Пришелец в СССР

Глава 12

Водяной как меч палача висел надо мной. Для того чтобы строить новое светлое будущее, мне нужно было избавиться от темного своего прошлого. Вернее, конечно, не своего, а прошлого прежнего Ламанова. Тень прямо места себе не находил от злости, впитывая мои мысли и настроения. Я чувствовал, что во многом он разделяет мой взгляд на жизнь, но силы характера у него не хватило этих взглядов придерживаться и отстаивать, поэтому он поддался на предложение легких денег от Водяного, тем самым попав в зависимость. Кто знает, сколько уголовных дел он закрыл по наводке Водяного, скольким потерпевшим отказал в возбуждении уголовных дел, а скольких безвинных людей подставил под статью. Хотя, быть может, я слишком сгущаю краски и демонизирую прежнего Ламанова. Но Киндеев точно способен на такие вещи, а они вдвоем до моего появления были друзья-закадыки, два сапога пара. Так что тут есть, о чем подумать.

Чтобы отвести от себя угрозу, я должен был собрать, как можно больше сведений о Водяном.

Кто он такой?

Чем дышит?

Какая структура у его группировки?

Что он контролирует?

А главное в чем его слабость? На чем его можно зажарить, как плотоядного идриса?

Вот это мне предстояло выяснить.

Идеальный, но, к сожалению, не доступный источник информации для меня был Киндеев. Но после того как я с ним откровенно поговорил, он замкнулся в себе и стал меня сторониться. Вряд ли мне удастся вывести его на откровенный разговор. Тут даже «Столичная» под хорошую закуску не поможет, потому что он теперь настороже и просто не сядет со мной за один стол.

Никого другого из окружения Водяного я не знал. Уверен, что Тень все знает, только отмалчивается. И я видел только один выход. Надо найти того папиного сыночка фарцовщика, которого Киндеев снял с крючка, и тряхнуть, как следует.

Водяной говорил, что задержали его в Гостином дворе и закрыли в отделении на улице Белинского. С этого я и решил начать. Надо аккуратно подкатить и узнать, кто этот фарцовщик: его полное ФИО и адрес места проживания. А уж потом можно будет нанести ему визит.

Хороша работа сотрудника правоохранительных органов, не то что работа государственного служащего. Служащий он человек подневольный, всегда к месту привязан и от звонка до звонка на месте. Тоже самое заводской человек или фабричный. А милиционер всегда может выехать из отдела, сославшись на служебную необходимость. Опера ведь ноги кормят. Сидя за письменным столом дела не раскроешь. Этим можно было воспользоваться по ходу следствия, закрыть свои вопросы. Уверен, что Тень раньше так и делал.

Я решил, что телефонный звонок может не принести результата, поэтому приступил к решительным действиям.

Я отправился на улицу Белинского самолично. По Московскому проспекту мимо завода Электросила, коптящего своими трубами ленинградское небо, мимо Московской триумфальной арки через Обводный канал и по набережной реки Фонтанки к конечной точке маршрута. Память Тени услужливо подсказывала путь, как будто я был подключен к бортовому навигатору, который четко вел меня к цели.

В отделении на Белинского лично я никогда не был, а вот мой теневой напарник неоднократно. Там его хорошо знали. Все началось с того, что по долгу службы он с Киндеевым вынуждены были работать в связке с милиционерами с Белинского. Они расследовали дело грабителя, который действовал по всему Ленинграду, но первое преступление совершил у нас в Московском, потом засветился где-то на севере города и затем перебрался в Дзержинский район, поэтому нас со следаками с Белинского и объединили. После того как преступника взяли и передали дело дальше по инстанциям, мы с ребятами с Белинского еще много раз встречались в кабаках. Пару раз в Фонарные бани на Мойке ходили. В общем, отдыхали культурно. Поэтому я ехал к конкретным людям, которые могли мне помочь.

