Пришелец в СССР

Глава 11

Поездку в Ленинградский университет пришлось отложить. Макконен по моей просьбе позвонил на кафедру Всеобщей истории и узнал, что доцент Христофор Веретенников будет только в конце недели, у него лекции и два семинара. Пришлось срочно пересматривать все планы, поэтому я решил навестить директора обворованного магазина «Спортоваров».

В конце концов, это уголовное дело я еще толком и не рассматривал, а Старик вчера вечером, встретив меня в коридоре, уже спрашивал, как продвигаются дела по краже из магазина. Понятное дело, государственный магазин, украдена солидная сумма денег. Такое дело сразу берут под особый контроль. К тому же есть вероятность, что кража перерастет в серию, а этого нельзя допустить. Уверен, что на Старика оказывают солидное давление, а он пока лишь только мягко спрашивает. Дал время на свободу действий, но если я ему в кратчайший срок не предоставлю результат, то начнет применять меры, а у Старика характер суровый. По головке не погладит, против шерсти чесать начнет.

Перед тем как отправиться в магазин «Спорттоваров», я навел справки о его директоре. Мышанский Игнат Львович, тысяча девятьсот двадцать пятого года рождения, пятьдесят четыре года, родился в городе Кривой Рог, Днепропетровской области УкССР. Окончил Киевский торгово-экономический институт, факультет торговли. По распределению попал сначала в торгуправление города Коростени, Житомирской области, где отработал десять лет. Имел похвальные и наградные грамоты, благодарности по службе. Продвинулся по службе от директора центрального универмага города, до начальника управления торговли города. И вот с этого места началось его карьерное восхождение.

Сперва он попал в Житомир, затем перебрался в Киев, но и Киев для него был слишком скромным полем для деятельности. Мышанский стал добиваться перевода в Москву, но с этим у него не выгорело, и в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году он получает перевод в Ленинград, где сначала попадает в главное управление торговли города, а затем его переводят на службу директором магазина «Спорттовары» Московского района, где он благополучно трудился уже без малого десять лет. Благодарности, грамоты, награды от начальства, полный список был в личном деле.

Мышанский женился еще в Житомире. Жена из хорошей семьи, дочка бывшего начальника по торговой линии. Так что возможно дальнейшее продвижение по службе Мышанского было связано с его удачной женитьбой. Двое детей — сын восемнадцать лет и дочка двадцать. Девушка училась в Ленинградском институте киноинженеров на факультете «Телевизионное производство и вещание». Молодой человек учился на первом курсе Ленинградского государственного университета на факультете Всеобщей истории.

Тут я чаем поперхнулся, когда прочитал. Вот верно Тень мне подсказывал, что Ленинград — это одна большая деревня. Конечно, ничего удивительного в том, что сын директора магазина учился на том же факультете, на котором преподавал убитый профессор. Все-таки не так много учебно-образовательных учреждений в городе герое, а исторический факультет всегда был популярным среди молодежи, так что как бы это удивительным не казалось, но все-таки пока запишем, как совпадение.

Ни в чем подозрительном Мышанский Игнат Львович замечен не был. Характеристики сослуживцев целиком и полностью положительные. На работе с подчиненными никаких конфликтов. Прямо золотой человек, идрис его разбери.

Так что в магазин «Спорттовары» я отправился подготовленным. Стажера взял с собой, чтобы он не болтался у Старика под ногами в отделе. Доехали быстро, да и ехать тут было недалеко. Магазин «Спорттовары» находился в доме номер семь на улице Типанова. Улица была названа в честь героя-красноармейца Александра Типанова, родом из рязанских мест, который во время боя с фашистскими захватчиками в сорок четвертом году закрыл своим телом пулеметную амбразуру. Ему было всего девятнадцать лет и в память о нем была названа улица и открыта мемориальная табличка.

Я оставил машину во дворе магазина, и мы с Финном отправились в гости к Мышанскому. Пока мы шли, я решил, что стажера надо загрузить самостоятельной работой, да и без свидетелей с человеком, тем более потерпевшим легче разговаривать.

— Товарищ Семен, я иду общаться с директором, а ты потрись в зале. Войди в доверие к продавцам. Разговори их. Дело ты читал. О чем спрашивать догадаешься. Интересно все о буднях нашего магазина. Те, кто его подломили, знали о том, чем он дышит.

