Преследователь

ВОСЕМНАДЦАТЬ

СКОТТ

Первое, что я чувствую, — это боль, пронзающая каждый нерв, словно колючая проволока. Мне кажется, что мой череп раскололся надвое и эти две части враждуют друг с другом. Мир расплывается перед глазами, хотя я почти уверен, что они открыты. Из груди вырывается стон, и этот звук возвращает меня в сознание.

И вместе с этим приходят воспоминания.

Машины снаружи домика. Их капоты распахнуты, как сломанные челюсти. Пальцы онемели от того, что я возился с проводами без перчаток, проклиная разряженный аккумулятор и отсутствие второго. Тишина в окружающем лесу и то, как деревья придвигались ближе, пока я стоял к ним спиной. Я помню, как наклонился еще ниже, пытаясь соединить провода, и услышал хруст корки снега под ногами.

Я обернулся.

Ничего.

Потом почувствовал боль.

Сокрушительный удар по затылку. Колени подогнулись, земля закружилась, и я рухнул в ледяную бездну.

Но я не остался там.

Что-то утащило меня с поляны возле дома.

Я видел все вспышками, рваными, как удары молнии. Ветви царапали мои руки, я натыкался спиной на замерзшие корни, небо над головой скрылось за темными кронами. Ритм шагов ускорялся, уводя меня все глубже в лес.

Мое тело сопротивлялось, перед глазами все плыло, а потом все погрузилось во тьму.

До этого момента.

Я заставляю себя держать глаза открытыми, но комната все равно плывет перед ними. Сначала я слышу голос Авы, высокий и прерывистый, она выкрикивает мое имя. Я поворачиваю голову в ее сторону, но тело протестует, по спине пробегает огонь. Я вижу ее — не за закрытыми дверями домика, а в объятиях незнакомца, который держит ее железной хваткой.

Он прижимает ее к груди, словно она — его сокровище которое он присвоил.

У меня перехватывает дыхание. Ярость побеждает охватившую меня слабость, и я отталкиваюсь руками от пола, пытаясь подняться.

— А… ва. — Ее имя царапает мои голосовые связки, как гравий, но этого достаточно, чтобы она подняла на меня глаза.

Она бьется, вырываясь из рук преследователя, ее крики эхом разносятся по низкому обвалившемуся потолку. Каждый звук, полный ужаса, пронзает меня, подстегивая к действию. Мое тело кажется тяжелее, чем когда-либо, но я отталкиваюсь от пола, мои мышцы дрожат, пока я пытаюсь встать.

Он замечает это и что-то шепчет ей на ухо.

Мир вокруг меня качается, по краям зрения сгущается темнота, грозя утянуть меня обратно в мутные воды. Я закрываю глаза, и мне кажется, что я отдыхаю всего несколько секунд, но, наверное, прошло больше времени.

Когда я прихожу в себя, их уже нет. За входной дверью слышится шум, нарушающий морозную тишину.

— Ава! — хрипло кричу я.

Мне нужно, чтобы она меня услышала. Чтобы поняла, что я иду за ней, сколько бы времени мне ни понадобилось, чтобы оторвать свои бесполезные конечности от пола.

Я толкаюсь сильнее, поднимаюсь на колени, стиснув зубы от боли, пронзающей ребра. В глазах темнеет, но я продолжаю идти, потому что я ей нужен, потому что она все еще борется, и я не могу позволить ей делать это в одиночку.

Крики Авы пробиваются сквозь пелену перед глазами.

Я пытаюсь встать на ноги, но первая попытка заканчивается тем, что я падаю на покрытый коркой грязи пол. Я ползу сантиметр за сантиметром, и вот уже горизонт озаряется снежным сиянием, а мои руки касаются порога.

Схватившись окоченевшими пальцами за дверной косяк, я подтягиваюсь, прилагая силы, которых у меня нет, чтобы встать на ноги. Колени дрожат, я едва держусь.

В перерывах между прерывистыми вздохами я оглядываю заснеженную насыпь. Ветер свистит в кронах деревьев, гонит танцующие снежинки по обледенелому снегу. Пока я был без сознания, подкралась ночь, и тени сгустились у крыльца хижины, окутав маленькую поляну.

Что-то движется среди скал, обсидиановое размытое пятно, которое вот-вот исчезнет, — это Ава.

Мои ноющие конечности протестуют при каждом движении. Но мне нужно идти. Чем дольше я буду пытаться прийти в себя, тем дальше ее уведут. В темноте их будет сложнее найти. Еще сложнее идти по его следам.

Как по команде, начинается снегопад. Большие белые хлопья с каждой секундой падают все быстрее. Это та самая мотивация, которая нужна моему мозгу. Я оглядываю хижину в поисках оружия, но ничего полезного не нахожу. В углу нет топора для дров, на стене нет дробовика для защиты.

Черт.

Спускаясь по полуразрушенной лестнице, я замечаю блеск чего-то, наполовину скрытого в углу дома. С каждым шагом мое тело словно вспоминает, как двигаться. К тому времени, как мои пальцы обхватывают замерзшую сталь, я снова чувствую себя почти человеком.