Проезжая мимо Ленинградского цирка, я почувствовал какое-то непонятное тепло и ностальгию. Сожаление о том, что давно я в цирке не был. А ведь мне раньше нравилось в цирке. Правда в последний раз я там был, когда мне было лет двадцать с хвостиком, во времена моей милицейской школы. Я тогда встречался с милой девушкой Лидой из института Культуры. Я читал ей Ярослава Смелякова «Хорошая девочка Лида» и водил ее то в цирк, то в кино, то в зоопарк. Помню, ей надо было заскочить на минутку к подруге. Я решил прогуляться вдоль Фонтанки напротив Летнего сада. Была осень, пошел дождь. А она все не шла и не шла. А я все гулял и гулял. Потом выяснилось, что она заболталась с подругой и потеряла счет времени. Но я не ругался, потому что мне понравилось гулять под холодным ленинградским дождем. Прекрасное было время. Жаль только оно уже никогда не вернется.

Тут я поймал себя на мысли, что это не мои воспоминания. На какое-то мгновение мое сознание с сознанием Тени объединилось, и я стал чувствовать и помнить, то чувствовал и помнил он. При этом Тень никак на меня не воздействовал.

С одной стороны, мне это не понравилось. Я это я, мне чужого не надо. Но с другой стороны мир вокруг становился чуть ближе и понятнее после такого слияния. И вдруг подумал, что вероятнее всего однажды сознание Тени полностью сольется с моим. Я как хищный брат близнец поглощу его в утробе. Я почувствовал, как Тень услышал мою мысль, и она с одной стороны его напугала. Он не хотел терять свою самостоятельность. Но с другой стороны и обрадовала, ведь он уже устал так жить — жалкой Тенью, на грани сознания другого человека.

Я свернул на улицу Белинского и заехал во двор, где заглушил мотор. Выбравшись из машины, я громко хлопнул дверью, что прозвучало, словно выстрел из пушки, но это нисколько не напугало стайку детворы, которая играла на детской площадке. С портфелем в руке для солидности, я дошел до отделения милиции и вошел в дежурную часть, где предъявил дежурному свое удостоверение, после чего спросил:

— Теплов у себя?

— Максим Александрович в своем кабинете. Проходите, — сказал дежурный.

— А можешь ему позвонить. Пусть спустится. Ламанов к нему. Дело есть, — попросил я. — Скажи, тороплюсь.

Не хотелось мне при всех заниматься расспросами про фарцовщика. Дело интимное. Лучше это на нейтральной территории делать.

— Минуточку, — сказал дежурный и поднял трубку.

Теплова уговаривать не пришлось. Через минуту он уже спустился ко мне, и мы вышли на улицу.

Теплов плотный мужик моего возраста, с простым лицом крестьянина рязанской губернии, покрытым веснушками, короткие каштановые волосы, глаза карие с хитрым прищуром торговца мясом на рынке.

— Как живется тебе, Игорь Николаевич? — начал я издалека.

— Да, хорошо живется. Удивляюсь только чуть ли не каждый день. Товарищи из Московского района что-то ко мне зачастили. То год как не созванивались, не встречались, то вот сначала один, потом второй нарисовались. Прямо неделя встреч старых боевых соратников.

— И не говори, Игорек, — тяжело вздохнул я. — Жизнь то вон как замотала. Не вырвешься.

— Ну, конечно, Киндеев как дачу купил, так ему теперь не до старых друзей. Про тебя ничего не знаю, потому не говорю. Ладно, с каким вопросом пожаловал? Что надобно, старче?

— Вчера к тебе Киндеев приезжал, хлопотал за одного задержанного, — сказал я.

— Ну, было дело. Я еще удивился. Но к пареньку особых претензий нет. Если по первому разу и больше не залетит. Фарцу мы отобрали. Делу дальше хода не дали после просьбы Киндеева. Парнишку отпустили. Там говорят у него папа большая шишка. Нам самим связываться не хочется. Сам знаешь какими душными бывают партработники. — Теплов похлопал себя по карманам, словно что-то искал и спросил: — Закурить не найдется?