— Слушаюсь, — сказал Макконен, а затем смутился и добавил: — А можно вы меня просто Семеном будете звать, без всяких товарищей.

— А что ты мне не товарищ что ли? Что вы этим хотите сказать, товарищ Семен? — сделав суровое лицо спросил я.

— Ну, официально как-то. Хотелось бы как-то попроще, — смущаясь произнес Макконен.

— По батюшке тебя как, товарищ Семен? — спросил я, смягчаясь.

— Иванович.

— Значит так, Семен Иванович, задачу я тебе поставил. Изволь исполнять. Все запоминай. В нашем деле мельчайшая подробность может иметь наиважнейшую важность.

— Так точно.

— Это хорошо. Пошли работать.

Магазин был не такой уж и большой. Три торговых зала, заставленных спортивными товарами и спортивной одеждой. В глаза сразу бросились две надувные лодки, которые были подвешены к потолку. На входе нас встретила молодая продавщица в синем халате с овальным значком на белом воротнике — на голубой эмали золотом была изображена Петропавловская крепость, сверху была надпись: «Ленспортторг» и волейбольный мяч справа.

— Добрый день, я могу вам чем-нибудь помочь, — работница торгового зала была юной и очаровательной.

Макконену повезло, прямо в цветник попал. Финн прямо расцвел на глазах, плечи расправил и разулыбался.

Я показал удостоверение, представился и попросил провести меня к директору Мышанскому.

— Ой, Игнат Львович занят. У него приемка. Одну минуту я сейчас спрошу.

— Лидочка, что там у тебя? — послышался грозный голос и вслед за ним выплыла дородная женщина средних лет, с пышными черными волосами, собранными хвост, большой грудью, на которой могла бы уместиться тарелка с супом, стакан с чаем и пара бутербродов.

— Галина Ивановна, это сотрудники милиции пришли к Игнату Львовичу, — сказала продавщица Лидочка, трогательно сложив руки на груди.

— Спасибо, Лидочка. Я сама провожу товарищей милиционеров.

— Семен Иванович, останьтесь, — приказал я, а то Финн, как мальчишка замялся, готовый послушаться и пойти вслед за начальственной Галиной Ивановной.

Я пошел вслед за дородной женщиной, которая тут же заявила, что является заведующей магазина, и если у меня есть к ней вопросы, то после того как я пообщаюсь с уважаемым Игнатом Львовичем, ее я могу найти на складе. Поступила партия спортивной обуви, кеды «Москва», очень востребованный товар, и она должна проконтролировать приемку и распределение, но с удовольствием уделит мне внимание и ответит на все вопросы.

Ну, вот что за невезуха. Финну, значит, досталась молоденькая красивая девушка, а на меня положила глаз Фрекен Бок. Я подумал и тут же поймал себя на мысли, что образ домоправительницы из мультфильма «Карлсон, который живет на крыше» мне незнаком, ведь этот мультфильм я не видел. Значит, это воспоминание Тени, которое само всплыло без каких-либо усилий.

Я пообещал, что загляну обязательно. Галина Ивановна тут же спросила:

— А вам хорошие кеды «Москва» не нужны? Я могу отложить вам пару. Какой у вас размер? Сорок первый, полагаю.

— Сорок первый, — подтвердил я, хотя понятия не имел, как у меня размер. — А что кеды сейчас пользуются таким спросом?

— Хорошие кеды всегда пользуются спросом. Ну, не «Два мяча» же носить. К тому же их сейчас тоже трудно купить. А «Москва» по качеству ничуть не уступает импорту. Вы знаете, что некоторые наши модники покупают «Москву», а потом поверх названия ручкой пишут «Адидас».

— Ох уж эти модники, — сказал я.

— И не говорите, — томно вздохнула Галина Ивановна.

— Тогда я зайду обязательно, — пообещал я.

Она провела меня до белых дверей с латунной табличкой, на которой было написано «Директор магазина Мышанский Игнат Львович», открыла их, сказала: «Ждите» — и вошла внутрь. Через минуту вышла и сказала:

— Заходите. Игнат Львович вас ждет.

Я вошел в кабинет, а Галина Ивановна отправилась по своим делам.

