Приключения Джонатана Гуллибла

Глава 24. Плата за грехи

Джонатан оставил веселящуюся толпу в амфитеатре и пошел по длинному коридору. В дальнем конце коридора на скамейке сидели люди, чьи ноги были скованы чугунной цепью. Наверное, это были преступники, ожидавшие суда. Может быть, здешние чиновники могли бы помочь ему вернуть украденные деньги.

Слева от скамейки была дверь с табличкой «Бюро каторжных работ». У дальнего конца скамейки стояли охранники в штатском: они тихонько разговаривали, не обращая внимания на своих пассивных узников. Крепкие цепи оставляли мало надежды на побег.

Джонатан подошел к ближайшему заключенному – мальчику лет 10, который совсем не был похож на преступника.

– Почему ты здесь? – невинно спросил Джонатан.

Мальчик посмотрел на Джонатана и, прежде чем ответить, тайком взглянул на охранников:

– Я работал.

– Это какая же работа может повлечь за собой такие неприятности? – глаза Джонатана округлились от удивления.

– Я раскладывал товары в Торговом центре Джека, – ответил мальчик. Он хотел еще что-то добавить, но засомневался и взглянул не седовласого мужчину, сидевшего рядом с ним.

– Я нанял его, – низким голосом вступился Джек – крепкий мужчина среднего возраста. На этом торговце до сих пор был испачканный фартук – и чугунная цепь, соединявшая его с мальчиком.

– Мальчишка сказал, что хотел бы повзрослеть и быть как его отец, управляющий складом на фабрике. Ничего более естественного, могли бы вы сказать. Но фабрику закрыли, а его отец не мог найти работу. Поэтому я решил, что работа для парнишки была бы хорошей поддержкой семье. Ну, должен признаться, для меня это тоже было выгодно. Большие магазины наступали мне на пятки и мне нужна была дешевая помощь. Ну, теперь все кончено, – тень смирения пробежала по его лицу.

Тут заговорил мальчик:

– В школе не платят за то, чтобы ты считал и занимался арифметикой. А Джек платит. Я проводил учет товаров и вел журналы – и Джек пообещал, что если я и дальше будут так же продолжать, он разрешит мне оформлять заказы. Поэтому я начал читать профессиональные журналы. Я начал встречаться с людьми вне школы. Я получил повышение и помогал отцу платить за аренду – я даже заработал достаточно, чтобы купить велосипед. Теперь я уволен, – его голос затихал. – И мне придется вернуться назад.

– Ну это еще не так плохо, сынок, если подумать о другой возможности, – заявил общительный здоровяк, державший в руках корзину, полную желтых роз. Он тоже был прикован к мальчику.

– Трудно заработать на жизнь. Я никогда не любил работать на других. В конце концов, я решил, что смогу заработать при помощи моей цветочной тележки. Дела у меня шли хорошо, когда я продавал розы на центральных улицах и городской площади. Людям нравились мои цветы – они мои покупатели, вот. Но владельцы магазинов не очень-то довольны конкуренцией. Они заставили Совет Правителей объявить «коробейников» вне закона. «Разносчик»! Да, так они меня называют, потому что я не могу позволить себе открыть магазин. Иначе я был бы «владельцем магазина» или «торговцем». Я не хочу никого обидеть, Джек, но мой вид торговли появился задолго до твоего магазина. В любом случае, они заявили, что я – нарушитель общественного порядка, уродливое бельмо в глазу, бездельник, а теперь еще и вне закона! Ну как я и мои цветы можем быть всем этим? Я хотя бы не жил на милостыню.

– Но ты продавал цветы на тротуарах, – возразил Джек. – А они должны быть свободны для движения покупателей.

– Чтобы было легче войти в твой магазин? Разве покупатели принадлежат тебе, Джек? Да, конечно, я торговал на собственности Совета. Считается, что она принадлежит всем, но это не так, верно, Джек? В действительности она принадлежит дружкам Правителей.

Джонатан вспомнил рыбака, рассказавшего похожую историю об озере.

– Но ты не платишь огромные налоги, какие платим мы, владельцы магазинов! – усмехнулся Джек.

– А кого винить за эти налоги? Уж точно не меня! – раздраженно выпалил цветочник.

Надеясь охладить спор, Джонатан спросил:

– Так они вот так просто и арестовали вас?

– О, я получил несколько предупреждений. Но я не стал плясать под их дудку. Они что, думают, они – мои хозяева? Я стараюсь работать на себя, а не на какого-то вонючего босса. Да ладно, тюрьма – это ничего. Я могу жить за счет владельцев магазинов.