— Ты же знаешь, что я бросил, — сказал я на автомате.

Потом сам удивился. Оказывается, прежний Ламанов курил. А я бы попробовал ради любопытства. У нас ничего подобного курению не существовало. Алкоголя сколько угодно, а вот про курево я даже не слышал. Но теперь не могу попробовать. Нельзя ломать сложившийся образ.

— Да, точно, — расстроился Теплов. — Так чего тебе надобно?

— А надобно мне: фамилия, имя, отчество, адрес проживания и адрес места учебы вот этого отпущенного вами на свободу фарцовщика, — попросил я.

— А чего чего-то случилось? — тут же насторожился Теплов.

— Не дрейф, салага. Ничего не случилось. Но по душам хочу с этим товарищем поболтать. Маленькое дело личного характера у меня к нему есть.

— Ну, если личного, тогда можно. Ты погоди. Я схожу за сигаретами и принесу тебе нужную информацию, — пообещал Теплов.

Через пять минут он вернулся. Вышел из отделения с сигаретой в зубах, тут же ее закурил, после чего подошел ко мне и протянул тетрадный листок, на котором было написано: «Кабанов Иван Алексеевич, 1958 года рождения, место прописки: Ленинград, Большая Моховая, дом 18. Учится в ЛГУ на факультете экономики». Дальше были контактные данные декана факультета и телефон Кабанова домашний.

— Чего-то вы крутите с Киндеевым, — задумчиво произнес Теплов.

— Ладно. Крутим, — с сомнением в голосе произнес я. — Службу несем. Спасибо за помощь. Свои люди сочтемся.

Я протянул руку.

Теплов ответил на рукопожатие:

— Может, сходим в баньку. Давно в баньку не ходили. С пивом, да вениками.

— Это дело. Давайте через недельку. Я тебя на беру. Слушай, еще одно.

— Что?

— Ты Киндееву не говори, что я заезжал и Кабаковым этим интересовался.

— Кабановым.

— Да вот этим чертом.

— Хорошо. Это ваши дела. И я лезть в них не хочу. Сами разбирайтесь. Ну, пока.

Я махнул рукой и пошел к своей машине.

Итак, у меня два варианта вылова рыбы. Первый позвонить домой и назначить встречу. Но время сейчас раннее — вряд ли Кабанов отсиживается дома. Второе попытаться найти его в институте. Сейчас как раз конец сессии. Грамотные студенты все в учебе, чтобы сдать сессию и отправиться на вольную волю. Не хотелось бы мне вылавливать этого Кабанова несколько дней. Дело надо решить быстро и по возможности без шума. Я все же решил сначала позвонить домой. Вдруг мне повезет.

И мне повезло. Я звонил из телефона автомата, с Невского. С трудом нашел две копейки в кармане. Несколько длинных гудков и мне ответил молодой голос.

— Аллё!

— Позовите к трубке Ивана Алексеевича, — попросил я.

— У аппарата, — был мне ответ. В голосе появились настороженные нотки.

— Вам звонит старший лейтенант милиции Виктор Ламанов. Нам надо встретиться и поговорить по поводу вашего вчерашнего дела.

На той стороне трубки послышалось тяжелое дыхание. Я сразу почувствовал парнишка испугался. Понятное дело. Есть чему пугаться.

— Но мы же вчера обо всем договорились. Я же с вашим товарищем. Мы же по сумме все решили… — забормотал Кабанов.

Вот ты Киндеев прохиндей. Он оказывается с мальчонки денежку содрал за освобождение: и просьбу Водяного выполнил, и подзаработал. Молодец, товарищ офицер милиции.

— Договоренности в силе. Только надо их немного уточнить. Я буду через десять минут, на улице возле белой «Волги», — я сказал номер и повесил трубку.