В кабинете за большим столом сидел мужчина интеллигентной внешности, отдаленно похожий на артиста Евгения Леонова из кинофильма «Старший сын». Завидев меня, он поднялся из-за стола и вышел мне навстречу. Толи он изображал радушие, толи правда его испытывал, но с порога у меня сложилось положительное впечатление об этом человеке. Я представился. Он даже не посмотрел мое удостоверение. Пожал мне с горячностью руку, предложил присесть и сразу же спросил — не хочу ли я чаю или кофию. Так и сказал, кофию. От напитков я отказался. Сказал, что не хочу отнимать у него много времени, ведь директор магазина такой занятой человек. На что Мышанский заявил, что для родных правоохранительных органов ему никакого времени не жалко.

— Вы конечно пришли задать вопросы по этому страшному происшествию. Я честно и открыто готов все рассказать. Мне скрывать нечего.

— Обычно, когда человек говорит, мне скрывать нечего, имеет ввиду совершенно другое, — заметил я и улыбнулся.

— Ну что вы, что вы. Мы люди простые и ответственные граждане. Так что задавайте вопросы. Я на все отвечу.

Мышанский, кажется, даже не обиделся на мое провокационное заявление.

— Скажите, Игнат Львович, я как понимаю, вы регулярно получаете скажем так интересный товар, который тут же пускаете в продажу. И накануне кражи вы тоже получили партию товара повышенного спроса.

— Лето же. К нам как раз завезли партию велосипедов. Но мы не успели их получить, как сразу и продали. К тому же у нас на них запись была еще с весны. И гитары еще хорошие, дорогие. Мы же еще немного музыкальными инструментами торгуем. Но это все мелочи по сравнению с тем, чем мы торговали раньше.

Мышанский говорил доверительно, показывая всем своим видом, что ему нечего скрывать.

— А раньше вы чем торговали? — спросил я.

— Когда то, мы тут и автомобилями торговали. Понятное дело, самих автомобилей у нас на прилавках не было. Разве что модельки. Но через наш магазин шли заказы и оформлялись продажи машин «Запорожец», «Жигули» и «Москвич». Но из нашего ведения автопродажи были забраны и переданы в специальный автомобильный центр в Красном селе. Его, тогда как раз только построили.

— Я правильно понимаю. Вы хотите сказать, что это не самая большая выручка в вашем магазине. Случалось, и больше. Но сейчас все-таки так совпало, что выручка была больше, чем обычно, — уточнил я.

— Да. Хороший товар завезли. К тому же мы пропустили день инкассации. Перенесли его, — ответил Мышинский.

— А как часто сдается выручка? — спросил я.

— По указанию Госбанка ежедневно. Но в этот раз в связи с учащенной торговли, принято было решение сдать на следующий день. У меня все люди были заняты. Покупателей очень много.

— А не опасно вот так оставлять выручку в магазине?

— У нас есть сейф. К тому же мы сдаем магазин под охрану. Так что никогда такого не было, чтобы кража. И вот нате случилось, и на старуху бывает проруха.

Мышанский явно волновался. Ситуация с кражей заставляла его нервничать. И это понятно. Он как должностное лицо, нес полную ответственность за все, что происходило в магазине. Он задержал выручку на один день, в результате ее украли, за это его точно по головке не погладят.

«Снимут с должности, а может и срок солидный впаяют», — заявил со дня сознания Тень.

— Как вы товар получаете? И кто мог знать о том, что у вас будет большой завоз дефицитного товара? — спросил я.

Во время беседы я все время делал пометки в блокноте и размышлял о том, как там сейчас справляется со своими должностными обязанностями стажер Макконен. Все-таки это его первый самостоятельный выход без присмотра старших.

— Товар мы получаем с оптовой базы «Роскультторга», которая в свою очередь получает его с тридцати других оптовых баз, раскиданных по всей стране. Мы торгуем товарами, привезенными из Москвы, Казани, Куйбышева, Горького, Новосибирска, Комсомольска-на-Амуре… словом — со всех концов страны. Наша задача показать покупателям все возможности, которые имеются у нашей промышленности. Таким образом наши залы являются постоянно действующими выставками достижений нашей промышленности. У нас магазин не большой, а вот магазин «Спорттовары» номер двадцать три, к примеру, имеет возможность торговать лодками, катерами, лодочными моторами и лодочно-туристическим снаряжением.

