом тоже выглядела молодо, едва ли переступив тридцатипятлетний порог жизни. Одета со вкусом в лоскутное дизайнерское платье, тонкие перчатки и маленькую шляпку — настоящая леди, подпоясанная кружевной лентой. Чуть-чуть фривольная, но молодая и красивая. Её-то однозначно не посмели бы назвать профурсеткой!

— Мне пятьдесят девять, — глаза коллеги округлились. — И я преподаю кулинарные курсы.

— Вы не мужчина? — еще больше удивилась она.

— С чего это мне быть мужчиной?!

— Ну, — небольшие глаза смущенно забегали. — Болтают… всякое. Видите пожилого мсье в первом ряду? Это Авраам Хазар, преподаватель трансформации материи. Он говорил, что учитель кулинарных курсов — мужчина и дает студенткам поблажки за совместные ночи.

— …

— Но мы не поверили! — с жаром заверила мадам. Ясно, поверили.

— А вы что преподаете? — между воплями комендантши наступил перерыв.

— Зельеварение, — с гордостью улыбнулась колдунья. — Меня зовут Джулика Праймар, приятно познакомиться.

— Татьяна Михайловна Энгерова, тоже очень приятно. Скажите, Джулика, долго этот концерт будет продолжаться? Кажется, пройти мимо не удастся.

— Обычно через десять минут госпожа Тан выдыхается, — коллега сверилась с ювелирными наручными часиками. — Но сегодня кто-то выкинул упаковку лапши прямо в коридорную урну, и мадам не стерпела нанесенной обиды.

«Жрите нормально! — сухонький кулачок жахнул по открытой ладони. — Вам поваров не для того ящиками завозят, чтобы вы подножный корм хомячили».

— Но послушайте, мадам Тан, — дедушка Хазар возмущенно поджал губы, начав сопротивляться. — Мы все здесь взрослые люди…

— Ага, — комендантша ликующе заблестела глазами. — Вот и первый подозреваемый! Признаете вину, академик?

Коллеги синхронно сделали шаг назад, образовав вокруг побледневшего старичка пустоту. Морщинистые щеки покрылись болезненными пятнами, а галстук затрепетал вместе с хозяином. Поискав глазами поддержку, бедняга отчаянно замотал головой и попятился. Но мадам достала карандаш.

— Так и запишем, — с грацией кобры, готовящейся к броску, гроза общаги начертала в воздухе несколько символов. — Мастер Хазар бегает от шефа Октé к хряпе для свиней и студентов.

Мастерами называли преподавателей, отработавших в сфере образования не меньше двадцати лет. Сначала я без меры удивилась — господин фон Майер выглядел молодо, едва ли старше меня нынешней. Даже сейчас на бледном лице мастера не видна печать возраста. Стоит твердо, кивает солидно, посматривает сурово на урну с яблоком раздора. В отличие от большинства присутствующих, господин в плаще худощав, что характерно для молодых миранцев.

Ближе к сорока колдуны начинают отъедаться и превращаются в авторитетных лиц, а до пятого десятка бегают стройными. Поэтому новость, что мастеру Майеру больше сорока пяти, вызвала удивление.

— Что вы себе позволяете? — завозмущался академик. — Вранье! Это неэтично, некрасиво, неправдиво… В конце концов, я уже не способен переварить столько вкусовых добавок!

Присутствующие оглядели плотную фигуру мастера Хазара и двусмысленно хмыкнули. Его точно нельзя было обвинять в нелюбви к блюдам шефа Октé, старичок даже стоял с трудом. Однажды этот гастрономический терроризм обернется горем, попомните мои слова. Нельзя пичкать людей жирами до гроба. И куда смотрят целители? Возможно, шеф — злобный дракон, откармливающий добычу для себя?

— Да вы что? — вытаращилась Джулика. Ей шутка вовсе не показалась смешной. — Шеф Октé такой… Такой… Разве вы с ним не знакомы? Ах, оно и видно! Познакомьтесь, и глупости испарятся.

Закрутившись в вихре работы, я вовсе потеряла желание идти на первую королевскую кухню. Продукты доставляли по расписанию, небольшой холодильный ларь выделили для личного пользования, а иной причины срочно бежать и знакомиться нет. Вот если бы мне от шефа была какая-то срочная польза… Представлюсь позднее, если сам Грант Октé не проявит интереса, а пока работы полно.

Сегодняшняя тема лекции — эргономика кухни и хранение продуктов. Пока мои кулинарные феи будут учиться собирать бутерброды, тренируя нарезку, я раз и навсегда изменю их сознание. Как музыкант слышит фальшивые ноты, девушки научатся видеть недочеты на любой домашней кухне. За что их обязательно возненавидят родственники, пожалев о существовании моих курсов, ха-ха!

Повар — самая практикориентированная профессия. Невозможно учиться только теории: каждый обязан сжечь картошку, проворонить молоко, пересолить кашу, недоварить мясо, переварить кальмары и психануть, узнав, что фунчозу не варят. Клянусь, нет лучшего эксперимента, чем на зуб определить степень прожарки говядины. А если вы оплошали с тестом и слишком рано вынули его из духовки — мои поздравления, у вас задатки великого кулинара.

Не верите? Зря. Самый ценный повар тот, чье количество ошибок превышает количество успешно освоенных рецептов.

— Но если вы познакомитесь, заполучите ненависть половины женского населения дворца, — усмехнулся глубокий, проникновенный голос справа от нас.