Дом восемнадцать по улице Моховой был построен еще до Революции графом Николаем Ламздорфом. Его отец был воспитателем будущего императора Николая I, поэтому денежные знаки в семье имелись, и на этот капитал был построен трехэтажный доходный дом, в котором после Революции и уплотнения появились коммунальные квартиры, но некоторые из них были расселены, произведен ремонт и туда въехали представители партийной элиты. Дом хороший, в центре города, высокие потолки — чудо, а не жизнь. В одной из таких квартир и поселилось семейство Кабановых.

Интересно откуда я все это знаю. Вряд ли Тень владел такой инфой. Не похоже на него.

Когда я подъехал Иван Кабанов уже стоял на улице и озирался по сторонам. Мальчишка явно чувствовал себя не уютно, заметно нервничал. Хорошо одет, в заграничное. Чувствуется, что папочка высокого полета. Не люблю таких, кому все на блюдечке с голубой каёмкой достается, просто за то, что они родились в нужное время у нужных людей.

Я опять себя одернул. Последние мысли явно принадлежали не мне. Это были мысли Тени. Я-то сам из обеспеченной семьи. Мне бы не пришлось бороться за место под звездами, если бы я не сбежал с родной планеты со всеми отягчающими последствиями.

Я выглянул из машины и махнул Кабанову рукой. Он заметил меня, подошел и робко сел на переднее пассажирское место.

— Я вас слушаю. Зачем я вам понадобился?

— Скажи, дорогой, вот вроде ты из такой хорошей семьи. Достаток есть, уверен, что после института уже и обеспеченное будущее запланировано. Все просчитано «от» и «до». И вдруг фарца. Зачем тебе это?

Лицо Кабанова исказила гримаса злости.

— Да какая вам разница? Чего вы в душу лезете?

— Да никакой, — пожал я плечами. — Мне просто нужна вся информация о твоем руководстве. Кто? Где? Как? А главное мне нужна вся информация о Водяном.

Последнее слово я произнес жестко с нажимом. Тем самым давая парню прочувствовать, что тут самое важное.

Кабанов вжал голову в плечи, поежился. Через минуту он уже все мне спокойно рассказывал. Все что знал, а знал он немало.

На обратном пути я все размышлял о том, что рассказал мне Кабанов. Информации он дал много, но только она была хаотичной и касалась низовой прослойки структуры, которой управлял Водяной. Да-да-да в условиях советской действительности Водяной выстроил настоящую, пускай и маленькую криминальную империю. К сожалению, в последнее время советская действительность время от времени омрачалась такими плесневелыми язвами, которые порочили все былые заслуги советского народа. И именно такие люди, как я были призваны врачевать эти язвы, вытравливать их с молодого тела советской страны.

Я прямо поперхнулся от собственных высокопарных мыслей. Ишь ты каким высоким слогом я заговорил. Прямо на трибуну потянуло выступить по случаю Дня Милиции, услышать грохот оваций и принять на себя повышенные обязательства по раскрытию тяжких и особо тяжких преступлений. Тень что ли решил взять бразды правления в свои руки и оправдаться за годы бездействия, лени и паразитизма на теле общества.

Водяной выстроил вокруг себя структуру из теневых дельцов, которых контролировал, прикрывал, а они приносили ему деньги в конвертах, так что на шикарную жизнь хватало.

Кабанов рассказал о фарцовщиках, которые торговали возле крупных государственных торговых точек. Сам он работал на Галерее у Гостиного двора. Вместе с ним работали еще несколько студентов, через которых шел поток заграничных товаров — от глянцевых журналов и пластинок до джинсов, футболок и модных платьев. Над рядовыми торговцами стояли смотрящие, через которых поставлялся товар. А уж сами смотрящие отчитывались перед Водяным, который контролировал Галерею, как и много других точек по городу.