По тому как рассказывал о своей работе Мышанский было видно, что дело он любил и гордился им. И кража из его магазина — это в том числе удар по его репутации и самолюбию.

— Вы хотите сказать, что в Ленинграде есть магазины, в которых можно взять больше? — спросил я.

— Безусловно, мы не самый передовой магазин. Просто потому что у нас торговых площадей меньше. Поэтому и выручка у нас меньше.

Любопытно. Из досье Мышанского я знал, что он человек целеустремленный и честолюбивый. Поднялся из украинского захолустья до колыбели революции, так как так получилось, что он оказался пускай и директором, но в маленьком магазине, второстепенного значения. С его то честолюбием он должен уже в «Роскультторге» заседать или в Главном управлении торговли Ленинграда, а он уже много лет держится за свое кресло и выше не лезет. Неужели устал? Такие люди никогда не устают. Они с рождения заряжены, чтобы взбираться все выше и выше.

— Так кто знал о привозе товара повышенного спроса? — спросил я снова.

— Вот вы правильного сказали. Товар повышенного спроса. Не люблю это противное слово дефицит, хотя отрицать наличие такого явления как дефицит контрпродуктивно. Ну, конечно о нем знали в управлении «Роскульторга». Много кто там, товарищ Иванов, Гостюхин, Зверьков. Ну и у нас все в магазине. Приемщики, продавцы, Галина Ивановна опять же.

— И как собственно произошла кража? — спросил я, хотя этой информацией я владел.

Кража в магазине «Спорттовары» была подробно описана в уголовном деле еще лейтенантом Кравцовым.

Неизвестный перед закрытием магазина проник в подсобное помещение магазина, дождался пока все сотрудники ушли, выбрался из укрытия, отключил сигнализацию и впустил своих подельников. Этот факт можно считать доказанным, потому что сигнализация была отключена изнутри, а также впоследствии было найдено место — в подсобке, в хозшкафе, где отсиживался преступник. После этого был вскрыт сейф. Конечно, может орудовал опытный медвежатник, вероятнее всего так и было. Или все же сейф открыл тот, кто знал код от сейфа. Тут возможны варианты. Но то что первый преступник, кто отключил сигнализацию, хорошо знал всю внутреннюю работу магазина, не оставляло никакого сомнения.

— Ваши сотрудники давно с вами работают? — спросил я.

— В основном давно, лет по пять — десять. Лидочка — вот только разве что первый год. Недавно пришла к нам. А так в основном долго.

— Много народа уволилось от вас за последние два — три года?

— Сейчас погодите, дайте припомнить, — нахмурился Мышанский. — Человека три. Грузчик Федоров Иван Федотович, продавщица Иволгина Инга, да Рябцев Сергей Фомич, наш кладовщик. Но он по состоянию здоровья. Ему шестьдесят два года. Сердечко пошаливало.

— Я могу увидеть у вас личные карточки данных сотрудников? — спросил я.

— Мы карточки передали в Городское управление торговли в архив. Но, думаю, у нас остались копии. Сейчас узнаем. Надо найти Галину Иванову, она нам поможет.

Мышанский встал из-за стола и пошел к выходу. Я последовал за ним, на ходу убирая блокнот в портфель.

Галину Ивановну мы нашли на складе. Она пересчитывала коробки с спортивными кедами «Москва». Помогал носить ей коробки мужчина средних лет в синем форменном халате. Выглядел он непримечательно, ничем не запоминающая внешность — простое, чуть вытянутое лицо, серые глаза, открытый лоб, тонкие губы. Единственная примета — тонкие черные усики.

— Мой помощник Геннадий Шибаев, — представил мне его Мышанский.

— Мне также будет нужен список сотрудников, которые работали накануне кражи, — попросил я Мышанского.

— Галина Львовна, отвлекитесь на минуточку. Можете найти копии личных карточек Федорова, Иволгиной и Рябцева, а также подготовить список, о котором просит товарищ милиционер.

— Да, конечно. Сейчас все сделаем, — увидев меня, разулыбалась Галина Ивановна.

Вскоре я стал обладателем трех папок с личными карточками уволившихся сотрудников, а также написанным от руки списком смены в день кражи.

С трудом распрощавшись с улыбчивой Галиной Ивановной я вышел в торговый зал, где Макконен очаровывал продавщицу Лиду под неодобрительным взглядом двух других продавщиц, более зрелого возраста, которые стояли по другую сторону прилавка.