– Может быть, тебе придется заниматься общественной работой, – фыркнул Джек.

– Я занимался общественной работой! – выпалил продавец цветов.

Мальчик захныкал:

– Вы думаете, что они отправят меня в тюрьму?

– Не волнуйся, парень, – утешил его цветочник. – Если тебя туда пошлют, будь уверен – ты научишься житейскому ремеслу – и не тому, что было на уме у надзирателя.

Джонатан повернулся к группе женщин в комбинезонах, сидевших дальше в линии:

– А вы здесь почему?

– У нас есть маленькая рыбацкая лодка. Однажды какой-то чиновник остановил меня, когда я перетаскивала тяжелые корзины в порту, – сказала жилистая крепкая женщина с пронзительными голубыми глазами. – Он сказал, что это нарушение правил безопасности труда.

Показав на своих соседок, она добавила:

– Считается, что правила безопасности труда должны защищать нас от плохих условий работы. Власти дважды закрывали нас, но мы пробирались в порт, чтобы подготовить снасти к следующему сезону. Они снова нас поймали и сказали, что на этот раз они нас хорошо защитят – за решетками.

Размышляя вслух, она пробормотала:

– А что они собираются делать с моим сыном? Ему ведь только три! Смешно то, что он намного тяжелее, чем те корзины, а я все время носила его с собой!

– Вы думаете, это смешно? – спросил мужчина, чья великолепно подстриженная седая борода скрывала молодое лицо. Показывая локтем на мужчину, сидевшего рядом с ним на скамейке, он сказал:

– Джорж подрабатывал у меня две зимы подряд подмастерьем. Он помогал мне держать парикмахерскую в чистоте и готовой для приема клиентов. А теперь власти говорят, что мне грозят неприятности из-за того, что я платил ему недостаточно за те часы, которые он отработал. А у него неприятности из-за того, что он пытался работать, не вступив в профсоюз уборщиков, – он в отчаянии опустил руки. – Если бы я платил ему, как они хотят, я бы совсем не смог его нанять!

Джорж выдавил с похоронным выражением лица:

– При таких расценках, а теперь еще и с уголовным досье, я никогда не получу лицензию.

– Вы думаете, у вас проблемы? – спросила высокомерного вида женщина, явно недовольная тем, что ей пришлось делить неприятности с остальными. Почти плача, она приложила тонкий белый платочек к глазам и произнесла:

– Когда пресса узнает, что я, мадам Инс, арестована, карьеру моего мужа можно считать законченной. Я никогда бы не подумала, что делаю что-то незаконно. Что бы вы сделали?

Обняв молодую пару, прикованную к ней, мадам Инс продолжила:

– Когда-то у меня был большой дом и трое детей, посещавших лучшие школы, а я хотела снова заняться своей карьерой. Поэтому я начала при помощи соседей искать себе помощников. У Вильгельма и Хильды были такие прекрасные рекомендации, что я их сразу же наняла. Хильда великолепно справляется с садом и ведет домашнее хозяйство и всегда все успевает сделать. А Вильгельм, такая прелесть, был моим спасением. Он отлично сошелся с детьми. Он всегда рядом, когда нужен мне. Он подстригает волосы, готовит, чистит – он выполняет тысячу и одну работу лучше, чем я когда-либо смогла бы. Мои мальчики обожают его печенье. Когда возвращаюсь домой, я могу отдохнуть с мужем и поиграть с детьми.

– Похоже на помощь, от которой никто бы не отказался. Что же было не так?

– Поначалу все было просто великолепно. Потом моего мужа назначили главой Бюро Доброй Воли. Тогда-то его противники и решили изучить наше финансовое положение и выяснили, что мы никогда не платили налоги за Вильгельма и Хильду.

– Почему?

– В то время мы не могли. Налоги были высоки, а мой заработок слишком низок, мы просто не смогли бы их нанять, если бы нам пришлось платить налоги.

Вильгельм вставил:

– Это бы навлекло на нас неприятности.

Его жена подтолкнула его и сказала:

– Осторожнее, Вил! Ты знаешь чего нам стоило приехать сюда.

– Да, мадам, – он прямо взглянул на мадам Инс. – Вы спасли нам жизнь. Мы убежали с нашего острова из-за голода и ужасов гражданской войны. У нас не было выбора – или бежать с острова, или голодать, или быть убитыми. И мы сбежали и приехали на Коррумпо. Если бы мадам Инс не помогла нам, нас бы послали обратно на верную смерть.