Водяной контролировал не только канал сбыта фарцы, но также и катраны, подпольные игровые дома, в которых отдыхали многие известные партийные и государственные люди, а также проституток, которые работали в нескольких борделях, оборудованных в частных квартирах.

Водяной вырисовывался настоящим хищным пауком, который сидел в тени, но все вокруг опутал своей паутиной. Вот и я давно попал в эту паутину и увяз по самое горло. Надо выбираться из липких нитей, только вот не представляю, как это сделать, не разрушив все вокруг.

Я не видел другого выхода, как разорвать всю эту паутину. Уничтожить ее под конец вместе с пауком, так чтобы без остатка. Трудная мне предстояла работа.

В особенности трудная, потому что я не представлял себе, как это сделать по законам советского времени. Водяной был неуязвим. Даже если я открою следствие по одному из возможных эпизодов его преступлений. Хотя я очень сомневаюсь, что мне позволят его открыть. Даже если я соберу необходимую доказательную базу. Люди из высоких кабинетов, с которыми у Водяного общие дела, сделают все, чтобы меня уничтожить, а дело развалить. Так что как не крути, везде тупик нарисовывается. Значит, действовать надо другим способом, по моим по бресладским законам, но так чтобы никто не мог меня с этим связать.

Я крутил руль, направляясь в сторону родного Московского района, размышляя над теми проблемами, которые меня окружали со всех сторон. Ведь Водяной это так, побочное явление, а главное мне надо в срок уложиться с расследованием дел костореза, профессора истории, а также закрыть дело об ограблении магазина «Спорттовары». Тут даже вздохнуть некогда, но сегодня я решил сделать вечером маленькую передышку.

Накануне вечером я пригласил Марину Ткач в кино. И теперь мои мысли сами того, не желая то и дело возвращались к предстоящему кинопросмотру. Может поэтому я и не сразу заметил, что за мной нарисовался хвост.

Я все время посматривал в зеркало заднего вида. Любой водитель обязан это делать. И через какое-то время заметил, что за мной уже давно едет синий автомобиль «Иж-Комби». Нечасто у нас можно было увидеть это детище автопрома. На базе кузова от «Москвича» автомобилестроители Ижевского автомобильного завода произвели что-то новое с интересным вместительным кузовом, в котором хорошо перевозить вещи на дачу, а также отправляться в длительное путешествие. Все свое вожу с собой — явный, но неофициальный рекламный слоган этого автомобиля. Выглядел он при этом корявым и угловатым, словно его ребенок на коленке смастерил из запчастей от разных других автомобилей. В общем, мне это явление автопрома совершенно не нравилось, и как ни странно Тень меня полностью поддерживал.

И вот теперь у меня на хвосте висел этот автомутант и никак не хотел отставать. Я пробовал его несколько раз сбросить. Увеличивал скорость, но и он тут же наращивал. Я дважды сворачивал на соседние маленькие улочки, чтобы потом заехать во двор и по хитросплетению дворов выбраться на другую улицу. Но мой преследователь оказывался на этой улице еще раньше меня. В общем, товарищ был очень настойчивый и неутомимый. У него явно был ко мне серьезный интерес. При этом он не скрывал его, а значит хотел тем самым показать, что каждый мой шаг врагу известен, и они меня контролируют.

Я проверил одной рукой пистолет в кобуре под пиджаком, ослабил ремень, чтобы удобнее было вытащить при необходимости, и решил сыграть в свою игру.

Я как раз ехал по улице Коли Томчака. Раньше эту улицу называли Волковская. Когда-то очень давно здесь находилось большое Волковское поле и Волковская деревня, а потом город разрастаясь стал захватывать новые территории и проглотил все старые поселения и названия. И вот недавно Волковскую улицу переименовали в честь пламенного революционера Николая Томчака.

Трудился он на заводе «Симменс-Шуккерт», который после Революции стал заводом «Электросила», простым рабочим. Революционные вихри закружили молодого рабочего в своем кровавом вальсе. Томчак участвовал в штурме Зимнего дворца. К этому времени он уже был одним из руководителей Социалистического союза рабочей молодежи Московской заставы.