Покупателей в магазине не было.

— Семен Иванович, нам пора, — сказал я.

Макконен послал Людочке обворожительную улыбку, по его мнению, а на мой взгляд идрисы не так плотоядно улыбаются, как он и сказал:

— До свидания, я непременно к вам загляну на неделе.

Мы вышли на улицу. Хмурое небо все в тучах. Летом тут совсем не пахло, скорее ранней осенью. По улице бежали автомобили разных марок и расцветок — все больше «Жигули» и «Москвичи», но попадались и «Волги» и даже «Победы».

— Удалось что-нибудь интересное узнать? — полюбопытствовал Финн.

— Мне кажется, зацепка появилась. Есть куда работать, — уклончиво ответил я. — А у тебя?

— Людочка просто само очарование, — губы Макконена растянулись в мечтательной улыбке.

— А по делу? — прервал я его мечтания.

Финн замялся.

— Лидочка в тот день не работала. Вышла на следующий. Все, как всегда. Ничего такого не увидела. Потом только узнала, что произошла кража, когда приехала милиция. Директор то не спеши их ставить в известность.

— Ты узнал у нее по поводу Мышанского? Что он за человек? Как к сотрудникам относится?

— Она толком ничего не сказала, но я пригласил ее на свидание. Попробую узнать все на месте, — сказал Макконен с горячностью пионера.

— Хорошо. И про Галину Ивановну постарайся разузнать. И не откладывай в долгий ящик.

Мы вернулись в отдел, где я написал отчет о разговоре с директором магазина Мышанским. После чего поднялся на третий этаж в архив к лейтенанту Ткач. Я действовал решительно. Не знаю уж чего там натворил мой предшественник в шкуре Ламанова, но я решил все исправить, поэтому войдя в архив я приступил к решительным действиям.

Лейтенант Ткач сидела за столом, работала с документами. Она подняла голову, посмотрела на меня и хотела что-то сказать, но я не дал ей опомниться. С порога я заявил:

— Марина, имею честь пригласить тебя в кино. Завтра на вечерний сеанс. Показывают «Блеф». Отказов не приму. Даже если я вел себя как скотина ранее, прошу дать мне шанс реабилитироваться в твоих глазах.

Ткач посмотрела на меня с интересом, словно в старой книге нашла новую, не читанную ранее главу.

— С Челентано?

— Что с Челентано? — не понял я, потому что думал в это время о ней, а не о фильме.

— Фильм с Челентано?

— Да.

— Обожаю Челентано, — ответила она.

— Тогда завтра прямо со службы поедем в кино.

— А мороженное с тархуном будет? — мечтательно спросила она.

— Обязательно будет, — пообещал я.

— Тогда жду завтрашний день.

Домой я вернулся окрыленный. Не знаю уж, чем меня так зацепила Марина, но как только я ее увидел, то все чаще и чаще думал о ней. Мы люди простые, военные, словам любви не обученные. У нас на военных базах было все проще. Для любовных утех существовало подразделение «Сестры войны», к которым мы ходили по специальному расписанию. Мужики говорили, что там служат вовсе даже не живые девушки, а биодройды, ничем не отличимые от живых девушек, и призваны они помочь штурмовикам, оторванным от женской ласки, сносить тяготы войны. Так что другого я не знал. Тень подробностями своих отношений с Мариной не делился. Стоило мне подумать о ней, как он закрывался в непроницаемый кокон, поэтому я испытывал нервную дрожь при мысли о предстоящем свидании.

Я взял себе на вечер пару бутылок «Жигулевского», чтобы расслабить разум. Дома приготовил себе макароны с сосисками, которые нашел в своей секции холодильника, и с аппетитом поел. Смотреть телевизор не хотелось. Я все больше думал о завтрашнем дне, и мечтал побыстрее в нем оказаться.

Спать вроде рано, поэтому я изучил аудиокассеты, которыми владел Лиманов. Нашел кассету Владимира Семеновича Высоцкого и остаток вечера слушал любительскую запись с его концерта.

В какой день недели, в котором часу

Ты выйдешь ко мне осторожно?

Когда я тебя на руках унесу

Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе, —

Зря ли я столько сил разбазарил?

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,

Если терем с дворцом кто-то занял!