Выдернув дробовик из снега, я стряхиваю лед, прилипший к прикладу и стволу и с облегчением вздыхаю — два патрона. У меня есть два шанса прикончить этого ублюдка и вернуть Аву в мои объятия.

Топот торопливых шагов растворился в звуках леса и снежной бури.

Я втягиваю воздух в легкие, ощущая вкус крови на языке. Руки дрожат, когда я закрываю ружье и заставляю себя идти через поляну. Ноги скользят на склоне, ведущем из небольшой долины.

Я не могу перестать дрожать. Но одна мысль затмевает всю боль и тревогу.

Преследователь забрал Аву, и поэтому я не остановлюсь, пока он не умрет.

Тишина, воцарившаяся в лесу после их ухода, невыносима. Но на самом деле здесь совсем не тихо. Отголоски криков Авы отдаются эхом в моей голове, заглушая стук моего сердца.

Превозмогая боль, пронзающую ребра, я с трудом взбираюсь на вершину хребта. Колени вот-вот подогнутся, но я заставляю себя стоять прямо. Дыхание с хрипом вырывается из груди, каждый вдох обжигает холодом. На виске от напряжения выступили капли пота, щиплющие рану.

В поисках следов преследователя я замечаю очертания его ботинка, которые быстро заносит падающим снегом. Я могу только молиться, чтобы чем дальше мы будем уходить, тем медленнее они будут исчезать под снежным покровом. Я бреду от дерева к дереву, опираясь на каждое из них, как на плечо. Это место, где можно ненадолго передохнуть, прежде чем снова заставить свои ноющие кости двигаться.

Наступила ночь, черная и бесконечная, и лес превратился в клубок непроглядной тьмы. Снег хрустит под ногами при каждом шаге, выдавая мое неуклюжее приближение, если преследователю вообще есть до этого дело.

— Ава. — Ее имя срывается с моих губ шепотом.

Пронизывающий холод пробирает меня до костей, но я не останавливаюсь. Мои ботинки цепляются за скрытые корни и острые камни. Перед глазами то и дело плывут круги — напоминание о ране на голове, которую я игнорирую, и о сотрясении мозга, которое у меня, скорее всего, есть. Я заставляю ноги двигаться быстрее, сокращая расстояние. Шаг, еще шаг, пока не начинаю бежать на звук ломающихся веток впереди. Слышатся глухие удары чего-то тяжелого о землю.

Лес поглощает меня целиком. Деревья теснятся все ближе, их черные стволы возвышаются над небом, заслоняя даже слабый лунный свет.

Где-то впереди крик Авы пронзает ночь. Я резко поворачиваю голову влево, сердце бешено колотится в груди, разгоняя по телу столь необходимую кровь.

Я бросаюсь вперед, продираясь сквозь заросли, не обращая внимания на ветки, хлещущие меня по лицу. Моя координация оставляет желать лучшего, но я все равно бегу. Лес становится все гуще, он словно давит на меня. Словно хочет, чтобы он победил.

Крики становятся громче. Отчаяние сквозит в каждом звуке, в каждой мольбе, слетающими с ее губ.

Что, если у него есть какой-то способ выбраться отсюда? Что, если я не успею добраться до нее?

От этих мыслей моя тревога разгорается с новой силой, страх сковывает меня по рукам и ногам. Я передвигаюсь по снегу, чудом удерживаясь на ногах.

Грудь горит от попыток вдохнуть достаточно кислорода. Каждый глоток ледяного воздуха — как нож в легкие, но голос Авы заставляет меня идти вперед.

— Ава! — снова кричу я, отчаянно желая, чтобы она меня услышала. Чтобы она знала, что я иду за ним по пятам.

Впереди, за деревьями, я замечаю какое-то движение. Полоска красного цвета, которой здесь быть не должно. Я снова меняю направление, сокращая расстояние. Должно быть, мы приближаемся к домику, к знакомой обстановке.

Густые заросли смыкаются вокруг меня, заставляя перейти на торопливую ходьбу. Я продираюсь сквозь них, не заботясь о том, слышит ли преследователь меня, пока наконец деревья не расступаются, выпуская меня к опушке леса вокруг домика.

На дворе, покрытом свежевыпавшим снегом, царит жуткая тишина. Следы ведут меня прямо к крыльцу дома. За занавеской мелькает силуэт.

Желчь обжигает мое пересохшее горло.

Ава не ошиблась. Он наблюдал. Отсюда это так легко сделать, когда ночь окутывает тебя, словно плащ, а внутри ярко горит свет.

Его фигура имеет идеальный контур, слегка искаженный из-за того, что Ава лежит у него на плече. Но потом они исчезают.

Я подкрадываюсь ближе, не решаясь подняться по старым деревянным ступенькам, ведущим к входной двери. Вместо этого я обхожу дом сзади, держа дробовик наготове. В ванной темно, а маленькое окошко слишком высоко, чтобы в него пролезть. Окно первой спальни, комнаты родителей Авы, заперто наглухо, но второе приоткрыто. Щель едва заметна.

Это все, что мне нужно.