Но не долго ему удалось пожить при новой власти, радуясь ее достижениям. Керенский поднял мятеж и вместе с генералом Красновым двинулся на революционный Петроград. Николая Томчака назначили командиром отряда красноармейцев Московской заставы и отправили навстречу мятежникам. На станции Александровка, возле Царского села, отряд Николая Томчака попал под огонь бронепоезда мятежников. Многие молодые ребята погибли в том бою. Погиб и Николай Томчак, но память о нем осталась жить, а теперь каждый мальчишка, живущий на этой улице знал и играл в красного командира.

И то и дело во дворах этой улицы вновь встречались в неравном бою белогвардейцы генерала Краснова и красноармейцы командира Томчака. Только белогвардейцем никто из мальчишек быть не хотел, поэтому придумывались разные ухищрения и чаще всего белогвардейцы были воображаемые.

Я как раз проезжал мимо Ленинградской макаронной фабрики. Возле проходной машин почти не было. Я решил, что лучше места и не придумаешь. Пора брать ситуацию в свои руки. Я резко затормозил. Мой преследователь тоже остановился. Я выскочил из машины и бросился к «Ижу», доставая пистолет из кобуры. Надо было мне потолковать с водителем, острая такая необходимость. Зачем он меня пасет? Кто его нанял? Я не успел рассмотреть моего топтуна, как водитель «Ижа», завел мотор и резко дал по газам. Машина, взвизгнув шинами, рванула мне навстречу. Я еле успел выпрыгнуть из-под колес, больно упал, перекатился и тут же вскочил на ноги. Если бы я хоть на секунду замешкался, то меня бы сбили как старшего лейтенанта Кравцова.

Я бросился к своей машине.

«Иж» уже скрылся из виду.

Как назло, «Волга» сначала не хотел заводиться. Фыркала мотором, скрежетала где-то внутри, но не заводилась.

Наконец, я справился с ситуацией и дал по газам. Машина понеслась вперед. Теперь мне надо было догнать моего преследователя.

«Иж» я догнал относительно быстро. Все-таки машинка у меня помощнее будет. Все поменялось в одно мгновение, теперь уже я повис на хвосте у своего топтуна. Впереди меня маячил синий кузов бандитского автомобиля. Я должен был догнать его во что бы то ни стало. В конце концов наезд на представителя закона — серьезное противоправное действие. Да и клеща мне этого на хвост не просто так повесили. Я, конечно, не сомневался, что это дело рук Водяного, но как они меня нашли, как срисовали. Получается Теплов все-таки позвонил Киндееву, а тот сразу же доложил обо всем Водяному, так у меня хвост и нарисовался.

«Иж» выскочил на Московский проспект возле «Электросилы», промчался по нему и свернул на Благодатную улицу, откуда свернул во двор. Я неотступно следовал за ним. Мы летели на большой скорости по дворам. Опасное это дело. Прохожий зазевается, дети из парадной выскочат. Но водителю «Ижа» было на все плевать. Он пытался от меня оторваться.

В дальнем конце двора стояли строительные леса, и рабочие облагораживали стену дома. Что они там делали мне было не видно. «Иж» помчался на таран. Он ударил по краю лесов, сшибая их, и вся эта огромная конструкция сложилась как карточный домик и посыпалась вниз. «Иж» пролетел вперед. Палки, балки, стропила и рабочие падали на асфальт. Один рабочий зацепился за балку не обрушившейся конструкции, висел в воздухе, болтал ногами и матерился на чем свет стоит.

На дороге образовался хаос из обломков древесины и раненных людей.

Я вынужден был затормозить. Не давить же бедолаг.

«Иж» скрылся из виду.

Я упустил своего преследователя.

Но мне еще предстояло с ним встретиться.