Преследователь

ДЕВЯТЬ

АВА

В камине пылает огонь, которого хватит до тех пор, пока мы не решим, что пришло время ложиться спать. Его золотистое сияние озаряет гостиную, разгоняя полумрак, исходящий от бревенчатых стен.

Свернувшись калачиком в ближайшем к камину кресле, я натягиваю на колени толстое одеяло из корзины, стоящей рядом, и пытаюсь погрузиться в чтение книги в мягкой обложке, которая последние полгода дразнит меня со столика у кровати, но меня отвлекают.

Я читаю еще три страницы, и сексуальный татуированный байкер уводит героиню — девушку, с которой он только что познакомился в придорожном баре, — в грязную уборную, где он трахает ее до потери пульса. Мои бедра сжимаются под одеялом, инстинктивно притягиваясь друг к другу, чтобы унять пульсирующую боль между ними. Я ерзаю в кресле, надеясь, что трение уменьшит боль.

Но пятнадцать минут спустя мои щеки пылают, а боль нисколько не утихла. Когда я прижимаю пальцы к лицу, оно оказывается горячим на ощупь, но это не из-за огня.

Скотт, сидящий напротив меня, выглядит совершенно безмятежным, устроившись на мягких подушках кожаного дивана. Свет от камина пляшет на его лице, заставляя посеребренную бороду мерцать. Его темные волосы спадают на лоб, и он постоянно откидывает их рукой, в которой нет книги. Очки для чтения, низко сидящие на его носу, должны были бы придавать ему более отеческий вид. Но вместо этого они заставляют меня предаваться старым фантазиям о профессорах, которые находят повод наклониться чуть ближе, будь проклята этика.

Я заставляю себя отвести взгляд от его губ, от того, как напрягается его челюсть, когда Скотт просматривает страницу, и, откашлявшись, вскакиваю со своего места. Он поднимает голову, удивленно выгибая бровь.

— Все в порядке?

— Мне скучно, — говорю я, задыхаясь сильнее, чем ожидала.

Он усмехается и с тихим стуком захлопывает книгу, сдвигая очки на макушку.

— Не привыкла быть отрезанной от мира социальных сетей, да?

— Если ты начнешь следующее предложение со слов «когда я был в твоем возрасте», меня может стошнить.

Скотт поднимает руки в притворном жесте капитуляции.

— Нам бы этого не хотелось. Так как же ты собираешься бороться с этой ужасной скукой? — подначивает он.

— Выпить? — с надеждой предлагаю я, зная, что это поможет снять напряжение.

Скотт наклоняет голову, слегка прищуриваясь. Этого взгляда достаточно, чтобы получить ответ.

— Покер на раздевание? — делаю еще одну попытку я, пытаясь говорить мелодичным голосом.

Его взгляд темнеет, но я не думаю, что это из-за неодобрения. Я вижу перемену. Скотт сжимает челюсти, его плечи слегка напрягаются. Он борется с тем, с чем бы мы ни столкнулись сегодня утром. А я бесстыдно его провоцирую.

— Ава.

Его хрипловатый голос обволакивает мое имя, заставляя пальцы ног впиваться в мягкий ковер. От этого по моей груди к ушам разливается жар.

Боже, я хочу забраться к нему на колени и забыть о последствиях. Я хочу вырвать эту книгу у него из рук и заменить ее своим телом.

Но переступить эту черту было бы огромной ошибкой. Этот мужчина всегда будет рядом и будет принимать участие в моей жизни. Стоит ли потенциальная неловкость одной ночи веселья?

— Иди сюда.

Два слова. Этого достаточно, чтобы мой мозг отключился. У меня перехватывает дыхание, и я подчиняюсь его приказу. Я пересекаю комнату в два быстрых шага. А когда оказываюсь перед ним, то вдруг понимаю, что не знаю, что делать со своими руками, не говоря уже о теле. В ушах стучит пульс, ладони становятся липкими от напряжения. Мои колени дрожат и упираются в его.

Его грубые пальцы поднимаются и крепко сжимают мои бедра. От этого собственнического прикосновения у меня перехватывает дыхание, а по коже бегут мурашки, несмотря на то, что в комнате тепло. Скотт переводит взгляд с того места, где его руки впиваются в мою плоть, на V-образную выемку между моими ногами, а затем намеренно смотрит вверх, пока наши взгляды не встречаются.

— Нам не стоит этого делать, — выдыхаю я, но в моем голосе нет уверенности. Мой разум понимает, что это ужасная идея, но тело берет верх.

— Ты права. Наверное, не стоит, — соглашается Скотт, но его слова не соответствуют отчаянному голоду в его глазах.

Впервые с сегодняшнего утра мы прикоснулись друг к другу. Если он сейчас уйдет, я погибну. Я доползу до своей комнаты, закрою дверь и закончу то, что начал байкерский роман. Даже если мне придется сделать это по старинке, с помощью одних лишь пальцев и эха его голоса в моей голове.