– Да, – произнесла Хильда мягким голосом. – Мы обязаны вам жизнью, и мы очень сожалеем о том, что навлекли на вас неприятности.

Мадам Инс глубоко вздохнула и сказала:

– Мой муж потеряет свою должность в Бюро Доброй Воли, а, может быть, и свою старую работу. Он был главой Первой Комиссии Коррумпо, пропагандирующей национальную гордость. Враги обвинят его в лицемерии.

– Лицемерии? – повторил Джонатан.

– Да, Первая Комиссия Коррумпо препятствует въезду новых иммигрантов.

– Новые иммигранты? А кто старые иммигранты?

– Старые иммигранты? Хм, это все остальные, – ответила мадам Инс. – На протяжении веков, все наши предки приезжали сюда как иммигранты, либо сбегая от притеснений, либо пытаясь найти лучшую жизнь. Но новые новоприбывшие – это те, кто приехал недавно. Против них принят закон «Подними лестницу».

Джонатан проглотил комок в горле. Он старался не думать о том, что может произойти, если власти обнаружат, что он тоже новый иммигрант. Пытаясь казаться незаинтересованным, он спросил:

– Почему они против новых иммигрантов?

Рыбачка перебила их:

– Те, у кого власть в Совете Правителей, не любят конкуренции. Новые иммигранты могут лучше или дольше работать или за меньшую плату при большем риске. Они готовы выполнять работу, на которую никто из нас не согласился бы.

– Подождите минутку. Существует множество легальных аргументов против новых новоприбывших, – вступил Джек. – Новые новоприбывшие не всегда знают язык, культуру или традиции нашего острова. Я восхищаюсь их силой духа. У них хватает смелости, рискуя своими жизнями, приехать сюда. Но требуется время, чтобы все узнать, и здесь не так уж много места. Сейчас намного сложнее, чем во времена, когда наши предки бежали с далеких островов.

Джонатан размышлял о тех просторах, которые он пересек, проходя по острову, когда мадам Инс гордо присоединилась к ним:

– Мой муж вел точно такие дебаты против новых иммигрантов. Он всегда говорил, что новые иммигранты должны изучить наш язык и традиции прежде, чем им позволено будет остаться на острове. У них также должны быть деньги, технические знания и умения, способность к самообеспечению, и они не должны занимать много места. Мой муж только что написал новый закон, дающий определение новым иммигрантам. Но он наткнулся на небольшую проблему. Юридическое описание больше подходит нашим детям, чем таким людям, как Вильгельм и Хильда.

Как раз в это время двое мужчин в чопорных костюмах и с раздутыми портфелями в руках вошли в комнату. Они подошли к мадам Инс, дрожавшей от страха. Один из них приказал охраннику открыть замок на ее ногах.

– Мы хотим принести глубочайшие извинения за это неприятное недоразумение, мадам Инс. Можете быть уверены, это дело было рассмотрено на самом высоком уровне.

С видимым облегчением, мадам Инс поспешила за своими сопровождающими, даже не сказав ни слова Вильгельму и Хильде. Остальные наблюдали в мертвой тишине, нарушаемой только звоном цепей. Когда мадам Инс исчезла из вида, охранники повернулись к Вильгельму и Хильде, отделили их от других и, грубо толкая, повели в противоположную сторону: «Шагайте, шагайте. Туда, откуда пришли.»

– Но мы же никому не вредили, – умоляли Вильгельм и Хильда. – Мы же погибнем!

– Мне нет до этого дела! – буркнул охранник.

Рыбачка подождала, пока они завернули за угол и за ними захлопнулась дверь, затем выдохнула:

– Нет – есть!

Джонатан вздрогнул, подумав о судьбе, ожидавшей молодую пару и, может быть, его самого. Он взглянул на женщину:

– Так значит, каждый на этой цепи потому, что ему нельзя было работать?

Указывая на другой конец ряда, туда, где сидел юноша, зарыв голову в руки, она ответила:

– Если посмотришь туда, то он – исключение. Власти хотели заставить его записаться в солдаты. Он отказался, и его посадили на цепь вместе с нами.

Джонатан не мог рассмотреть лица молодого человека, но ему было непонятно, зачем отцам города потребовался кто-то такой молодой, чтобы воевать за них.

– Почему власти заставляли его быть солдатом?

Рыбачка прямо ответила Джонатану:

– Они говорят, что это – единственный способ защитить наше свободное общество.

Ее слова отозвались в ушах Джонатана металлическим звоном цепей.

– Защитить от кого?

– От тех, кто закует нас в цепи, – пристально посмотрела на него женщина.