В метре от мадам Праймар стояла и тонко улыбалась еще одна преподавательница. Дама почтенного возраста с неожиданно сухопарой фигурой приветственно кивнула. Седые волосы, собранные во французский пучок, отливали здоровьем и холодным металлическим блеском.

— Ах, профессор Гаянэ, вы преувеличиваете, — вздохнула зельевар, но с оттенком солидарности.

— Ничуть. Вспомните, как ненавидели мадам Шеррар за её близость к мсье Гранту. Бедняжке пришлось притворяться больной, чтобы люди были к ней поснисходительнее, пока это не вошло в привычку.

— А я думала, она в самом деле болеет, — изумилась Джулика.

— И принципиально не посещает лекарей, — сыронизировала профессор.

— Да, вас могут невзлюбить, — вынужденно признала зельевар.

В отличие от нас, мадам Гаянэ предпочла узкие штаны, «шахматную» блузу и классический пиджак, давая понять каждому желающему, кто она и чем дышит. Глубокий символизм женских брюк на Миране открылся мне совсем недавно: штаны носили только боевые колдуньи, имеющие ранг не ниже «интернала» — специалиста, успешно справляющегося с боевыми задачами и потенциально способного руководить небольшой группой из трех человек. Железные пуговицы и массивная пряжка ремня — признак отставки, что вполне соответствовало возрасту профессора.

Чем больше железа в облике боевика, тем выше его ранг. Кадеты позволяли себе только вышивку из нитей цвета «металлик», адаптанты — небольшие железные заклепки на одежде, интерналы — цепочки, набойки, запонки или наручи при особых заслугах. А мастера и выше спокойно облачались в доспехи. И только пряжки надевали, уходя на пенсию.

— Хелена Гаянэ, — жестом представилась дама. — Лингвист, преподаватель иномирных языков.

Понятно, военный переводчик и отставной сотрудник разведки. Серьезная дама, с такими не пошутишь. Капсулы для полиглотов вовсе не позволяют человеку понимать любой язык, работают узконаправленно, и маги других миров запросто могут скрыть свою речь от запечатывания в такие «таблетки». Уверена, профессор Гаянэ преподает не столько языки, сколько методы шифрования и дешифровки информации.

Спасибо «Методическому пособию для иномирных военнослужащих, желающих служить Мирану». Библиотека дворца оказалась роскошной, книги выдавали охотно, грех этим даром не пользоваться. Но кое-что нельзя узнать из книг.

— А все преподаватели живут в общежитии?

— Конечно нет, — прыснула Джулика. — Едва ли треть. Остальные живут в столице и пользуются порталами. Здесь проживают в основном те, кому не принципиальны условия и жалко энергии. Ну, или нет собственного жилья, — со вздохом добавила она.

— Мадам Праймар забыла добавить, что здесь почти нет титулованных, — прокомментировала профессор.

— Точно! Из благородных только виконтесса фон Ите и барон фон Майер. Остальные считают ниже своего достоинства жить в убогой келье.

Виконтесса походила на… школьницу. Налицо явный перебор косметической магии, вкупе с короткой джинсовой юбкой и модными серьгами делали из леди настоящую попаданку во времени. Мадам фон Ите стояла во втором ряду и, заметь я её сама, посчитала бы чьей-нибудь дочерью. Только общее ощущение жалости давало понять, что виконтесса крайне увлекается омоложением.

— Восемьдесят лет, а юбка не удлиняется даже на сантиметр, — нейтрально высказалась Хелена. — Впрочем, это влияние моды других миров, виконтесса преподает иномирную культурологию.

— А что преподает мастер Майер?

— Менталистику, — автоматически ответили обе дамы. И удивленно покосились. — Вы знакомы?

— Нет-нет… Не лично. Один из его студентов сорвал мое занятие, пришлось пересечься.

— Граф фон Вальтер? — поморщилась мадам Гаянэ. — Избалованный мальчишка. Вам повезло, что мужчинам не преподают кулинарию, иначе его банда с радостью выжила бы вас из образования.

Ну, допустим, выжить откуда-то меня не просто. Вот выжать, как лимон, может работа, а вынудить всё бросить и бежать вряд ли кому-то под силу.

— Сочувствую, — искренне вздохнула зельевар. — Знакомство с ними обоими не доставляет радости. В летнем дворце много неприятных господ, но мастер Майер бьет рекорды.

— Почему?

— Отвратительный характер, — еле слышно пробормотала Джулика. — А после увечья и вовсе стал невыносимым. Многих злит, что барон их игнорирует, но глупцы не понимают своего счастья. Куда хуже, когда он обращает на тебя внимание.

— Дамы, предлагаю расходиться, — вставила Хелена. — Мадам Тан наконец закончила, и мы, из уважения к ней, дослушали её речь полностью. Не знаю, как вы, а у меня сегодня контрольный срез.

«Да-да, идемте», — подхватила коллега, прокладывая нам путь на выход. Очень вовремя! Взять специи я не успела, зато могу успеть на собственный урок. Преподаватель не опаздывает, он задерживается, но топтать свою пунктуальность — дурная идея. Однако стоило ворчащим жильцам общежития разойтись, стихийно неся нас в холл, как прямо из толпы меня окликнули:

— Татьяна Михайловна? Наконец-то я вас увидел, — привалившийся к колонне мужчина случайно толкнул какого-то доцента и недовольно поглядел на сборище. — Это вам.

В руке Август фон Крафт сжимал пышный букет розовых гвоздик, протягивая его мне. Сзади подавилась воздухом Джулика, и в холле наступила тишина.