— Скажи мне, чтобы я остановился, Ава. — Его прерывистый голос — это мольба о помощи.

Я качаю головой. Граница между нами мгновенно стирается. Мне все равно. Я хочу его.

— Я чувствую твой запах. — Голос Скотта звучит глухо, в каждом слоге сквозит неприкрытая похоть. — Твоя милая маленькая киска уже плачет по мне.

Я не успеваю сдержать всхлип. Мои колени угрожают подогнуться. То, как он это говорит — словно он хозяин моей реакции, — заставляет все мое тело жаждать его.

Но ничто не могло подготовить меня к тому, что он сделал дальше.

В одно мгновение Скотт наклоняется вперед и зарывается лицом между моих бедер. Он проводит носом по влажной ткани моей пижамы, глубоко вдыхая между моих складок. Из его груди вырывается грубый, голодный звук.

— Скотт, пожалуйста, — умоляю я, хотя и не знаю, о чем прошу. Чтобы он остановился? Или чтобы сорвал с меня шорты и начал действовать быстрее?

— Пожалуйста, что, искусительница? — Его голос звучит как шелк по гравию. — Скажи мне точно, что ты хочешь, — требует он, как и в тот раз, когда только приехал.

И я хочу. Хочу рассказать ему обо всех грязных моментах, которые крутятся у меня в голове. В его руках и под его горящим взглядом мне хочется сделать что-то большее. То, что я раньше никогда не хотела делать. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. С моих губ срывается прерывистый, поверхностный вздох. Мое тело гудит от сдерживаемой потребности, но мысли путаются, поглощенные ощущением его дыхания между моих ног и жаром его пальцев, все еще сжимающих мои бедра.

— Я… — начинаю я снова, и мой голос звучит тонко, как бумага. — Я хочу… тебя.

Скотт смотрит на меня сквозь темную бахрому ресниц, и вся та борьба, которую он вел с самим собой, исчезает.

— Ты меня заполучила, — говорит он. — Но мы будем делать все по-моему.

Он не дает мне времени обдумать его предложение. Одна его рука скользит под край моих шорт, мозолистая ладонь грубо двигается вдоль внутренней поверхности моего бедра. Скотт не прикасается к тому месту, где я нуждаюсь в нем больше всего. Нет, он намеренно обходит его стороной, дразня меня. Я подаюсь бедрами вперед, стремясь к прикосновению, и он ухмыляется.

— Отчаянная малышка, — бормочет он, откидываясь назад, чтобы рассмотреть меня. — Как давно ты сидишь там, мокрая и ерзающая, надеясь, что я оторвусь от книги и возьму под контроль это сексуальное тело, которое ты демонстрируешь весь день?

Я краснею до корней волос, а правда, слетающая с его пухлых губ, вызывает новый прилив жара к моим щекам и низу живота.

— С тридцать первой страницы.

В ответ Скотт тихо и злорадно смеется.

— Хорошая девочка.

Я едва не падаю в обморок. Единственное, что удерживает меня на месте, — это его рука, лежащая на поясе моих шорт. Он подцепляет их пальцем и медленно тянет вниз, но не снимает, хотя я этого очень хочу. Вместо этого он опускает их так, чтобы обнажить мягкий изгиб моего бедра. Затем его ладонь скользит по моему животу, теплая и тяжелая, придавая мне уверенности, в то время как все остальное внутри меня выходит из-под контроля.

— Я хочу услышать, как ты это говоришь, — произносит он. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал.

Позади нас потрескивает огонь, но стук моего сердца заглушает его.

— Я хочу, чтобы ты прижался губами к моим бедрам, — шепчу я, как будто мы не одни в этом отдаленном домике, за много километров от посторонних ушей. — Я хочу, чтобы твои руки скользили по моему телу. Играли с моими упругими сосками. И я определенно хочу, чтобы твой толстый член оказался внутри меня.

В его глазах вспыхивает опасный голод, предвещающий коварные планы.

Одним плавным движением Скотт поднимается и нависает надо мной, как никогда раньше. Он прижимает меня к себе. Его рука скользит по моим волосам и грубо тянет за затылок, чтобы я подняла лицо. Его дыхание касается моих губ, но он не целует меня.

— Ты такая же сладкая на вкус, как и на запах? — спрашивает он низким голосом.

— Хватит медлить, давай узнаем.

Его рука в моих волосах сжимается, едва не вырывая пряди с корнем. Но огонь, пляшущий в его глазах, стоит того, чтобы почувствовать боль, пронизывающую мой череп.

Скотт отводит меня назад, к другому дивану, и тепло его тела проникает в меня, сжигая заживо. Когда мои колени упираются в подушки, он толкает меня вниз, не отрывая рук от моей кожи.

И когда он опускается на колени между моих ног и сдвигает мои шорты в сторону, от первого прикосновения его языка моя голова откидывается на подушку. Я впиваюсь пальцами в кожу, и из меня вырывается прерывистый стон. Наконец-то начинается то, чего я так жаждала.